Исчезающий маяк
Шрифт:
Дописала, бросила листок в мусорку, потянулась и широко зевнула. На меня навалилась такая усталость, как будто меня выдернули из розетки.
– Стоп машина, – пробормотала я себе под нос, потирая глаза. – Кажется, кое у кого кончился бензин.
Глава 4
Я окинула взглядом комнату, вздохнула. Жилище я сочинила шикарное, только забыла вписать сюда кровать! Ну ничего, сойдёт и диван. Расшвыряв подушки, я легла спать. Впрочем, нет, не легла, а прямо свалилась. И сразу же раздражение начало вытеснять сонливость. Диван был слишком мягким, он совершенно не давал опоры. Ощущения были самые неприятные: как будто тонешь в густом желе. Попа проваливалась, а голова прижималась к груди. Меня всю как будто сворачивало в клубок. Разве так уснёшь!
Злясь на саму себя, я выкарабкалась из ловушки. Видимо, в моей сказочке не стоило писать, что у принцессы был «мягчайший диван»! Попробовала прикорнуть в кресле-качалке – ещё хуже! От усталости хотелось заплакать.
Я взяла несколько подушек с дивана и подошла к единственному оставшемуся варианту: к сундуку. Он был достаточно велик, чтобы служить мне кроватью, хотя ноги немного свешивались с края. В сундуке не только нашлась куча всякой одежды, но и постельное бельё и даже небольшой матрас. Я с наслаждением скинула обгоревшую на рукаве майку и не особо чистые джинсы, в которых ползала по полу. Затем переоделась в уютную пижаму и соорудила себе лежанку.
Сундук был жёстким, а матрас тонким, но у сундука была ровная крышка без каких-либо узоров или торчащих шляпок гвоздей. Немного поворочавшись, я провалилась в сон.
Во сне я увидела Мышку. Она смотрела на меня огромными испуганными глазами. Губы её не шевелились, но я могла слышать её мысли.
«Я вас прошу, я вас умоляю: ни звука! Постарайтесь не издать ни шёпота, ни шороха, ни вздоха! Я могу только мысленно вас молить об этом, потому что я застряла.
Я стою по колено в снегу. Ледяной холод обжигает голые ноги. Больше всего на свете я боюсь, что от холода застучат зубы. Я видела, как сюда залетела легкомысленная птичка. От трепета её крыльев всё в этой снежной пещере как будто вздрогнуло и приготовилось. Птичка уселась в центре пещеры, старательно осмотрела свои аккуратные пёрышки и самодовольно чирикнула. Одного негромкого звука было достаточно, чтобы с потолка обрушился огромный пласт снега, заваливший птичку. Но глупая пичуга была ещё жива. Из-под завала раздался пронзительный свист испуганного существа. И это был её конец… Там, где только что высилась гора снега, образовался бездонный провал.
Неужели нет никакого выхода? Я озираюсь по сторонам, осматриваю себя. Всё тело сотрясает крупная дрожь. Интересно, что вероятнее – что я замёрзну насмерть или подхвачу воспаление лёгких? Уголком глаза ловлю какую-то быстро движущуюся тень. Забыв обо всём – об осторожности, о необходимости молчать, о том, что это место очень опасно – разворачиваюсь в сторону, где мне почудилась тень, и спрашиваю:
– Тим?
Говорю даже не вполголоса, это больше шёпот, чем реальный звук. Но одно неосторожное слово тут же вызывает лавину, которая, без всяких сомнений, похоронит меня здесь!»
Я подскочила на сундуке, как будто меня ударило разрядом тока! Я смотрела перед собой немигающим взглядом, а память услужливо напоминала мне, как всё начиналось.
День рождения Тима. Он с сияющим лицом смотрит на меня, держа в руках подарок от меня. Это продолжение компьютерной игры, которую мы с ним проходили вместе. Первая часть называлась «Двенадцать дверей», вторая – «Исчезающий Маяк». Её выхода мы ждали больше года.
– Круто! – говорит Тим, разглядывая коробку с игрой. – Можно будет побывать в путешествии, не дожидаясь каникул!
Мышка – младшая сестра Тима – упрашивает взять её с собой в игру. Хорошенькая даже в своих нелепых очках и со смешной причёской, напоминающей ушки на макушке, она с надеждой заглядывает в лицо брата. Он соглашается нехотя.
А вдруг мой сон вещий? Что, если её действительно отправили в пещеру снежных лавин и обвалов? Неужели её игра закончится, едва начавшись? Ну уж нет, я сейчас досплю этот сон! И он закончится исключительно благополучно! И никак иначе!
Я улеглась обратно на жёсткий сундук, прикрыла глаза и представила Мышку среди снежной лавины. Передо мной начал разворачиваться сон.
«Снежная пещера как будто ждала сигнала, чтобы начать атаку! Издалека слышится гул, в лицо, руки, ноги Мышке впиваются злые укусы снежинок и льдинок, она закрывает голову руками…
И тут её руки хватают и выдёргивают из сугроба. Легко, как куклу, поднимают и ставят на что-то твёрдое. Девочка цепляется за куртку своего спасителя так, что ткань чуть не трещит в зажиме её кулачков.
Он едет на сноуборде, умудряясь маневрировать и придерживать девочку. Время от времени он направляет доску прямо в тёмные провалы и издаёт резкие звуки. И тогда в провалы обрушиваются тонны снега, закрывая их, делая проходимыми.
Мышка вся трясётся, прижавшись к груди спасителя с крепко зажмуренными глазами. Кругом свистят падающие льдинки, громыхают снежные обвалы, вся пещера содрогается и изменяется. И тут негромкий женский голос, легко перекрывая свист и грохот творящегося вокруг безумия, объявляет:
– Морозильный отсек три тысячи двенадцать. Эвакуировать продовольственные запасы. Включить режим разморозки.
Голос спокойный, приятный, размеренный. Это становится последней каплей. Мышка впервые в жизни теряет сознание.
Мышка приходит в себя, но открывать глаза не спешит. Она лежит, накрытая чем-то тёплым. Невдалеке раздаются мужские голоса.
– Что значит, оставим тут? Секретари своих не бросают! – возмущается кто-то звонкий и напористый.
– С чего ты взял, что она своя? – отвечает ему глуховатый, низкий голос. – Мы, секретари, сильные, ловкие, незаметные…
– Красивые! – уверенно добавляет первый.
– Ага, – хмыкает третий голос, резкий и недовольный, как будто его обладатель держит во рту половинку лимона. – Гайс у нас чрезвычайно красивый, Вентор – на редкость умный, а Кукер – невероятно незаметный!
– А она не такая, – не обращая внимания на язвительную ремарку третьего, гнёт своё второй.
– Она красивая! – возражает первый.
– Откуда ты знаешь? Ты же и не разглядел её толком. Когда мы пришли сюда, она уже была закутана по самую макушку.
– А я предчувствую!
– Мы не должны рисковать остальными, принимая в свою команду необученного новичка, – снова противный голос второго. – Она совершенно не разбирается в маскировке. И вообще в том, какие здесь правила и законы. Иначе бы она никогда бы не спровоцировала лавину!
– Хватит споров, – вмешивается четвёртый голос, сильный и властный. – Даже если бы я не рисковал жизнью, спасая её из Низвуки, мы бы никого не бросили на милость Сихраси. Это было бы просто жестоко. Недостойно секретарей.
Остальные молчат.
Мышка тихонько выдыхает, как будто набираясь решимости, открывает глаза и садится. С её плеч сползает мешковатая плотная куртка. Вокруг полумрак, разглядеть почти ничего невозможно. В нескольких шагах от неё стоят четверо мужчин. Они оборачиваются к ней. Мышка неловко ёжится, немного ссутулится, как будто пытаясь стать меньше.