Чтение онлайн

К вечеру мы разожгли костёр на берегу. Дрова, собранные в лесу, были немного сырыми, и дым вился густыми клубами, но постепенно огонь разгорелся, отбрасывая длинные тени на наши лица. Ольга сидела, обхватив колени, и смотрела на пламя. Мы понемногу пили вино, не заметив, как костёр прошёл до тлеющих углей, окрашивающих всё вокруг в багровые цвета. Ольга, завёрнутая в мою шинель, подбрасывала в огонь сухие ветки, заставляя пламя вспыхивать снова. Тени от языков огня плясали на её лице, подчёркивая высокие скулы и делая взгляд ещё глубже. Она что-то говорила, смеялась, но я уже не слышал слов — только наблюдал за тем, как искры взлетают в темнеющее небо, смешиваясь со звёздами.

Раздался выстрел, сухой, как хлыст. Пуля ударила в самый центр постепенно догорающего костра, подняв фонтан из сверкающих искр и углей. Ольга вскрикнула, инстинктивно пригнувшись, а я уже был на ногах, подхватывая карабин за брезентовый ремень.

— В кусты! — я резко толкнул жёну в спину, и она толкнулась в небольшую ложбинку у воды, которая едва скрывала нас от глаз неизвестного стрелка.

Эхо ушло в стороны, и настала тишина. Только треск углей и учащённое дыхание Ольги за моей спиной. Я медленно стянул с головы свою ушанку и нацепил её на ствол карабина, а затем немного приподнял ствол над ложбинкой — самая простая уловка, но эффективная в это время, когда снайперские школы не успели не только развиться, но и не сформировались. Выстрела не последовало.

— Может, охотник? — прошептала Ольга, но я покачал головой.

— Охотники не стреляют в костры.

Второй выстрел разорвал ночь, и пуля улетела над нашими головами в нескольких сантиметрах, срезав одну из веток. Она упала в снег, шурша листьями, и я ответил выстрелом, прекрасно понимая, что попасть на таком расстоянии вслепую физически невозможно.

— Что нам делать? — Ольга была испугана, но не истерила, хотя в такой ситуации сохранять спокойствие было физически сложно.

Я принялся вертеться на месте. Стреляли определённо в нас, а значит, если рванёмся к коням, то наверняка нас просто перебьют. Не было понятно, где расположился неизвестный стрелок, а вполне возможно, что их вовсе не один человек, а тогда у нас очень серьёзные проблемы. Я бы даже сказал, что если против нас выступила целая группа, у которых руки торчат не из гузна, то уйти неповреждённым просто не получится. Рядом с нами было очень обширное озеро, и скрытный стрелок мог легко спрятаться где угодно, а оптического прицела на карабине не имелось, отчего и шанс его обнаружить фактически нулевой.

— Лежи здесь. Вытащи револьвер. Если его голоса знакомого не услышишь, то просто пали прямо на звук.

Самолично взведя курок револьвера жены, я двинулся по канаве. Ползать по чуть подтопленной луже было проблематично и неприятно. Пусть солнце днём ещё пекло, но сейчас, когда оно скрылось за кронами деревьев на горизонте, то становилось всё прохладнее и прохладнее. Руки без перчаток моментально замёрзли, и стискивать ложе карабина становилось всё сложнее. К тому же, было непонятно, где скрылся стрелок. Если бы мне было известно хотя бы его расположение, то всё было бы уже значительно проще, но такой драгоценной информации у меня не было.

Через несколько минут я оказался в паре десятков метров от того места, где залегла Ольга. Я прильнул к холодному камню, затаив дыхание, проверяя всё вокруг поверх прицельной планки. Отыскать противника было жизненно важно, но ни одной тени в начинающейся темноте найти не удавалось. Всё рассеивалось, сливалось между собой. Захотелось вернуться в своё время, вооружиться современной винтовкой с прибором ночного виденья или же вовсе тепловизором, но такого комфорта позволить себе было нельзя.

Вдалеке слышался тихий треск углей и только собственное дыхание, вырывающееся белыми клубами в холодном воздухе. Я прижимался к карабину, голые пальцы уже немели от холода, но отпускать оружие было нельзя критически. Где-то в темноте скрывался стрелок, способный убить меня и мою жену, а потерю второй супруги было допустить никак нельзя, ведь у меня была возможность всё изменить. Схватка в темноте была слишком сложной, и быстро она не закончится совершенно точно.

Впереди и слева, примерно в сотне метров, мелькнул слабый отблеск, словно стекло поймало последний свет угасающего костра. Всего миг — и он исчез, но я уже прицелился и плавно нажал на спусковой крючок. Выстрел хлопнул в ночи, освещая небольшой участок яркой дульной вспышкой.

Ответный выстрел раздался меньше, чем через секунду. Пуля ударила в камень всего в нескольких сантиметрах от головы, и каменные сколки картечью ударили по щеке. Я перекатился за валун, чувствуя, как тёплая кровь стекает по шее. Боль была не такой большой, но щёку саднило. Отлети пуля от камня в другую сторону, и рикошет может быть смертельным.

Теперь было понятно, где сидит снайпер — почти полторы сотни метров впереди от меня, прямо у ледяной кромки озера, где росли чахлые кустики, от которых остались лишь облезлые ветки. Правда, я был почти уверен, что боец отнюдь не из простых воинов — он точно догадается сменить позицию, а значит, его там найти не получится. Выходит, что и мне нужно сменить место дислокации. Иначе меня обойдут стороной, и далеко не факт, что не найдут Ольгу. Девушка она решительная, но никогда ещё не стреляла в человека, а сделать это в первый раз сложно. Очень сложно.

Выругавшись, я подобрался и, выстрелив навскидку куда-то в сторону противника, рванулся по земле. Пуля сразу же щёлкнула под носком левого сапога, но я бежал дальше, поминая весь род неизвестного стрелка до десятого колена. Казалось, ещё секунда — и второй выстрел ударит мне прямо в голову, окрасив окрестные снега в нежно-розовый цвет.

Когда страх взял своё, то я прыгнул за толстое дерево, стараясь слиться с его стволом так, чтобы ни сантиметра одежды не выходили из-за него. Неизвестно, как этот стрелок мог увидеть хоть что-то в этой сплошной темноте. Конечно, в лесу расстояния не такие большие, но без оптики поражать на подобные расстояния было просто физически сложно. Быть может, это был тот редкий стрелок, который уже успел ощутить все удобства оптических прицелов, но тогда мне совершенно точно конец, если я не сближусь с ним на удобоваримую дистанцию метров этак пятьдесят, где наличие или отсутствие прицелов не приносило такого страшного преимущества ни одной из сторон.

Я оттянул затвор и подхватил вылетевший патрон, моментально вернув его на место. Нужно было брать другое оружие — автомат или дробовик. В таком положении они бы выиграли мне несколько баллов, тогда как короткий карабин мало чем мог помочь, да и снайпер из меня был не настолько хороший, как мне этого бы хотелось. Будь автомат, то появилась бы возможность пойти в настоящую атаку, а ружьё позволило бы засыпать стрелка целым облаком картечи, но ничего не было — только карабин с небольшим запасом патронов и револьвер в кобуре с полным барабаном.

Тьма сгущалась, словно живая, но неосязаемая масса, обволакивая лес и озеро, превращая их в единое чёрное полотно, где лишь редкие отсветы угасающего костра дрожали, как последние искры жизни. Я прижался к стволу сосны, чувствуя, как её шершавая кора впивается в ладони, а холодный ветер пробирается под одежду, заставляя тело дрожать не только от критически сильного напряжения, но и от пронизывающей сырости. Кровь на щеке уже застыла, но саднящая боль напоминала: одно неверное движение — и следующая пуля найдёт меня куда точнее. При этом приходилось вечно думать о жене, спрятавшейся в ложбинке за кустами. Оставалось лишь надеяться, что она никак не выдаст себя и останется цела. Тогда я понял, что мне не наплевать на неё, и я действительно ощущаю к ней теплейшие любовные чувства.

Где-то там, в этой непроглядной мгле, скрывался стрелок. Не охотник, не случайный прохожий — профессионал. Его выстрелы были слишком точными, слишком выверенными. Он не палил наугад, а методично выслеживал, как хищник, знающий, что добыча уже в ловушке. Вполне возможно, что он именно сейчас старается отыскать меня, сделать манёвр, обойти стороной, чтобы сделать всего один точный выстрел.

Я медленно перевёл дух, стараясь унять дрожь в руках. Карабин казался непозволительно тяжёлым, а ствол — слишком коротким для этой игры вслепую. Мысли метались, пытаясь найти выход, но каждый вариант был хуже предыдущего. Бежать к Ольге? Но тогда мы оба станем мишенями. Ждать? Он явно имел преимущество в темноте. Оставалось одно — двигаться, заставить его ошибиться.