Чтение онлайн

Очень хорошо. Добро пожаловать в Великую Германию! — офицер слегка улыбнулся и потерял к Дастину всякий интерес — его взгляд уже был направлен на плотного лысеющего мужчину в светлом костюме.

Дастин прошел за стойку и увидел молодого человека с табличкой в руках, на которой было написано: «Макдауэл». Приветственно приподняв шляпу, расстроенный тем, что его статус не произвел никакого впечатления на пограничника, он подошел к встречающему его сотруднику посольства и представился. Перебрасываясь ничего не значащими фразами в стиле английского чаепития, они прошли к стоянке, где был припаркован автомобиль посольства. Молодой человек уложил в багажник вещи Дастина и они поехали в посольство по дороге, которую новоявленный атташе по культуре должен был проехать только один раз.

Встреча в посольстве прошла в деловом режиме: десять минут на представление послу, пятнадцать минут на одну чашку чая с первым секретарем посольства, который и был его непосредственным начальником, три минуты через двор к другому зданию посольства, где находилась квартира Дастина и его рабочий кабинет, час на то, чтобы привести себя в порядок, два часа тупого ожидания у окна, которое выходило, как и полагается квартире молодого сотрудника, на помойку и, наконец, телефон ожил.

Здравствуйте, меня зовут Лаура Дейч! — приятный женский голос скорее всего принадлежал существу лет двадцати пяти-тридцати. — Вас предупредили, что я буду звонить?

Нет, фрейлин, скорее всего, просто не успели! Но это не имеет никакого значения — чем могу быть полезен?

Насколько я знаю, я уже лет пять как — фрау, но это тоже не имеет никакого значения! — весьма фривольное заявление слегка возмутило спокойствие молодого джентльмена.

Так чем я могу быть Вам полезен? — Дастин от неловкости слегка «пересушил» свой вопрос.

Ну, не будьте букой, мистер Макдауэл! Я Ваш добровольный помощник, я практически Ваша германская Муза или что-то вроде бесплатного путеводителя по культурным местам и не очень культурным подворотням Германии. Вы же хотите знать об этой стране как можно больше? Советую не терять времени и начать знакомиться с предметом Вашей будущей деятельности в непосредственной близости. Естественно, я не имею в виду себя!

До Дастина только что дошло, что они говорят на английском языке.

Фрау Дейч!

Лаура!

Хорошо... Послушайте, фрау Лаура! Я первый день в Берлине и не совсем уверен, что полностью понимаю ситуацию. Вы — не англичанка? У Вас какой-то странный акцент. Но, Вы работаете в посольстве? Откуда у Вас мой телефон? — Дастин вспомнил слова одного из сотрудников секретной службы МИДа: «Бойтесь, юноша, не только данайцев, дары приносящих, но, особенно, их данаек! Поверьте мне, это только на ощупь они одинаковые, но последствия этого процесса в каждом конкретном случае разные! Так что, если не хотите попасть в неприятную ситуацию, прежде чем, как следует джентльмену, ощупывать, сначала прощупайте как следует».

Давайте еще раз, мистер Макдауэл! Я готова ответить на все Ваши вопросы оптом и в розницу, и даже проиллюстрировать ответы, но, ради Бога, перестаньте воображать меня шпионкой — шпионы так не делают! Стала бы я звонить в посольство, телефоны которого прослушиваются! Не давайте мне повод думать о Вас хуже, чем я могла бы. — Кажется, девушка начинала терять терпение. — Мистер осторожный дипломат, мой муж давно и близко знаком с Вашим послом и это идея Его Превосходительства: показать Вам Берлин и ввести Вас побыстрее в определенные круги! Считайте, что это первое тайное задание — войти в контакт с молодой незнакомкой! Извините за выражение: войти в контакт! Мой шофер заедет за Вами через пятнадцать минут и надеюсь, что на Вас не будет фрака и цилиндра.

Разговор прервался. «Ничего себе, — подумал Дастин, — жена друга посла...! Кажется, я вел себя чересчур осторожно, но тем не менее, должен предупредить об этом первого секретаря». Он набрал номер местного телефона:

Сэр! Могу я к Вам обратиться за советом? Это атташе Макдауэл.

Да, конечно, мистер Макдауэл, — секретарь был сама любезность.

Дастин изложил суть произошедшего, но без пикантных подробностей разговора.

Лаура Дейч! Как же! Милая особа. Ее муж весьма влиятельный банкир и наш хороший друг, и будет весьма неплохо, если Вы найдете с ней общий язык. Поезжайте, мой юный друг! Эта дама вращается в весьма высоких кругах и, по нашим данным, ее принимает и новая власть. Так что, это может оказаться очень полезным, очень.

Дастин положил трубку телефона. Через десять минут он уже пересекал посольский двор по направлению к воротам. Выйдя на улицу, он увидел автомобиль и шофера, поджидающего у пассажирской двери:

Простите..., — начал было Дастин.

Мистер Макдауэл? Прошу Вас. — Шофер открыл дверь.

...Приблизительно в это же время, на третьем этаже здания, недавно созданной министром нового правительства Германом Герингом Тайной государственной полиции (гестапо), произошел еще один телефонный разговор:

Жена еврея-банкира Дейча только что звонила в английское посольство, — прошелестел в трубке женский голос.

Благодарю вас. — Дежурный отдела «по связям общественностью» аккуратно занес информацию в книгу телефонограмм, но не обычными чернилами, а карандашом красного цвета.

В соответствии с секретным циркуляром нового ведомства, источник не имел абсолютно никакого значения. Во внимание принималась лишь сама информация. В данном случае, как и в сотнях ежедневных звонков, предмет соответствовал новой «национальной идее» — официальному преследованию евреев в Германии, выражавшемуся в общенациональном бойкоте магазинов и предприятий, принадлежащих евреям, а также в отказе принимать на работу специалистов-евреев. Конечно, могли быть и исключения в виде крупных банкиров и финансистов. Временные исключения.

Запись красным цветом обозначала исключительный характер сообщения. Информация подобного рода в конце дня тщательно переписывалась в отдельный рапорт и подавалась на самый верх — лично министру Герингу. Там и только там решали: какую запись стереть из книги, а какую обвести чернилами.

8.

В стороне от центра Амстердама в районе Йордан в одном из закрытых от посторонних, нескромных взглядов двориках — хофье находилось заведение Николь — девушки лет сорока — носительницы старых китайских традиций высокого искусства любви и наслаждений. Почему ее звали Николь? Об этом я ее никогда не спрашивал. Думаю, потому что все французское кажется слишком доступным. Но у Николь было еще одно имя, которое знали те, кто был постоянным клиентом — ее звали Как-Вы-Желаете. Николь была настоящим философом любви и к своим сорока годам действительно оставалась девушкой. «Потеря единственного, что мне по-настоящему принадлежит, была бы самой великой глупостью, — говорила Николь. — Самым прекрасным в любви является Созидание Великого Ощущения, но мужчины столь глупы, что в надежде самоутверждения все время пытаются разрушить Хрупкое. Сохранить Цветок и насладиться его ароматом, не сорвав его, не сломав возвышенной красоты, созданной Великим Разумом — вот высшая ступень Мастера! Потеряв невинность, ты больше не принадлежишь Богу — ты принадлежишь человеку, а это слишком просто, чтобы быть прекрасным. Мужчина должен получить то, что он хочет без остатка, но ему абсолютно без надобности знать что у женщины происходит внутри! Нужно дарить мужчине Образ, быть такой, какой он хочет тебя видеть — только тогда ты желанна, но то что ты даришь мужчинам — многолико, а собственное Я храни только для себя. Будь с ним добра, ласкай Ему и балуй предощущением Проникновения. Это твоя тайна, закрытая от чужой воли. Будь Цельной и каждый раз будешь желанной. Потому что мужчина только с виду Воин, а в деле — сущий ребенок, который бывает удовлетворен только тогда, когда сломает игрушку и узнает, что у нее внутри. Но каждому новому мужчине давай шанс попытать счастья добраться до Вершины — пусть почувствует Блаженство и Победу, и не отрицай Его, в противном случае ты его сломаешь»!

Я вошел в полутемную комнату, в которой горели только керосиновые лампы. Плотный воздух наотмашь ударил в ноздри и окутал теплой пеленой. В комнате стоял густой запах плоти с оттенком сладкого. Дым от опиумных трубок проникал в легкие, заставляя их трепетать. Дрожь передавалась всем частям тела. Казалось, кожа как губка через все поры втягивает внутрь чужое возбуждение. Тело становилось податливым и уже через несколько секунд входило в такт общим вибрациям, а глаза привыкали к сумраку и различали розовые пятна, рассыпанные по полу, и извивающиеся в медленном танце. Ни одного стона, ни одного звука — только легкое дыхание сливалось в Божественном tutti, порождая мелодию единого восторга.

Как-Вы-Желаете ждала меня в своей комнате.

Ложись, Дон, и укройся одеялом. Тебе подадут хорошего опиума. Ты давно не приходил. Ты больше не любишь Николь? Ты совсем устал со своими белыми девушками.

А твой фламандский — отвратителен, Николь. У тебя есть что-нибудь для меня?

В углу комнаты сидели три девушки, одна из которых вполголоса пела на китайском языке. Хотя, может быть, и не пела, а читала стихи. А может и не читала, а что-то рассказывала подругам: мой разум начал отдыхать и я переставал думать. Мысли стали делать паузы между собой и я почувствовал, что тепло входит в меня волнами.