Искусство провокации
Шрифт:
Если же задача в письме стоящая, то Конрад (а это — я же, чего они не знают, и, надеюсь, не узнают никогда. Потому что, как можно что-либо узнать о человека, которого не только нет, но и никогда не было на свете!) будет этим заниматься, а если это еще и можно удачно продать.... В бухгалтерии ЦРУ в Вашингтоне кажется уже соскучились по мне! Как ты думаешь, Дон?» Я думаю, что я прав! Но все это — суета! А сейчас очень хочется немного освободить свой разум и поэтому я направляюсь к Николь — там появилась новая партия свежего сладкого товара и не менее свежих девушек из Китая. Николь пробовала — как мне ей не доверять?
6.
В Москве копали. Копали яростно и тяжело. Задача стояла не из простых. Ситуация в Германской Демократической Республике категорически не устраивала руководство страны, которое словно бульдозером прошло по прошлому миллионов советских людей. За последние два года были разрушены все, десятилетиями созданные в мозгах у людей, представления о справедливости власти, безграничной вере правительству и бескрайней любви к Нему, единственному и всевидящему, всезнающему и все понимающему. Куда идти? Кому верить? И как обычно: что делать и кто виноват? Племя осталось без Бога, а Бог, то ли покинул их, то ли присел покурить в сторонке.
«Победители всегда на какое-то время становятся великодушными: ау, побежденные, как вы там? Не надо ли чего? Счастья немного, которое нас переполняет — вы скажите, если что, отольем от нашей чаши! Расслабленность — вот причина следующего за победой поражения. Любая победа, самая маленькая, над самым мелким врагом, требует особенной концентрации сил. Надо быть еще сильнее, чем ты был ранее, чтобы побежденный не смог, подлечивши раны, ударить в спину! Ведь только мертвый может быть достоин твоих добрых слов и воспоминаний, потому что загнанный в угол, раненый и оскорбленный поражением, никогда тебе не простит своей обиды! Никогда нельзя говорить о том, кого ты победил в этот раз, добрые слова о его чести и мужестве — в десятки раз быстрее от этих слов затягиваются раны, а великодушные слова принимаются только как насмешка и оскорбление! Нельзя подавать руки лежащему, потому что он встанет, отойдет в сторону и пропустит вперед его поднявшего. И вдруг окажется, что тот к нему спиной. Ах, как приятно видеть спину уверенного в себе, гарцующего на воображаемом коне славы! Победитель становится слаб в своей, возникшей ниоткуда, минутной уверенности в окончательной победе. И вот тут-то долго ждать не надо! Побежденный уже знает вкус горечи поражения и стыда — ему больше нечего опасаться. Он знает, как до дрожи противно оказываться на земле и видеть переступающие через тебя ноги. Но, как прекрасно это положение лежащего! Ведь, если задуматься, то стыд и горечь — чувства несущественные — их легко отбросить, увидев всю выгоду твоего положения. Пока они маршируют и радостные, тратят свои силы, ты отдыхаешь и набираешься сил. Ты видишь их снизу и понимаешь цену их победы: им еще предстоит дорога вниз, а ты ее уже прошел. Им есть что терять — свою победу, а у тебя дорога только вверх, если ты еще не умер! Полежи, отдохни, посмотри, какими глупыми кажутся эти победители снизу. Стоит только протянуть руку и они споткнуться, потому что не смотрят вниз — они думают, что ты там навсегда. Глупые! Лежачих надо добивать! Обязательно надо добивать, иначе они встанут и тогда не будет пощады: победитель сам подписал себе приговор, который будет приведен в исполнение, но только чуть позже! Поэтому умные победители на параде выглядят грустными — они видят тупик и знают, что у них теперь только одна дорога — назад.
Так случилось в конце войны. Победители, к сожалению, перестали думать о поверженных, как о равных себе по силе. Равных, но просто проигравших на этот раз. Война — это сложная игра для взрослых мальчиков. Но в войне не бывает окончательной победы, пока жив хоть один из проигравших! «Разделяй и властвуй» — вот совет для идиотов! Поэтому, когда основные союзники: СССР, США и Великобритания стали делить пирог победы, в виде опозоренной и поверженной Германии, они не сразу поняли, что это и есть та самая «шкура неубитого медведя».
Это была самая идиотская затея: часть немцев сделать американцами, а другую — русскими! Если бы те, кто столько времени потратил на борьбу, внимательно слушал, что пели немцы: «Германия превыше всего»! Можно ли заставить нацию быть такой, какой она быть не хочет? Могла ли Россия стать такой, какой стала, если бы не была к этому готова? Ведь, Сталин и Гитлер очень хорошо понимали, что они — братья-близнецы. А русские и немцы всю историю были неразделимы. Так тесно жили, что не понять было порой, кто у кого чему учиться: немцы у русских воровству, пьянству, мордобою по выходным, предательству и слепой вере в свое великое предназначение, или наоборот. Равновеликие культуры, единокровные властители и одни исторические корни: так перемешались они, что всегда будут чувствовать непонятную близость друг к другу! И прав тот, кто сказал: «Что русскому хорошо, то немцу — смерть!», потому что это про зависть — чувство родственное у этих народов.
...ГДР должна была стать частью СССР. Это была давняя мечта русских властителей с незапамятных времен: «Мы едины — значит: ваше — это наше!» Пусть не вся Германия — пусть лишь часть, но по нашему образу и подобию! А вся глупость состояла в том, что такими русских сделали именно немцы еще со времен Петра. Строили по-немецки, говорили по-немецки, пили по-немецки, одевались по-немецки и воевали тоже по-немецки с немецкими генералами во главе.
Ах, эта любовь, замешанная на жестокости, по принципу: «Бьет — значит любит!». Сколько уже раз в истории они пытались залезть друг другу в постель, и каждый раз вокруг появлялись советчики, которые рассказывали, как и что лучше им сделать друг с другом!
Так случилось и в этот раз. Как было бы прекрасно, что бы американцы и англичане с лягушатниками не вылезали со своей идиотской помощью и вторым фронтом как раз тогда, когда этого не требовалось. Но они хорошо учат историю и быстро поняли, что «милые бранятся — только тешатся!». Что, кто бы кого ни побил в этой драке — обязательно договорятся, а потом непременно посмотрят на них: а что это вы, братцы, такие умытые и причесанные? Что это вы такие сытые и веселые? За удовольствие наблюдать — надо платить!». И все! И — хана! Не справится же никто с этими варварами с их неизменной и непонятной тоской! С их достоевщиной и шиллеровщиной! Что скрывается за этой тоской? Да, ничего! Это тоска от скуки, а скуку разгоняют веселой дракой, замешанной на фантастических сказках о Богах и чудесах, которые помогают ничего не делать и побеждать. От этого у целых народов съезжает крыша и они начинают верить в свою избранность! И потому придется парижам и лондонам долго и много платить за право чихать в присутствие хозяина. И кушать придется свиные сосиски и любимое блюдо русских и немцев: капусту. Именно в этом дело, а не в пресловутом коммунизме! Теоретизировать можно до бесконечности, но этот самый коммунизм родился не в России, а в той же Германии. Вся история будущего человечества была написана в Германии! И немецкий марксизм бездельника, фантазера и недоучки — это образ жизни русских: нет ничего чужого, которое не мое!
... Драка за Германию предстояла жестокой. Советы готовы были простить немцам десятки миллионов своих смертей за право распоряжаться и их жизнями...», — так думал подполковник Трошин. Думал, но никогда и никому ничего подобного бы не сказал. Именно поэтому и дожил до весны 55-го, пройдя через все чистки, лихие повороты судьбы и политики своей страны, имя которой — непредсказуемость! Второй месяц просиживая в архиве, окруженный толстенными томами, наверное, самого непонятного и запутанного дела № 713, часть из которого уже очень давно здесь пылилась, Сергей Трошин пытался понять: кто это человек, чья деятельность на царской службе, ВЧК, НКВД, МВД и МГБ длиться уже 55 лет! Почему не отозван в периоды чисток и не уничтожен? Когда, кем и как внедрен и глубоко законспирирован? Да так, что никто из могущественного ведомства не знает: один это человек или группа? В томах дела Трошин нашел операции под одинаковыми кодовыми названиями: «Донор 1» и «Донор 2», и во всех делах присутствовал только один человек — Конрад. В деле были документы, в которых черным по белому сообщалось о гибели агента Конрада, причем таких сообщений подполковник насчитал четыре! Еще три сообщения констатировали ликвидацию этого же агента! После чего следовали аккуратно подшитые расшифровки сообщений от...Конрада!! Правда, Трошин отметил странные паузы в 10-15 лет. Это можно было бы объяснить периодом внедрения нового агента под тем же именем и в рамках одного и того же дела. Но...! За отчетный период, так, на минуточку, произошла смена власти в стране — революция, а потом сменилось такое количество руководителей секретных служб СССР, практически весь высший, средний да и младший состав, что представить себе операцию длиной в полвека...? Идиотизм! Это невозможно. Тем более, что ни один из кураторов этого дела не выжил после всех чисток в аппарате ВЧК-НКВД-МВД-МГБ. У Трошина складывалось впечатление, что причастных к делу оперативных сотрудников просто убирали с завидной периодичностью. Но ведь кто-то же знал все? Трошин понял одно — каждый «верховный жрец» СССР и его правая рука — очередной руководитель МГБ знали о Конраде. Но знали только то, что Конрад — есть! Он действует, что подтверждалось короткими справками о передачи денежных средств в валюте, но без указания сумм. И уже никто не знал — кто это?! В связи с невероятными событиями и переменами, происшедшими в стране, отдел Трошин, входивший в Иностранное управление МГБ, получил команду в режиме абсолютной секретности выяснить обстоятельства дела № 713. ЦК распорядилось подготовить оперативную записку о положении в ГДР, в связи с начавшимися сверхсекретными переговорами о возможном объединении Германии между СССР, США и Великобританией в мае — июне 1955 года.
Ситуация была крайне сложной вследствие того, что за два года до своего бесславного конца Берия приказал провести крупномасштабную реорганизацию агентуры в Восточной Германии. Свыше восьмисот сотрудников было отозвано из ГДР, большая часть из которых бесследно исчезла, а уже17 июня 1953 года массовые волнения рабочих в Восточном Берлине, которые в Москве ошибочно квалифицировали, как спонтанные, бросили первый серьезный вызов коммунистическому правлению в советском блоке. На подавление мятежа в спешном порядке были брошены две советские танковые дивизии и не обошлось без жертв. Более двадцати участников демонстраций были убиты. Москва решила, что волнения возникли из-за хаоса, который был порожден этой самой бериевской реорганизацией советской резидентуры, но никто не высказал даже предположения, что и сам отзыв сотрудников разведки в Москву, и начавшиеся за этим волны неподчинения со стороны местных жителей ГДР, каким-то образом могли быть связаны с вновь возникшим на горизонте Конрадом!
Трошин увидел в деле короткую докладную записку дежурного по отделу приема донесений и шифрограмм о первом за 15 лет выходе на контакт агента Конрада. Это было за месяц до команды Берии о вызове всех основных сотрудников резидентуры из Восточного Берлина.
7.
Мистер Макдауэл? — офицер пограничной стражи внимательно рассматривал паспорт.
Да, офицер, к Вашим услугам. — Дастин нравился сам себе.
«Никакой суеты! Короткие, точные ответы, прямой и искренний взгляд — первое впечатление от Вас должно быть самым положительным» — инспектор германского отдела Министерства иностранных дел Его Величества Короля Великобритании Георга Пятого уделил Дастину всего полчаса для короткого инструктажа. «Вы, мистер Макдауэл, представляете британскую корону! Не забывайте об этом!» — инспектор передал Дастину брошюру, в которой были изложены основные правила поведения британского дипломата и некоторые скупые сведения о современной Германии. «Мы, к сожалению, не можем дать Вам более подробные рекомендации, ибо новая германская власть в лице канцлера Гитлера представляет собой нечто совершенно нам неизвестное. Мы надеемся, мистер Макдауэл, что ваша деятельность в Посольстве Его Величества как раз и принесет те недостающие сведения для подготовки наших дипломатов в будущем! На Вас возлагается почетная миссия — это серьезная перспектива, мистер Макдауэл!» Дастин был направлен в Посольство Великобритании в Берлин в качестве атташе отдела культуры и более удачного определения по службе представить себе было невозможно! Это было везением! Никаких скучных дипломатов, никаких секретных донесений и шпионов: выставки, концерты, спектакли и банкеты, артистки и, конечно, артисты — вот его работа. И, согласитесь, это неплохая работа!
Конечно, согласиться было бы можно, только все обстояло совершенно не так, как он себе представлял. Его определение в состав британского посольства в Германии было плодом серьезных усилий некоторых весьма влиятельных господ из палаты лордов, кабинета министров и разведки МИ-5, с которыми аргентинский дядюшка имел определенного рода взаимоотношения.
Цель Вашего прибытия в Германию? — пограничник наконец-то закончил переписывать данные паспорта в особый блокнот.
Работа в посольстве Великобритании в качестве атташе по культуре.