Чтение онлайн

А Ефим вышел из ниши за камином и замер в трех шагах от своего противника.

Он мог стрелять сразу, но было приятно поиграть, покуражиться, попытаться увидеть страх в глазах лейтенанта.

Нилов направил ствол и демонстративно взвел курок. Теперь до выстрела оставались секунды!

Вадим Дунаев встал перед лестницей на втором этаже и начал топать, как рота солдат в атаке. При этом он кричал на разные голоса: «Первая рота с пулеметами атакует через окна! Вторая рота — приготовить гранаты! При сопротивлении живым не брать…»

Понятно, что Нилов отвлекся. Не опуская пистолета, он стал оглядываться на окна, высматривая пулеметы. Потом взглянул наверх, откуда в него полетят гранаты.

Его смятение длилось всего три секунды. Но Макс успел улучить момент, нагнуться, поднять левой рукой пистолет и выстрелить три раза.

Если бы на груди Фимы висела стандартная мишень, то «салага» Квасов получил бы отлично. Двадцать восемь из тридцати. Или две десятки и восьмерка.

Лейтенант подошел к телу Нилова и на всякий случай ногой отбросил его пистолет. Но непонятно, почему он не убрал гранату из руки лежащего Харченко.

А Павел был еще жив! Он собирал последние силы и сквозь прикрытые веки наблюдал за происходящим…

Вот сверху по деревянной лестнице спустился какой-то парень. Он порвал на себе рубаху и перевязал плечо менту.

Они начали развязывать Эльвиру Гагину. Но потом подняли ее и понесли на диван…

Харченко чувствовал, что рана его смертельна. У него оставались секунды. И тогда Паша из Полтавы последним усилием потянул за кольцо, вытащил чеку и попытался бросить гранату.

Но броска не получилось. Бугристая «лимонка» покатилась в сторону дивана. Туда, где два мужика тремя руками пытались поднять хозяйку особняка и затащить ее на диван.

Взрыв разбросал всех!

Макс и Вадик Дунаев и не думали прикрываться женщиной. Но так получилось, что основной поток осколков попал в тело Эльвиры Гагиной. Часть горячих кусочков металла досталась Петру Харченко. Но ему было уже все равно.

Лейтенанту Квасову крепко царапнуло щеку.

А Дунаеву навылет прошило верхнюю часть бедра.

Хотя «Скорая помощь» нужна была всем живым, но они не сразу вызвали медиков. Сначала раненый Максим пробрался на второй этаж и принес простыню с кровати покойной хозяйки коттеджа.

Разрезав полотно на полосы, лейтенант заставил Дунаева снять штаны и начал перевязывать его рану.

В это время очнулась Марианна, но, увидев окровавленные мужские тела, опять грохнулась в обморок.

Когда ребята завершили перевязку и привели себя в приличный вид, они аккуратно развязали девушку и перенесли ее на диван, забыв, что рядом лежит тело ее матери.

Мариша Гагина снова пришла в себя, но, осмотревшись, опять отключилась.

Тогда они вызвали «Скорую помощь» и расширенную оперативную бригаду. Здесь будут нужны и следователи, и сыщики, и патологоанатомы, и криминалисты.

Максим Квасов пошел открыть ворота и увидел зеленую «Хонду» из издательства «Новая искра». Лейтенант решил, что может пустить этих журналистов. Других бы не пустил, а тут друзья Вадима Дунаева, который спас ему жизнь. Более того, Макс понимал, что именно Дунаевы и Лифановы раскрутили это дело, найдя настоящих преступников.

Фотограф Василий Киселев обрадовался, что взял и маленькую видеокамеру. Тут было что снимать!

Первым делом Лера скопировала запись с диктофона Дунаева. Потом успели сделать много снимков и записать на видео интервью Максима и Вадима.

А вот запись Марианны Гагиной не получилась. Она рыдала и каялась. Но среди слез проскакивали дельные слова: «Да, я сдала в „Сезам“ перстень. Я думала, что это страз, а мама принесла с работы настоящий камень. Рубин из какой-то диадемы…»

Через полчаса приехала «скорая». Медики сделали укол Марише Гагиной и провели профессиональную перевязку Дунаеву и лейтенанту Квасову.

В последний момент Валерия Лифанова придумала обложку для нового журнала. Она надела перстень, включила бра и поднесла руку к свету. Потом подозвала фотографа.

— Василий, сними крупным планом. Ты посмотри, какие блики! А цвет? Это же сок темной вишни…

Киселев успел сделать десять снимков во всех ракурсах.

И тут за воротами загудело, заквакало и замигало синими бликами. Это приехали криминалисты, следователи и оперативники, которые первым делом выгнали журналистов. Еще через полчаса прибыл майор Матвиенко с дежурной бригадой.

А в два часа ночи появился сам полковник Федор Серов. С ним приехали понятые, и работа закипела.

К восьми утра вызвали директора Музея истории России и группу экспертов по части картин, старинных миниатюр, изделий Карла Фаберже и прочего раритета. Оказалось, что в подвале коттеджа есть филиал «Золотой кладовой», хранителем которой была Эльвира Гагина…

«Сейчас не то время». Эту фразу очень любил повторять полковник Федор Серов. Говорил он ее в самых разных ситуациях, и смысл ее каждый раз менялся.

Если, например, следователь проявлял мягкость и не получал признательных показаний, то полковник журил его: «Мы должны действовать наступательно и добиваться своей цели. Сейчас не то время». Но когда сотрудник при допросе проявлял жесткость или физическую силу, то Серов говорил: «Мы должны уважать людей и действовать в рамках закона. Сейчас не то время».

Совещание по итогам событий в коттедже Гагиной проводили сразу по горячим следам. Ночью никто не спал, и все, включая Федора Серова, вяло слонялись с красными глазами.

Ровно в четырнадцать часов группа офицеров расположилась в кабинете полковника, и Федор Матвеевич начал разбор полетов.

— Я бы мог собрать вас и завтра. Но есть дело, которое нельзя откладывать. Мы бы с вами спать пошли, но на нарах спится плохо.

Серов выдержал паузу, чувствуя, что почти никто не понял его мысль. Через минуту он кивнул капитану, который сидел у двери.

— Смирнов, приведите господина Шатилова.

Капитан знал свой маневр. Он быстро выбежал в коридор и почти сразу вернулся с пожилым антикваром. Он провел его к директорскому столу, перед которым стоял улыбающийся полковник Смирнов.

— Дорогой наш Яков Романович. Мы все хотим извиниться перед вами. Вы свободны! Наши сотрудники, рискуя жизнью, нашли настоящих преступников.

— Спасибо вам! Я всегда верил, что есть справедливость.

— Именно так, Яков Романович. Виновные в вашем незаконном аресте, включая майора Матвиенко, будут наказаны.