Чтение онлайн

Гадая этот ребус, он прозевал момент и поздно заглушил мотор, отчего лодка с разгона врезалась в песчаную береговую отмель, а Санчес едва не кувыркнулся со скамьи.

Собачонка с лаем подлетела к ним, обнюхала подозрительное плавсредство и людей. Санчес, перешагнув за борт, наклонился было погладить ее, но шустрое животное с рыком отпрянуло к подошедшей Ире.

— Откуда зверюга? — втащив лодку на сушу, поинтересовался Васильев.

— Из леса вестимо, — засмеялась она и огладила взъерошенный собачий загривок. Болонка благодарно лизнула руку.

— А если серьезно?

— Ой, Вова… Долго рассказывать.

— А мы куда-то торопимся? — заулыбался он и подхватил полегчавший кислородный баллон.

Накалившийся на солнцепеке песок обжег голые пятки. Васильев пробовал было терпеть, но получалось плохо. Пройдя с десяток метров, он невольно ускорил шаг, стремясь быстрее достичь тенька.

— Куда ты так летишь? — Ира не поспевала за ним.

— А-а-а… — Он издал звук, похожий на стон, и пулей понесся к палаткам.

Первым делом он переоделся и нацепил резиновые сланцы, ходить в которых было куда более сносно, чем босиком. А после отправился на доклад к Санычу.

— Катер нашли здесь, — Васильев показал точку на карте. — Лежит на приличной глубине.

— А отчего затонул?

— Получил пробоину в правом борту. Дырень здоровая. Видимо, во время шторма его бросило на скалы.

— Экипаж… Кого-нибудь на борту нашел? — повернул к ним голову Борисов, надраивающий шомполом до зеркального блеска ствол карабина.

— Тут вот какое дело, — потер облупившийся нос Васильев, обдумывая, с чего начать. — Капитанская рубка пуста. Я обыскал жилые помещения и обнаружил одного мертвеца. Но кто он, пассажир или член команды, с уверенностью не скажу. Другой момент, — он подал Санычу найденный паспорт. — Его я тоже отыскал на борту.

— Наш?! — изумился Морозов, открывая страницу.

— Как видите. Мало того, гляньте на прописку.

Перевернув листы, Саныч уткнулся в фиолетовый штамп, не очень пострадавший от действия воды.

— Москвич?! — точно не веря самому себе, он воззрел на Васильева, требуя подтверждения.

— Абсолютно точно, — кивнул тот с важностью. — Но и это еще не все! У парня виза открыта тем же днем, что и наши. И в Гавану мы прилетели, похоже, одним рейсом.

Он сделал паузу, давая председателю время обмыслить информацию. Саныч подоткнул острый подбородок кулаком, уставившись куда-то в точку.

— Какие твои соображения? — тихо произнес потом он.

— А давайте поразмыслим вместе. Вспомните, каким путем в московскую милицию попала папка!.. Вспомните слова полковника, о том, какие люди стоят за ограблением коллекционера! Потом странный звонок в номер Борисова…

— Только имейте в виду, — отвлекся от чистки Борисов. — Я уверен на все двести, что разговаривал не с русским. Своего бы, как он не калечь язык, сразу бы распознал.

— И тем не менее, — продолжал Васильев. — Я пока выводов не делаю… Следом нападают на Ирину, что мы легкомысленно отнесли к заурядному хулиганству или ограблению. Подложили в постель змею. А администратор отеля, которая больше чем уверена, что ключи от номера, назвавшись Борисовым, получил русский? Неслабая цепочка получается?.. Еще немаловажное звено — взрыв самолета, едва не стоивший нам жизни. А теперь этот катер, который, нарушая местные законы, идет в район нейтральных вод, да еще не куда-нибудь, а именно к этому острову и именно в одно время с нами.

— Следуя твоим измышлениям, мы имеем дело с той же криминальной группировкой, что совершила московское ограбление?

— Возможно, — кивнул Васильев. — Как возможно и то, что им каким-то образом стало известно о наших планах.

— Иным словом, произошла утечка?

— И тогда многое становится на свои места. Не заполучив документы, те люди не желают больше рисковать и поступают самым благоразумным образом — посылают за нами хвост. Нас держат в поле зрения, при первой же подвернувшейся возможности пытаются документы выкрасть.

— Похоже на истину, но кое-что не вяжется, — снова вмешался Борисов. — Почему они избирают ваш номер, а не мой или Бориса Александровича? Ведь папка могла храниться у него, как у руководителя экспедиции. И потом, змея… Хорошо, нас напугали. Мы собрались и махнули назад в Москву. Что дальше? Вдвоем или втроем клад не найти, да и нет гарантии, что в дело не ввяжутся кубинские власти как только им станет о нем известно. Нет, не так все гладко, как кажется.

— И все же за нами следили, — доказывал уверенный в своей правоте Васильев. — В их цели не обязательно входило вынудить нас убраться. А что, если они просто выжидали подходящий момент, чтобы появиться на сцене. Положим, наша задача увенчалась успехом, и сокровища найдены. Вот тогда-то они и должны сделать свой ход.

— Опять неувязочка. Кто в таком случае пакостил нам все эти дни? Кто мне звонил, кто прятал змею, кто закладывал взрывчатку в самолет? Третья сила, как любят говорить наши политики?

Васильев развел руками.

— У меня нет на всё ответов. Ясно другое, эти люди вели за нами слежку, и с известной только им целью плыли на наш остров. Потом случился ураган, катер налетел на камни и затонул. Хозяина паспорта на борту нет. И мы вообще не знаем, сколько человек там могло оказаться. Отсюда две версии. Либо люди, плывшие на катере, погибли и их тела унесло в море, либо они на острове и делают все, чтобы не попасться нам на глаза.

Борисов с Санычем переглянулись.

— Что-то не так? — спросил Васильев.

— Да нет, уважаемый, — протянул Саныч. — Но дело в том, что сегодня в лесу Ирине померещился человек. По крайней мере, она в этом уверена.

— Мы тщательно все осмотрели. Никаких следов. Разве что сломанная веточка. Однако Ирина Васильевна утверждает, что не могла ошибиться, и человек, как она его описывает, был в армейской камуфляжной униформе. И когда он понял, что обнаружен, скрылся. Причем профессионально скрылся. Мы с Виктором Санычем, признаться, думали, что это все дамские страхи, но, видимо, все обстоит гораздо серьезней.

— Я думаю, — взял слово Морозов, — что нам не стоит пока обо всем этом распространяться. Не надо забывать, что с нами женщины. Но постоянно быть начеку. Ночами обязательные дежурства, от лагеря по одиночке не отходить. И браться за поиски сокровищ, а у меня по этому поводу имеются некоторые соображения.

С этими словами он разложил на песке карту острова и взялся за карандаш.

Поджав под себя по-турецки ноги, Борисов сидел у костра и боролся с одолевающим сном. Веки его налились неподъемной тяжестью, глаза смыкались, и разлепить их стоило больших усилий воли. Дремота брала над ним верх, обволакивала, проваливая в мягкий колодец забытья. Голова клонилась все ниже и ниже…