Чтение онлайн

— Ублюдки!.. — просипел с пола Колесников. — Будь они без стволов, я бы их рядком на берегу сложил. Герои, мать их… вшестером на одного. Ничего, время придет, сочтемся.

— Сочтешься тут… — проворчал Борисов. — Разговор у них короткий, кончат — и следов потом не найдут.

— Я с тобой в этом не согласен, — возразил ему профессор. — Если бы они хотели, убили сразу, не чикались с нами. А они затеяли какую-то непонятную игру, сути который я пока постичь не могу. Может быть вы, Санчес — простите, но к новому вашему имени я пока не привык, — знаете больше? Поделитесь своими соображениями. А заодно объясните, что здесь вообще происходит!

Последнее Морозов высказал по-английски, потому что русского языка кубинец не знал, и разговор россиян воспринимал как обыкновенную тарабарщину, какой для нас кажутся горластые переклики цыган на базаре, в которых, как не силься, не разобрать ни слова.

— Вы им полностью доверяете? — уточнил он у Саныча и, получив утвердительный ответ, был вынужден все выложить начистоту. — Я думаю, что для вас не составит секрета, что в мире есть два государства, где производство наркотиков поставлено на поток.

— Афганистан и Колумбия? — немедленно отозвался Борисов. — Я угадал?

— В яблочко. Только если Афганистан от нас далеко, то колумбийцы по соседству. Крупные фабрики наркокартеля находятся в непроходимых джунглях, что, впрочем, не мешает правительственным войскам отыскивать их, сжигать вместе с плантациями коки. У всякого клана такие минизаводы охраняют наемники, а там, где переплелись доллары и наркотики, без крови не обходится. Наемники дерутся отчаянно, но у них нет армейской выучки, нет боевых вертолетов и всех других средств, чем обладает армия. Картели несут огромные убытки: производство возникает не на ровном месте, и прежде чем оно заработает, в него вкладывают немалые деньги. А теперь поставьте себя на место крестного отца, который не успевает запустить подпольные фабрики на полную мощность, как их уже уничтожают войска или полиция?

— Искать общий язык с чиновниками. Либо подкупать, чтобы трогали не его, а конкурентов, либо отстреливать несговорчивых. Ну и третий вариант, прятать фабрики так, что сыскать было трудно.

— С чиновниками сложновато. Не все идут на подкуп, а другие уже работают на конкурентов. Стрелять тоже риск, тогда власти начнут настоящую войну, и дело кончится пулей или тюремным сроком. А вот насчет третьего… Весной колумбийские власти провели серьезную полицейскую операцию и разгромили одну из баз по производству наркотиков. Подняли шумиху, обнаружив на ней недостроенную подводную лодку.

— Я слышал об этом, — подтвердил его слова Борисов. — В газетах писали, что ее якобы строили российские специалисты, что неизвестно, сколькими еще такими аппаратами располагает мафия.

— Уверяю вас, еще как располагает. У нас была информация, что некий колумбийский синдикат, занимающийся синтетическими наркотиками, обустроился на островной зоне в нейтральных водах. Отследить его было практически невозможно. Как сырье попадало на базу, как оттуда вывозился готовый «товар» — оставалось только догадываться. Наблюдение за островами с космических спутников тоже ничего не дало. Между тем в страну хлынул настоящий наркотический поток.

— Это понятно, — не дослушал его Морозов. — Но причем тут мы? Или вы хотите сказать, что в этой пещере и располагается база?

— Витя, ты сегодня догадлив как никогда! — хмыкнул Борисов.

— Но почему тогда ваши власти со спокойной совестью отпустили нас, в самое, получается, разбойничье логово? Где ваши военные, где полиция?.. Почему мы?

— Провести гласно операцию, да еще вне наших территориальных вод, чревато международным скандалом. И потом, островов здесь десятки… К слову сказать, мы никак не собирались использовать вашу экспедицию, а я так и просто не знал о ней до того дня, как в Комитет не заявился небезызвестный вам Сантьяго де Мартинес и не стал жаловаться на те неприятности, что преследовали вас, едва вы сошли с трапа самолета. Географическое общество, которым он заведует, уже было у нас в разработке.

— Сантьяго имеет какое-то отношения к наркотикам?

— Непосредственно нет, а вот его заместитель связан с мафией. Он и выступал посредником между синдикатом и нашими местными перекупщиками.

— Скользкий тип, — высказал свое отношение Борисов. — Мне он сразу не понравился.

— В таком случае многое встает на свои места, — рассуждал дальше профессор. — Броуди знал о наших притязаниях на остров, как знал и то, что нас ни в коем случае нельзя туда допустить. Отсюда и попытки запугать Иру, а через нее и оказать давление на нас.

— И мне звонил тоже он, мерзавец, — добавил от себя Борисов. — Как я сразу не раскусил его?! Прищепку он, что ли, на нос насадил?..

— А когда вы не вняли предупреждениям, ему ничего не оставалось, как останавливать вас более радикальным способом.

— Бомбой, — просочил сквозь зубы Борисов, соглашаясь с ним и, преисполненный праведного гнева, выдал от души. — Вот же мразь какая!

— Ему, как второму лицу в Обществе, никто не помешал проникнуть на пирс, где ждал зафрахтованный самолет и заложить адскую машинку. Вам опять повезло, в рубашке, можно сказать, родились.

— Как и вы, полковник, — профессор в темноте нашел его руку и пожал ее. — Вы ведь тоже должны были лететь с нами на его борту… Ладно, с этим немного разобрались. Придем к логическому концу. Мы в лапах наркодельцов. И не в качестве заложников, как я это смыслю. Им за нас нечего от властей требовать, ибо все, чего этим бандитам надо, конфиденциальность. А ее-то как раз мы и нарушили. Отпустить нас восвояси на все четыре стороны по меньшей мере неразумно. Не в обиду будет сказано, но что знают двое, знает и свинья. Крафт человек неглупый. Он должен понимать, что нас в скором времени начнут искать. И, скорее всего, не ученый мир, а ваши коллеги, полковник. Обнаружив нас перебитыми или вообще не найдя нас, они весь остров по камешку перетрясут, что Крафту крайне невыгодно. По этой самой причине он не избавился от нас сразу и вынужден был терпеть наше присутствие. Он терпел бы его и дальше, приставив к нам соглядатаев, если бы Глория той ночью не наткнулась на них… Какой же мы выбор оставили ему?

— А нет у него выбора, — озвучил ту мысль, что пока никто не решался высказать вслух Васильев. — Плохи наши дела. Мы по уши в дерьме.

Обед, принесенный надзирателем, был более чем скудным. Побросав с порога запаянные в полиэтилен для дольшей сохранности лепешки и пластиковую бутылку с питьевой водой, он замкнул дверь и удалился доигрывать в кости.

— Обслуживание здесь желает лучшего, — проворчал Васильев, разрывая ногтями тонкую пленку. — Отношение скотское.

— А ты потребуй книгу жалоб и предложений, — подал ему шутовской совет Борисов. — Глядишь, засуетятся перед тобой охраннички, «заведующего» пригласят.

— От них, пожалуй, дождешься…

Сухая лепешка была пресной на вкус и отдавала затхлостью, как будто прежде чем скормить ее заложникам, годами хранили в сыром подвале. Отломив от нее кусок, Родригес остальное передал профессору. Полковник не был слишком разборчив в еде, как и многие его соотечественники, десятилетиями жившие в кольце экономической блокады, но плесневелая лепешка и ему не лезла в горло, между тем как силы нужно было восполнять. Заставив себя доесть кусок, он забрал у Васильева воду и долго пил, будто пытался смыть из глотки мерзкий горчащий привкус.