Чтение онлайн

Но в этот миг видение прекратилось, и он увидел, что летит не к прекрасным девушкам и юношам, а к мерзким паукообразным щупальценогим и щупальцеруким тварям, с сладострастно истекающим пенистой влагой отверстиями…

В последний момент Ганин лихорадочно заработал руками и вновь взлетел в воздух, а щупальцерукие тени разочарованно завыли на всю лужайку — да так громко, что теневые ветви раздвинулись и на лужайку ворвались сразу три здоровенных пса — шестилапые, с хвостами-змеями и ошейниками из змей на толстых шеях, с красными, с тарелку, глазами и белыми хищными клыками, с которых стекали хлопья пены. Они тут же, оглушительно лая, напали на щупальцерукие тени, и те, взвизгнув, бросились кто куда. Вслед за собаками на полянку ворвался верхом на приземистом носороге какой-то черный мохнатый тип с козлиными рогами на голове, красными глазами и ногами с козлиными копытами. Спрыгнув с носорога, он быстро подскочил к рычащим и неистово совокупляющимся на траве теням и хватанул обеих бичом с огненно-красными хвостами, так что во все стороны полетели снопы искр. Тени взвизгнули, но не расцепились, продолжая спариваться. Тогда козлоногий стал бить их еще и еще, четвертый, пятый, шестой раз, но тени все равно упорно не хотели расцепляться, а рык их все возрастал и возрастал.

— Прекрати! Немедленно прекрати! Ты разве не видишь, что им больно! — воскликнул Ганин, совершенно забыв о страхе, и приземлился рядом с козлоногим.

Но козлоногий лишь смерил его презрительным взглядом и злорадно рассмеялся, потрясая огромными толстыми и острыми рогами.

— Больно, говоришь?! А-ха-ха! — И еще несколько раз, с видимым удовольствием, хватанул их бичом, так что огненные искры посыпались снова. — Да, пусть им будет больно!

Ганин бросился на козлоногого и схватил его лапу обеими щупальцами, пытаясь вырвать у него бич, — козлоногий же был больше двух метров ростом!

Он оттолкнул его, словно мешок с соломой, и Ганин кувыркнулся на траву.

— Скажи спасибо, что тебя не огрел! Не лезь в мою работу!

И козлоногий опять принялся стегать несчастных изо всех сил, и, лишь когда Ганин насчитал двенадцатый удар, одна из теней, жалобно взвизгнув, отцепилась наконец от своего любовника и бросилась прочь. Убежала и другая, но козлоногий ни за кем не гнался — он свою работу выполнил.

— Барятинский! Марш в свой сектор, пока еще не всыпал — ты меня знаешь! А новичка не выпускай одного — если его сожрут, а ты был виноват — семь шкур спущу! Собаки у меня, сам знаешь!

Тень затряслась от ужаса, когда все три пса единогласно зарычали, а змеи на их шеях зашипели, повернув свои морды в его сторону. Даже носорог издал дикий рев, обнажив почему-то львиные клыки.

— Ну все, я пошел! — Козлоногий бойко вскочил на носорога и вместе с собаками был таков. А тень, грустно понурив голову, медленно поплелась по пустынным рощицам и лужайкам обратно к отверстию тоннеля.

Когда оба путника вернулись на побережье светящегося озера, Ганин набрался смелости и, тронув тень за плечо — вся спина у нее была покрыта светлыми бороздками — то ли шрамами, то ли ожогами, — тихо, исполненным жалости и сострадания дрожащим голосом сказал:

— Значит, ты из братьев Барятинских… Михаил или Алексей?

— Михаил… — еле слышно и печально прошелестела тень.

— А где брат твой?

— А он в другой сектор ходит развлекаться — к мальчикам…

Ганина передернуло от отвращения.

— Хорошенькое развлеченьице — бичами по спине!

Тень взглянула на него удивленно и пожала плечами.

— Хоть такое-сс… Говорят, на уровне девятом, где убийцы сидят, раз-звлечения покруче — друг друга реж-жут круглые сутки. Там, чтобы их раз-знять, надо бить раскаленными докрасна железными дубинками, а то и чем похуж-же… Мы тут еще блаж-женствуем! Девочки, сам видел, как на подбор, и всегда готовы. Так что, — вдруг повеселев, встрепенулась тень, — ж-живи да радуйс-ся! Кстати, а тебя как звать-величать? — тень приветливо протянула одно из щупалец.

— Я — Ганин! — И он протянул ему в ответ свое щупальце. Но эффект от его фамилии оказался совершенно обратный — тень испуганно съежилась и отпрыгнула в сторону.

— Х-художник! Чур меня, чур! Охрана-а-а! Художник здес-с-сь!

Ганин схватился было за голову, но тут же, откуда ни возьмись, показался огромный жирный черный ворон и, стремительно спикировав на тень, хлопнул ее металлическим клювом в темя, и та бессильно рухнула прямо в светящийся поток…

— Убил! — вздохнул Ганин. — Убил его!!!

— Как же, убьешь эту сволочь, как бы не так, кар-р-р! — обиженно прокаркал ворон, сверкая глазками-бусинками. — Проспится — вылезет, зато помнить ничего не будет!

— Ой, да это река — Лета, что ли?

Ворон хитро посмотрел на Ганина и закряхтел от смеха.

— Типа такого, кар-р! Когда их тут все достает, пытаются топиться в ней, а потом вылезают как новенькие, но память у них отшибает надолго… Впрочем, нам пора, госпожа ждет! Следуй за мной!

Ганин взлетел вслед за вороном и нырнул опять в какой-то черный колодец, открывшийся прямо перед ними, в стене…

Снежана вошла внутрь розового замка с чувством неодолимого трепета. Идеально правильные башни и шпили из розового кирпича, розовая мостовая, настоящий подъемный мост и стрельчатые окна, все в разноцветных витражах… Ей даже стало стыдно за свой такой неподходящий для здешних красот наряд — шорты, майка и кроссовки. Наверное, в таком месте ходят только в длинных платьях со шлейфом и исключительно в туфельках! Видимо, хозяйка замка заметила ее смущение и снисходительно ухмыльнулась.

— Не стесняйся, милочка, чувствуй себя как дома… Гостей сегодня не будет, кроме одного, и то тебе хорошо знакомого.

— Ещ-ще бы, мяу! — поддакнул подлиза-кот. — Все у нас сегодня по-домашнему, по-семейному, так сказать, по-с-свойски! Посидим, так сказать, у комелька, поболтаем-с… Не с-стес-няйся!

Когда они пересекли огромную трапезную залу, заставленную длинными столами, Снежане показалось, что у нее отвалятся ноги от усталости, а когда стали спускаться в какие-то подземелья по винтовой лестнице, освещенной рядами факелов, стоящих в литых бронзовых подставках, ей показалось, что она находится здесь уже не одну вечность.

Наконец лестница закончилась, и они вошли в довольно просторную комнату, в которой, несмотря на большую, судя по спуску, глубину, было уютно, тепло и светло. Свет проникал сюда из каких-то специальных колодцев, помещение было хорошо провентилировано. В одной стороне был огромный, больше человеческого роста, камин, в котором горело пламя. Там уже сидел здоровяк с собачьей головой и пудовыми волосатыми кулаками. Он жарил на вертеле здоровый кусок баранины и поливал его из большого половника красным вином, приправленным пряностями. В воздухе носился аппетитный запах жареного мяса, ароматного вина, перца и чеснока.

— Сообрази нам что-нибудь перекусить, Ашмедай!

— С пр-ревеликим удовольствием, госпожа-с! — Кот так и подскочил, а хозяйка жестом указала Снежане на мягкое кресло у огромного широкого овального стола, рассчитанного не на одну сотню гостей. Она и сама присела рядом. Вскоре показался Кот с зеленоватой от древности бутылкой красного вина на подносе, бокалами и ломтиками ароматного сыра.

— P-рекомендую, м-р-р, урожай тысяча двести двенадцатого года! Пр-релестно!

Он ловко налил в широкие прозрачные хрустальные бокалы кроваво-красной жидкости и протянул их дамам.