Чтение онлайн

Она сидит посреди больничной койки, скрестив ноги, в больничной рубашке. Схватки происходят каждые четыре минуты. Я стою на коленях позади неё, растираю её плечи и спину, когда схватки начинаются снова.

Мы наконец-то в больнице после того, как у неё отошли воды на ботинки Остина, и он едва не сблевал. Мы все посадили её в машину, и я отвёз нас в больницу. Мы много спорили о том, где рожать ребёнка. Кейли хотела рожать в нашей спальне, в ванне. Я почти согласился, когда она повела нас глянуть другие комнаты. Но один взгляд на ванну — и я наложил вето. Поэтому мы пошли на компромисс. Рожаем в больнице, если я возьму с собой все её дзен-штучки. Теперь свет в палате приглушённый, почти погасший, звуки океанских волн на заднем плане вместе с мягко играющими флейтами и колокольчиками.

— Тук-тук-тук, — говорит Диди, входя с воздушными шарами в одной руке и цветами в другой, шляпа всё ещё на голове. — Что это за шум? — она морщит нос.

— Это дзен-музыка, мама, — Лорен проталкивается мимо неё в палату, чихает раз, два, три. — Это шалфей? — спрашивает она, но Кейли только ворчит.

— Хорошо, пора провести проверку, — медсестра встаёт с кушетки. — Лягте на спину, ноги вверх, — указывает она, отходя в сторону, и берёт пару перчаток. — Хорошо, — кивает она, поднимая сорочку Кейли.

В момент, как она это делает, Остин входит в комнату, его взгляд устремляется прямо на Кейли на кровати.

— Боже мой, — бормочет он и смотрит в сторону, а затем в пол, а затем прикладывает руку ко рту. — Меня сейчас вырвет, — он бледнеет.

Лорен подходит к нему, обхватывает его лицо.

— Почему это выглядит именно так? — у него такой вид, будто он вот-вот заплачет. — Почему всё опухшее?

Я откидываю голову назад и смеюсь.

— Чувак, головка ребёнка почти прорезывается. Тебе стоит подойти посмотреть.

— Ты что, свихнулся? — выпаливает Остин и выскакивает из палаты, Лорен ухмыляется ему вслед.

— Его тошнит.

Я смотрю вниз и вижу, что медсестра держит ладонь полностью внутри Кейли.

— Ты на девяти сантиметрах. Он быстро опускается.

— Это потому, что она играла со своими сосками, и мы занимались сексом перед душем, — я смотрю на Лорен. — Извините за это. Я просто не мог устоять. Ей нужна была сперма.

Медсестра поднимается, выбрасывает перчатки в мусорное ведро и звонит кому-то по телефону.

— Хорошо, доктор уже поднимается. Мы всё подготовим, — она идёт в угол комнаты и зажигает свет в одном из этих стеклянных шкафов. Она берёт пелёнки и раскрывает их, раскатывая по кровати.

— Что-то происходит, — бурчит Кейли, и её лицо покрывается потом. — Я чувствую такое большое давление. Сейчас так больно, — её голова качается влево и вправо, и она пытается дышать, но у неё не выходит, и теперь она воет от боли.

Мои руки тянутся к голове, я дёргаю за волосы, а Лорен держит её за руки и говорит, что всё будет хорошо.

Тогда я беру её за другую руку, убирая волосы с её лица.

— Хорошо, Кейли, как насчёт того, чтобы попробовать немного потужиться? — предлагает медсестра, вставая перед ней. — Держись и толкай.

Кейли хватает меня за руку, прижимает подбородок к груди и стонет, тужась.

— Раз, два, три, ты отлично справляешься. Семь, восемь, девять, десять. Хорошо, — говорит медсестра и берёт ещё одну пару перчаток. — Хорошо, это было здорово. Головка прорезывается, — говорит она, глядя на Кейли.

Входит доктор с другой медсестрой, которая помогает доктору надеть халат.

— Привет, Кейли, Ной, — приветствует она нас, садясь на табурет перед Кейли и рассматривая голову ребёнка.

— Хорошо, выглядит неплохо. Как насчёт того, чтобы потужиться ещё раз? — спрашивает доктор Ноэлль, надевая перчатки, и медсестра начинает считать.

Я смотрю вниз на выходящую голову и закрываю рот рукой. Это не голова нормального размера.

— Чёрт возьми, у него будет маленькая голова? Мой пенис ударил его по голове? Вот почему она такая маленькая?

Доктор Ноэлль смотрит на меня и смеётся.

— Ной, она прорезывается, это значит, голова только-только опустилась. Скоро покажется больше. А теперь, Кейли, перестань тужиться на секунду, — говорит она и просовывает палец внутрь, осторожно вращая им вокруг головы ребёнка. — Теперь давай потужимся снова, хорошо? — и когда Кейли напрягается, я достаю свой телефон и запечатлеваю голову моего сына, выскальзывающую из его матери. — Ладно, перестань тужиться, головка вышла, — я поднимаю голову и вижу Лорен и Диди со слезами, текущими по их щекам. Я смотрю вниз и вижу, как врач подхватывает головку ребёнка и наблюдает, как показываются плечики, и всё его тело выскальзывает, как змея; она убирает слизь из его рта, держа малыша вверх ногами, и слёзы текут по моему лицу. Я смотрю на Кейли, лицо у неё красное, её грудь поднимается и опускается, пока она пытается отдышаться и плачет, когда врач кладёт нашего сына ей на грудь.

— Боже мой, — она всхлипывает, и её рука убаюкивает нашего ребёнка, когда он издаёт свой первый звук. — Мой малыш, — она рыдает, когда я наклоняюсь и целую его мокрую голову, а затем целую мать моего ребёнка, жену, которую мне так повезло иметь, и воина в нашей семье.

— Я так сильно тебя люблю. Ты такая смелая, детка, очень-очень храбрая, — я целую её в лицо, пока медсестра забирает у нас ребёнка, а врач просит меня перерезать пуповину.

Она протягивает мне ножницы, и я режу между белыми зажимами. Медсестра относит малыша на столик, где взвешивает, обтирает, надевает на него памперс, а затем приносит обратно к нам.

— Вот он, колоссальные десять фунтов, две унции [26] , — она улыбается, когда доктор заканчивает с Кейли и отодвигается.

Лорен и Диди дают нам время для себя, сообщая всем о нём.

— Эй, это я, твой папа, — говорю я ему, пока он моргает, просто глядя на нас. — Это твоя мама. Она лучшая. Она заставит тебя попробовать какие-то сумасшедшие вещи с её едой. Просто смирись с этим, ладно? Она будет вынуждать нас делать то, что мы не хотим делать, но мы будем делать это только потому, что любим её и хотим видеть её улыбку. Ты, наверное, влюбился в неё, как только взглянул, не так ли? Это было предсказуемо, потому что так случилось и со мной. Она та, кто в конце концов соблазнил плейбоя, — и с этими словами я целую его и свою жену и благодарю ту счастливую звезду, которая заставила меня влиться в её жизнь.

Год спустя

— Папа дома, — говорю я, входя в наш новый дом на воде, который мы только что купили. У него огромная территория и амбар на заднем дворе, который Кейли превратила в студию йоги.

Я смотрю по сторонам и никого не вижу и не слышу, поэтому хожу по дому, в котором теперь хранится каждая детская игрушка, известная человечеству. Моя мать, несмотря на то, что она стерва, полюбила своего внука. Некоторые даже говорят, что он ей слишком нравится. Иногда она отправляет ему посылки два раза в день. Я думаю, что это уже слишком, и наши отношения всё ещё натянуты, но Кейли считает, что до тех пор, пока моя мама дарит ему любовь, она будет держать язык за зубами.