Чтение онлайн

— А почем я знаю, может, ты сам или кто-то из данстоунцев его и прикончил, — окрысился Ральф.

Рыча от злости, тяжеловесный Саймон сделал шаг вперед и замахнулся на Ральфа, который отскочил подальше от кулаков разгневанного старосты-соседа.

Джон кивнул Гвину, и корнуоллец положил конец зарождающейся драке очень просто: толкнул Саймона назад в толпу кулаком размером с небольшой телячий окорок.

Раздумывая над следующим своим шагом, коронер машинально поскреб длинный подбородок, на котором пробивалась темная щетина. Он решил, что ни одному, ни второму церковному старосте доверять не стоит, и занес их в мысленный список подозреваемых, куда, кроме того, входил и Небба.

— Вы оба утверждаете, что ни Вайдкоум, ни Данстоун ничего не знают о жертве. Но, как бы там ни было, даже в такую дождливую погоду, тело не могло быть выброшено на берег ручьем, потому что он слишком маленький. А убийцы вряд ли вернулись бы через десять дней для того, чтобы перенести тело. Значит, один из вас не желает говорить правду.

Повисла тяжелая тишина.

— Посему я определяю обеим деревням штраф в размере десяти марок, если только в ходе расследования не появится какое-нибудь объяснение.

По толпе пробежал ропот. Марка составляла две трети фунта, больше тринадцати шиллингов. Десять марок — весьма тяжкое бремя, огромные деньги для любой крошечной деревушки, и Фитцральф, их лорд, вряд ли захочет заплатить хотя бы часть суммы. Единственное утешение состояло в том, что штраф подлежал уплате только после его утверждения королевскими судьями, а генерал Эйр прибудет в Эксетер не раньше, чем через год.

Тем не менее не таков был Саймон, чтобы молча смириться с наказанием:

— Коронер, наши люди в этом подлом убийстве не замешаны — ни данстоунцы, ни жители Вайдкоума. В здешних лесах полно разбойников, — прищурившись, Саймон оглянулся в поисках Неббы, но того уже и след простыл. — Они крадут наших овец и птицу, и так год за годом. Загляните в леса вокруг Спичвика и Бакленда — кого там только нет: беглые преступники, отщепенцы, сбежавшие от хозяев крепостные. И с какой стати мы должны расплачиваться за зло, которое они творят?

Присяжные забормотали что-то, соглашаясь со старостой, однако никто не выказал желания в открытую возразить коронеру.

Ральф, осмелевший после речи старосты из соседнего села, тоже подал свой голос:

И на болотах злодеев полно, и спасения от них нету. Живут они за счет воровства да грабежа — и убийством не побрезгуют, если случай подвернется.

Вот-вот, вроде Неббы, который только что тут распинался. Откуда он взялся? Ясное дело, от закона прячется, откуда ж еще? Чем не убийца, а? — предположил Саймон.

Ральф попытался отстоять Неббу, и в результате вспыхнула новая потасовка, и опять Гвину пришлось вмешаться, растолкать драчливых соседей в стороны, а самому встать между ними.

Джон де Вулф длинным пальцем указал на обоих церковных старост.

— Штраф на ваши деревни наложен не за убийство, потому как доказательств нет. Вы оштрафованы за то, что пытаетесь обмануть меня и мешаете мне выполнять мои обязанности, за то, что не устроили погоню намного раньше. Один из вас знал о трупе до того, как юноша обнаружил его в ручье. Даже если убийцы — разбойники, не думаю, что они стали бы держать смердящее тело две недели, а потом принесли и сбросили его под самой деревней. Кто-то из вас пытается свалить вину за убитого на другого.

Ответа, похоже, ни у кого не нашлось, и, поскольку больше свидетелей не было, коронер с облегчением поднялся с твердого епископского стула и вошел в амбар.

Присяжные нерешительно последовали за ним, все еще недовольно бормоча что-то себе под нос насчет несправедливости и огромного штрафа; за ними засеменили женщины и детвора. Томас подхватил свои принадлежности и бросился вдогонку.

Когда крестьяне широким полукольцом окружили похоронные носилки, Джон приблизился к убитому, сцепив пальцы рук за спиной. Высокий и сутулый, он смахивал на педагога, собирающегося прочитать студентам лекцию об анатомическом вскрытии.

Он принялся перечислять свои находки, зная, что шустрое перо писаря зафиксирует все на пергаменте:

— Я, Джон де Вулф, рыцарь, назначенный волей короля Ричарда коронером в графстве Девон, осмотрел в деревне Вайдкоум третьего дня ноября тысяча сто девяносто четвертого года труп неизвестного мужчины, найденного вчера в ручье между этой деревней и Данстоуном, — коронер склонился ниже, не обращая внимания на исходящее от трупа зловоние. — Убитому, судя по виду, лет двадцать пять — тридцать, телосложение крепкое, роста среднего. Светлые волосы, давно не стриженные. Светлые усы. Бороды нет. Глаза впалые, цвет определить не представляется возможным. — Джон сделал знак Гвину, и тот поднял руки трупа. — Руки не крестьянина и не ремесленника. Но и не мягкие, как у придворного, — добавил он с ноткой сарказма.

Гвин, которому помогал Ральф, принялся раздевать труп, а коронер продолжал описание:

— Одет в зеленую с золотым тунику, под ней — нижняя рубашка и льняная сорочка. Черные бриджи, шерстяные чулки на шнурках. Плаща нет, несмотря на время года… — «Скорее всего, плащ украли те, кто его убил», — подумал Джон.

— … Кожаный пояс, с тисненым узором, левантийского стиля. Пустые ножны для меча, изогнутые — также с Востока. Кинжал на месте — в ножнах на ремне за спиной.

При этих словах Гвин извлек кинжал — добротное, но ничем не примечательное оружие.

Следов крови нет, — буркнул он, возвращая кинжал в ножны.

Сапоги для верховой езды, также с тисненым узором на коже, намой взгляд, из Яффы или Акры. — Джон редко мог удержаться, чтобы не похвастаться своими знаниями Леванта. — Ступни перебинтованы, значит, он опытный наездник, привычный к долгим путешествиям. На сапогах следы шпор, но сами шпоры отсутствуют. — «Тоже украли», — решил коронер.

Гвин, уже привыкший к процедурам коронера, по очереди снял с трупа тунику, рубашку и сорочку для осмотра. В каждой обнаружился аккуратный разрез длиной приблизительно в дюйм, примерно под лопаткой. Кроме того, обнаружились резаные раны на левом предплечье и в верхней части правой руки.

Одежду, которая источала смрад отставшей от тела покойника кожи и сочившихся из трупа жидкостей, свернули и передали на попечение деревне вместе со строгими указаниями: постирать и хранить до тех пор, пока не найдутся родственники погибшего.

Толпа придвигалась все ближе и ближе, разглядывая лежащий на похоронных носилках голый, с вздувшимся от газов животом, труп.

— Лицо и руки сильно загорели, хотя загар уже сходит. Имеются следы разложения, которое достигло такой степени, что, учитывая время года и погоду, позволяет заключить: смерть наступила неделю, возможно, две недели назад.

Гвин снова поднял руки мертвеца, и Джон продолжил:

— Глубокий порез кожи и мышц на левой руке между запястьем и локтем, рана длиной в три дюйма ниже правого плеча. Получена во время битвы на мечах, левая рука была поднята для защиты, по правой ударили, чтобы покалечить атакующую руку. — Гвин ткнул толстым пальцем в левую руку, чтобы коронер не забыл. — И еще раны на пальцах и ладони, полученные при обороне, когда защищавшийся схватился за лезвие.