Чтение онлайн

— Не сегодня. — Ольга махнула рукой и села рядом со мной на деревянный стул, обитый бархатом, чей свет и рисунок напоминал малахит, характерный для уральского региона. — Хочу предложить тебе вместе время провести.

Такое предложение ударило по мне, как молот по колоколу. За все месяцы с того момента, как нас официально объявили мужем и женой, то особенной теплоты с её стороны никогда не ощущал. Мы существовали как две отдельные личности, занимающиеся своими делами и пересекающиеся лишь на небольших встречах и официальных визитах, на которых дворянские пары должны были появляться исключительно вместе, несмотря на личные проблемы. В противном случае, если бы я появился на мероприятии в одиночку, то был велик шанс появления большого количества не самых приятных слухов. Этого нужно было избежать, но большего приятного взаимодействия между нами не было.

— Что ты имеешь в виду? — я сощурился, нервно тарабаня пальцами по бедру и стараясь хоть немного успокоить неожиданно разбесновавшееся в груди сердце.

— Всё же мы с тобой муж и жена, — Ольга улыбнулась, и по сердцу её слова разлились мёдом, — а значит должны проводить время вместе. Раньше всё ты был больше занят в «Марсе» или другие дела твоё внимание забирали. — Девушка поправила выбившиеся из причёски волосы. — Мне раньше казалось, что тебе вовсе плевать на людей простых, но сначала дома вызывался строить, теперь деньги вкладываешь в заводы и людей обычных.

— Так-то деньги вашего рода. — Я развёл руками и улыбнулся. — Собственную казну я не так сильно использую. Накоплений у вашего деда было столько, что здесь не только по раз пять можно все уральские заводы его отстроить, но и всю остальную Россию такой плотной вязанкой железных дорог покрыть, а потом и ещё останется на несколько поколений абсолютно безбедной жизни.

— Тебе так кажется, что всё это настолько просто. — Девушка вновь улыбнулась, кокетливо закусив губу. — Думаешь, я деда или отца не пыталась убедить людям на встречу пойти? Пыталась убедить их под всякими предлогами, слезами убеждала, истериками, пыталась на договор пойти, аргументами закидывала, но толку от этого не было, так что уходила не солоно хлебавши. А вот ты быстро пошёл ко мне навстречу.

— Так меня и убеждать не стоит. На моих предприятиях давно есть и касса сберегательная, и день рабочий меньше, но плачу я больше. Правда, дисциплина куда строже, чем у других фабрикаторов, но по-иному иначе ничего сделать нельзя — хочешь жить хорошо, значит и трудись нормально.

— Могла и раньше догадаться, но я на тебя, как на врага последнего тогда смотрела. Но и выбора у меня всё равно не было никакого: либо князь русский, либо принц баварский. Лучше уж со своими породниться. Согласись, Игорь, если бы я за немца замуж вышла, то ему точно было бы наплевать на наших рабочих, а до немцев мне всё одно дела нет.

— А как же солидарность мирового пролетариата? — я хмыкнул, вспоминая лозунги государства, в котором прожить успел не столь много.

— Я не коммунист. — Девушка сощурилась. — У других народов есть свои правительства и короны, которые о них должны будут заботиться. Мне важно только для подданных российской короны сделать достойные условия, а твои реформы — палец с подпиленным ногтем ткнулся мне в грудь, — лишь только начало. Впереди многие изменения продвинуть нужно.

— Тогда мы можем об этом поговорить, но не сейчас. — Поймав удивлённый взгляд жены, я поторопился разъяснить. — Предлагаю нам устроить выездной обед. Здесь есть великое множество красивейших озёр, на которых можно разместиться и отдохнуть молодой семье.

— Со слугами? — Ольга нахмурилась, поджав чувственные пухлые губы. — У нас их рота наберётся. С ними хорошего отдыха не получится — вечно суетиться вокруг будут.

— А зачем нам слуги? Сами справимся.

— Тогда завтра с утра должны быть запряжены кони, и мы направляемся на небольшой семейный отдых, Игорь Олегович. — Ольга приблизилась и мягко поцеловала меня в щёку.

Утро встретило нас хрустальным холодом, пробирающимся сквозь швы дорожного плаща, но солнце, только-только показавшееся из-за зубцов Уральских гор, уже обещало тепло. Конь подо мной, вороной жеребец с белой звездой на лбу, нетерпеливо перебирал копытами, выдыхая клубы пара. Ольга, сидевшая на гнедой кобыле, казалась невесомой в своём простом дорожном платье — никаких кринолинов, никаких придворных ухищрений, только удобная одежда и лёгкий платок, под которым золотились её волосы.

Я поправил карабин на плече. Казалось бы, этот край был слишком мирным, чтобы разгуливать по нему с длинноствольным оружием, но леса и в моё время были прибежищем диких зверей, так что обычным револьвером, который висел не только на моём поясе, но и супруга оказалась не обделена оружием.

Дорога вилась между холмов, ещё припорошенных последним снегом, но уже начавших оттаивать по краям. Земля дышала — где-то чернели проталины, где-то блестели лужицы талой воды, а кое-где пробивалась первая робкая зелень. Воздух был таким чистым, что каждое слово, сказанное шёпотом, звучало как колокольчик.

— Ты уверен, что знаешь дорогу? — Ольга обернулась ко мне, и солнце поймало её профиль, очертив его золотой каймой.

— Абсолютно, — я улыбнулся, хотя на самом деле лишь примерно представлял, куда ехать. Но разве это важно? Мы могли свернуть куда угодно — и всё равно нашли бы то самое озеро. Урал был полон таких мест — спрятанных, тихих, созданных для тех, кто хочет ненадолго убежать от мира.

Мы миновали перелесок, где голые ветви берёз ещё хранили зимнюю хрупкость, но уже готовились к пробуждению. Под копытами коней хрустел лёдок, покрывавший лужи, а вдали, за редкими соснами, уже виднелась гладь воды — тёмная, почти чёрная, словно зеркало, в котором отражалось небо.

Озеро оказалось небольшим, окружённым низкими холмами, и совершенно безлюдным. Ни рыбаков, ни крестьян — только пара ворон, важно расхаживающих по берегу, да дятел, долбивший где-то в глубине леса. Мы спешились, и Ольга, сбросив перчатки, тут же опустилась на колени у самой воды, опустив ладони в ледяную гладь.

— Боже, как холодно! — она засмеялась, и этот смех, звонкий и совершенно естественный, был таким непривычным после месяцев придворной сдержанности.

Я привязал коней к ближайшей сосне и достал из мешка простую холщовую скатерть, пару бутылок вина и завёрнутый в бумагу пирог с мясом — повар на кухне, узнав о нашей затее, чуть не упал в обморок, но всё же подчинился.

— Ты правда думал обо всём, — Ольга устроилась на скатерти, поджав под себя ноги, и принялась раскладывать еду. Её движения были такими же точными, как всегда, но теперь в них не было той холодной выверенности — только лёгкость, почти детская.

— Я же обещал, — я сел рядом, и плечо моё ненароком коснулось её плеча. Она не отодвинулась.

Мы ели молча, слушая, как ветер играет в ветвях сосен, как где-то далеко кричит орёл, как лёд на озере потихоньку трескается, сдаваясь весне. Вино было терпким, с ароматом смородины, и Ольга, сделав глоток, скривилась — она, как оказалось, предпочитала сладкие сорта.

К полудню солнце растопило остатки льда на озере, и вода заиграла бликами. Мы бродили по берегу, находя то следы лисы, то первые подснежники, пробивающиеся из-под прошлогодней листвы. Ольга, обычно такая сдержанная, то и дело наклонялась, чтобы потрогать мох или поймать солнечный зайчик на ладони.

— Смотри! — она вдруг остановилась, указывая на воду.

У самого берега, среди камней, шевелилась рыба — крупная, тёмная, лениво переваливающаяся с боку на бок.

— Щука, — я ухмыльнулся. — Если бы у нас была удочка…