Чтение онлайн

бою, Петр быстро сбежал по лестнице бревенчатого дворца,

вышел к Неве. .

Весна стояла ранпяя. Белыми медлительными лебедями проплывали облака. Редкие дома, желтые мысы Невы и множество островов казались плывущими в дымчатом отсвете, невесомыми. Над серым разливом гребнистых волн белизной вспыхивал хоровод неутомимых чаек — стремительных и легких, радостно-крикливых. Рощи на берегах еще были голые, зеленели лишь сосны — одна другой выше, стройнее.

Большое деревянное здание в начале Невской перспективы, под высоким шпилем с изящным корабликом, и прилегавшая к нему верфь были обнесены с трех сторон добротным крепостным валом. В сторону воды глядели жерла пушек. . «К походу, почитай, все готово, — думал Петр на ходу, — сухопутная армия, парусные корабли и даже суда с огневым боем. Для галерного флота и тактика почти создана. Только бы выступить в срок — никак не позже начала навигации в Финском заливе...»

Караульный, стоявший у будки возле мостика, перекинутого через ров, посторонился и застыл без шевеления — мушкет перед собой, нос задран, глаза вытаращены — едят царя. Петр задумчиво шагнул мимо него в ворота верфи.

Весь задворок между Адмиралтейством и берегом реки был завален корабельным лесом, бочками с ворванью, канатами, железом, щепками и мусором. У пристани приткнулись старые суда, швы у них заново конопатились и просмаливались. От огромных котлов несло гарью, черной густой копотью. Пахло дымом, свежерубленным деревом, ноздри щекотал горьковатый дух окалины.

Галера, готовая для спуска, высилась на стапелях. Плотники еще не начали выбивать стрелы — пока смазывали жиром киль и, видимо приустав, сидели на бревнах, тихо переговариваясь.

Так, значит, Антон, стоит наняться в команду-то галер

ную? — гудел басом кряжистый мужик.

Очень даже стоит, Никола Иванович, — лукав*о отвечал

ему светло-русый матрос. — Это тебе не лаптями торговать,

аль ложками да свистульками.

43

Оно б ничего, — суживая глаза под огромными бровями,

смекал мужик.

Куда ж лучше! — насмешливо подзадоривал матрос. —

С жиру морду разнесет — почище боярской станет.

А все ж как-то несподручно, — туговато соображал му

жик. — Одна пагуба людская от той войны. Омерзла в самый

корень!

Матрос воровато стрельнул глазами по сторонам.

Штой-то язык у тебя, как собачий хвост, стал ходить!

Что ж, разве то кривда? — качал головой Никола. —

Един хлеб гнилой знаем да ломотой болотной крючимся.

А за какие такие благодеяния?

Смолкни, полоумный! — прошипел матрос, зажимая

плотнику рот ладонью. Ткнул Николу кулаком и поспешно

принялся за работу. Огляделся опасливо и похолодел — со

всем рядом увидел царя.

Царь медленно шел по верфи — оглядывал доски, -уголь, ворвань. Остановился и кое-что услышал из перебранки. Гневно засопел. По загорелому лицу пошли малиновые пятна. Задумчивость слетела — взгляд стал пронизывающий, властный — с огнем. Надвинулся па Николу зеленой тучей и сверху, окидывая его огромными продолговатыми глазами, жестко спросил:

Пошто сидишь? Ленишься?

Я-то? — сердито отозвался мужик, разламывая краюху

хлеба. — Я-то опосля трудов закусываю, а ты вот, мил че

ловек, зряшным делом прохлаждаешься. Многие здесь хо

дят, которые сухопутные, а тут дела корабельные...

Петр гневно, а потом уже безразлично скользнул взглядом по плотнику: что с мужика взять? Скинул полковничью куртку, остался в суконном жилете и, подойдя к галере, взялся за огромный чугунный молот.

Плотники виспугаино переглянулись: все, кроме Николы, узнали царя.

Петр оглядел судно и крикнул плотникам: «Готовься!» Те забегали, засуетились у крутого днища. Оглядел всех — готовы ли — и широкими взмахами молота стал выбивать подпорки. На спине царя буграми заходили мышцы, лицо покраснело. Мужики дружно заколотили по бревнам, подпиравшим галеру. Удивленный Никола поднялся.

— Ишь ты! Ладно бьет. Сразу видно — ране плотничал.

Галера понемногу осела на салазках и сползла на бревна,

густо смазанные ворванью. Теперь судно с боков удерживали только поперечные балки. Петр прошелся вдоль пахучего борта, придирчиво осмотрел днище и киль, постоял у кормы, прикидывая что-то линейкой.

Судно доброе, — коротко заключил он. — А вот как

окрестить его — пока не ведаю. Тебя как звать, отец? —

блеснул глазами Петр. ,

Мепя-то? Никола. А тебе чего?

Ну вот, так и назовем галеру — «Святой Николай», по

елику ты ее срубил. Согласен, чай?

Ишь ты] так тебе и дозволят! Да ты кто таковский?

44

Лучше бы дырку на шляпе-то зашил, — обиделся мужик, полагая, что его опять задирают в шутку.

Никола озорно глянул на плотников и по их лицам понял, что происходит что-то страшное. Еще не понимая, в чем дело, споткнулся на полуслове и стал внимательно разглядывать круглое с торчкастыми усиками строгое лицо. Неожиданно ахнув, он закрестился дрожащими руками и бухнулся в ноги царю.

— Ох, государь, не погуби! По скудоумию не признал!

Петр, думая, как поступить, немного помедлил, глядя на

сведенные судорогой лопатки плотника, па пшлые лапти, рваную, латаную-перелатаную сермягу. Вздохнув, легко поднял Николу за шиворот, встряхнул и поставил на ноги.

— Ин, да ладно! Коль день- сегодня красный, то и быть по-

твоему. Но впредь! — царь метнул обжигающий взгляд, —

угодишь в Тайный приказ пе за. скудоумие, а за словоблу

дие.

Мужик стоял ни жив на мертв: и пасть на колени страшился, коль сам государь поднял, и глаза мозолить дураком боялся — не приходилось вот так запросто перед его величеством стоять.