Чтение онлайн

— Достойно, по-мужски и со вкусом — без дурацкой цветочной оранжереи и парочки дежурных венков «От родного коллектива: любим, помним, скорбим…»

— Наши, — с непонятной интонацией произнес Андрей, перехватив взгляд спутника. — Третьего дня сцепились с кем-то то ли в баре, то ли на дискотеке. Их и мочканули. Кто, за что — неизвестно. Может, из-за девчонок. Знаешь, как бывает: познакомились, угостились, потанцевали — а девочки оказались уже занятыми…

— А что полиция? — спросил Алеша.

Андрей пожал плечами:

— Потолкались, кое с кем переговорили: кто в каких отношениях находился с покойными, когда виделись в последний раз, не было ли угроз, не завидовал ли им кто-нибудь… Чушь собачья. Если хочешь знать мое мнение… — он вдруг оборвал себя на полуслове и стремительно обернулся: — Здравствуйте, Юрий Георгиевич!

Оглянулся и Алеша. Подошедшему сзади мужчине было, пожалуй, чуть за сорок пять — хотя, возможно, и больше, регулярные занятия спортом скрадывают возраст. Атлетическая фигура, подчеркнутая фирменным спортивным костюмом, мужественное лицо техасского рейнджера и начинающие элегантно седеть волосы — тайная мечта домохозяек, разведенных учительниц начальных классов и молоденьких девушек, которым обрыдли прыщавые тупоголовые сверстники. Вот ты, оказывается, какой, Большой Папа…

— Почему не в раздевалке? — вместо приветствия спросил он. — Тренировка через пять минут, а он разгуливает.

— Да вот, — Андрей торопливо подхватил сумку и кивнул на Алешу. — Новичок, записываться пришел.

— Разберемся, — Большой Папа без энтузиазма взглянул на «сыщика».

— Сколько лет?

— Двадцать шесть.

— Поздновато спохватился. В твои годы собственных учеников иметь пора. А чего к нам решил? Хулиганы на улице обидели? Так купил бы травматик или газовый баллончик — и проще, и дешевле. Тебе, кстати, наши расценки известны?

— Да я, собственно, по другому поводу, — сказал Алеша и вытащил из кармана журналистское удостоверение.

— Вот оно что, — Большой Папа повертел в руках документ и вернул законному владельцу. — И о чем конкретно собрались писать, молодой человек? Что-то мне подсказывает, что не о наших спортивных достижениях, — он кивнул на траурные портреты. — Сенсаций ищете?

— Провожу журналистское расследование, — мягко поправил «сыщик».

— Тем более, что с обоими я был знаком. Брал у них интервью, когда они снимались в рекламном ролике. С ними был еще один их товарищ, Денис Сандалов…

— Денис сейчас проводит тренировку с новичками, — рассеянно сказал Юрий Георгиевич. Подошел к журнальному столику и без нужды поправил траурный букет. — Да… Отличные были парни. И талантливые спортсмены: Иван в этом году сдал экзамены на черный пояс, Никиту я готовил на первенство… У кого рука поднялась? Эх, хотел бы я посмотреть в глаза тем уродам. А лучше — остаться с ними наедине, минут на десять…

— Следствие считает, что убийц было как минимум четверо, — заметил Алеша, на что Большой Папа презрительно фыркнул.

— Четверо?! Да четверку Потапов с Рухадзе раскатали бы в полминуты. Нет, человек семь-восемь — это уж отдай и не греши. И напали те, скорее всего, неожиданно, из-за угла. А перед этим опоили чем-нибудь: я слышал, мои ребята перед смертью в баре хорошо посидели, вот реакция и притупилась… Послушай, если ты в самом деле проводишь расследование — значит, работаешь в контакте с полицией? Что они говорят? Есть у них какие-то зацепки, предположения, версии?

— Да разве они со мной информацией поделятся? — отмахнулся Алеша.

— Предпочитают, наоборот, из меня ее выкачивать. Насколько я знаю, направлений поиска в основном два: первый — кто это мог сделать технически; второй — кому это было выгодно.

— Никому, — отрезал Большой Папа. — Пойми, парень: карате — это братство. Элита. Рыцарский орден. Конечно, и среди элиты иногда появляются отщепенцы, но…

— Неужели им никто не завидовал? — перебил Алеша собеседника, всерьез вознамерившегося петь долгий панегирик погибшим воспитанникам. — Никому они не переходили дорогу, ни с кем у них не возникало конфликтов?

— А у нас конфликты решаются одним способом — на татами. Как в древности, во времена Русской Правды: тебя оклеветали, обидели или, как ты выражаешься, дорогу перешли — бери меч и вызывай обидчика на поединок. И ни одна сволочь не посмеет вмешаться.

— В древности славянские старейшины — те, кому народ доверил вершить суд, — нарочно подрезали себе сухожилия на руках и ногах, — проговорил Алеша, — чтобы не возникало соблазна подменить правду силой.

— Возможно, — сухо отозвался главный тренер. — Я в истории не силен, мое дело — чемпионов растить… Это еще что такое?

Дверь спортивного зала отворилась, и оттуда, зажимая нос ладонью, вывалился недавний Алешин знакомый Андрей Калинкин. Нос у него был разбит: кровь сочилась сквозь пальцы и уже успела оросить белое кимоно — явно только сегодня любовно выстиранное и отглаженное. Сзади Андрея поддерживал Денис Сандалов — тоже в кимоно, но с черным поясом.

— Поставил его в пару с Тесемниковым, — сообщил Денис, недовольно морщась, — отрабатывать связку блок-удар… — он безжалостно тряхнул ученика за шиворот, точно провинившегося щенка. — Сколько раз повторять: блок должен быть жестче! Теперь не на кого пенять, сам виноват.

— В умывальник, — по-военному коротко распорядился Зарубин. — Холодный компресс не переносицу, идо конца тренировки посидишь на скамейке. Сам дойдешь?

— Я провожу, — вызвался Алеша.

В умывальнике Андрей наклонился над раковиной, открыл воду и сполоснул лицо. Стянул испачканную форму, грустно оглядел и пожаловался: «Снова стирать придется».

— Не переживай, — Алеша протянул приятелю полотенце. — Как тебя угораздило?

Андрей сел на скамейку, запрокинул кверху лицо, чтобы остановить кровь, и пояснил:

— Кумитэ. Это… ну, оговоренный заранее поединок. Тесемников — есть у нас в группе такая свинья — обманул, нарочно ударил в обход защиты, а этого делать не полагается.

— Чего же Денису не пожаловался?

— Пожалуешься тут. У него Тесемников в любимчиках числится… — Андрей вдруг нахмурился. — А откуда ты знаешь Дениса?

— Сталкивались однажды, — туманно отозвался Алеша. — Я журналист, делал о нем материал.

Андрей разочарованно поджал губы.

— Вон что. А я думал, будем заниматься в одной группе, подружимся…