Чтение онлайн

Кстати, Николь права — от белых женщин быстро устаешь. Поэтому сегодня я буду дома, но сделаю вид, что меня нет и не пущу Линду.

9.

Автомобиль плавно тронулся с места. Дастин неплохо разбирался в последних моделях: в последнее время в Англии популярностью стали пользоваться автомобильные гонки. В Кембридже с однокурсниками он часто по выходным участвовал в университетских соревнованиях. Конечно, те автомобили не идут ни в какое сравнение с этой машиной! «Хорьх», этого — тридцать третьего года выпуска, был абсолютным произведением искусства! Метров семь в длину, с сидениями из белой кожи, отделкой салона из шести пород дерева и золотом высокой пробы на приборах — автомобиль был похож на таинственный ларец, в котором индийские раджи хранили самые дорогие алмазы. Судя по стоимости машины, друг Его Превосходительства Посла Великобритании — банкир Дейч был из породы людей, которым очень важно, чтобы все видели, что это именно его автомобиль только что остановился у перекрестка, пропуская через дорогу несчастную старушку с бидоном молока!

Что за алмаз хранит банкир в такой шкатулке? Наверное, возит по городу в шикарных нарядах и показывает своим подельщикам и ростовщикам, как еще одну свою драгоценность? Дастин с уважением относился к людям, достигшим такого уровня благосостояния и обладающим таким количеством денег, но все же... Как это пошло, должно быть, каждый день ни в чем себе не отказывать, когда страдают миллионы! Кушать икру с золотых тарелок и наблюдать, как юная красавица умащивает себя дорогими духами. Как грациозно ложится на нежное тело тончайшее французское белье, как томно изгибаясь она подходит к этому старому и потному еврею, от которого дурно пахнет, и подает ему подтяжки! Дастин уже тихо ненавидел того, в чьей машине и к чьей жене он ехал. Может быть, правы нацисты, что не любят евреев? Сколько юных душ и тел вот так запрятано этими ростовщиками в золотые клетки! Мысли о том, что этим юным телам это может очень даже нравиться не приходило Дастину в голову. А уж то, что новой германской власти глубоко наплевать на юные души, развращенные старыми банкирами — их интересуют только банковские счета этих злодеев, юного денди вообще не интересовало. Где-то внутри, под кожными покровами, в самых потаенных уголках молодого, никем еще не использованного тела, резко увеличилась доля частиц, отвечающих за животные инстинкты. Дастин ехал к Лауре! К ЕГО Лауре. Зря, конечно, ехал.

Но машину вдруг резко тряхнуло на повороте и шофер, обернувшись, извинился. А у Дастина сразу все эти мысли куда-то исчезли и появились легкий страх и сомнения в правильности осуществляемых действий. Вообще-то, как джентльмен, он сейчас делал то, что нельзя было назвать неприличным — он ехал по делам. Что же касается мыслей, то с них налогов не берут! Только вот... «Вдруг Лаура окажется не такой прекрасной, как эта машина...Господи, что я говорю. Кажется, приехали». Шофер плавно остановил «Хорьх» и, обойдя машину с передней ее части, открыл Дастину дверь. Дастин даже не заметил, как оказался километрах в десяти от Берлина.

Дом, перед которым остановилась машина, был окружен деревьями и, казалось, утопал в цветах, которые росли повсюду. В саду пели птицы, на усыпанных гравием дорожках, ведущих в глубину сада, камешки лежали один к одному. Вдоль этих дорожек тянулись розовые кусты, а источавшие масляный запах цветы создавали атмосферу французской парфюмерной лавки. В непривычной к таким запахам английской голове, слегка зашумело, стало немного дурно: «Как здесь можно жить? Воняет, как в публичном доме» — подумал он, подходя к парадному крыльцу.

Справа от себя Дастин увидел двух ротвейлеров, которые сидели недвижимо, как каменные изваяния, и не сводили с него черных и пустых глаз. Мороз пробежал по телу: «Мерзкие собаки!». Но Дастин тут же про себя извинился перед ними. Если правда то, что собаки понимают мысли людей, то не лишним будет мысленно же и извиниться. «Глаза-то, глаза! Дьяволы!» Собак Дастин не любил и воспринимал только в виде борзых на охоте и бегах, а у этих слюни до колен и взгляд, как у...Да ну их к черту!

На ступенях дома гостя поджидала смуглая служанка. «Испанка? Нет, скорее, итальянка! Какая вызывающая грудь!» Она проводила Дастина в гостиную, предложила выпить (он отказался, потом пожалел) и сказала, что хозяйка спустится через минуту. Дастин сел в кресло, стоящее посредине огромного холла, и решил не проявлять излишнего любопытства, чтобы не показаться невежливым. Очень хотелось закурить, но он не увидел рядом пепельницы. Дом, как и следовало ожидать, напоминал склад какого-нибудь музея. Огромное количество всяких ценных вещей, картины, ну и тому подобное. Дастину такие дома не нравились — они его раздражали. В предместьях Лондона, конечно, таких домов было достаточно, но никогда ему не приходилось бывать внутри. Только — рядом. Родители его сотоварищей и однокурсников были людьми зажиточными, но все праздники, на которые его приглашали, почему-то проводились в пабах, а не в родительских гнездах. Может быть потому, что пиво слишком простой и грубый напиток для соседства с картинами старых голландцев типа Схалкена и ван Дейка! «Эти чертовы розы! Лучше бы пахло пылью. Как же хочется курить». Служанка стояла в углу и смотрела на него. «Что она смотрит?». Она уже ему не нравилась. «Эфиопка, чертова!» Не более чем через минуту откуда-то сверху послышался голос. Еще через несколько мгновений на лестнице появилась и сама хозяйка. Дастин ожидал увидеть нечто соответствующее этому дому с его просторными залами, картинами на стенах, бронзовыми светильниками и хрустальными люстрами, персидскими коврами на полу и мраморными лестницами — словом, безумной, на его сухой английский вкус, безвкусицы. Но, то что он увидел, было абсолютно противоположным его ожиданиям. По лестнице спускалась миловидная женщина с зачесанными назад и собранными в пучок волосами и строгом черном костюме. В руке, в длинном мундштуке дымилась тонкая сигарета.

Здравствуйте, милый господин Макдауэл! Добро пожаловать в Германию! Эльза, мы выпьем кофе в саду. Хотите кофе, Дастин? Можно я Вас буду называть просто Дастин? — Лаура подошла совсем близко. Так близко, что Дастину было крайне неудобно вставать. Идиотская ситуация: он оставался сидеть, тогда как дама стояла прямо перед ним. «Что делать? Как ее отодвинуть? Господи, чушь какая-то». Колени Лауры почти касались ног Дастина. Она смотрела на него сверху вниз и ему пришлось, подняв голову слишком высоко, изобразить на лице улыбку. Никогда еще он не попадал в такую ситуацию!

Вы очень милы, — Лаура делала шаг назад, словно хотела рассмотреть его получше. И тут Дастин вскочил. Может быть, слишком поспешно для джентльмена.

Здравствуйте, фрау Дейч! — это все, что у него получилось.

Неправда ли, Вам у меня не очень нравиться? — на лице Лауры появилась легкая усмешка. — Не переживайте, Дастин, мне самой здесь не очень нравится. Тем более, что я тут практически не бываю. Единственное, что меня примиряет с этим домом — это абсолютная тишина. В Берлине слишком шумно. Пойдемте в сад, милый Дастин, Эльза сварит нам кофе, а обедать будем в городе.

Не дожидаясь ответа, Лаура пошла вперед и опять Дастин оказался в неприятной ситуации: от ступеней дома в глубину сада вела узкая дорожка по которой мог пройти только один человек. Таким образом, Дастин оказался позади и вынужден был медленно идти за Лаурой, которая не переставала разговаривать с ним.

Как там Лондон? Я так давно прошу мужа съездить в Англию, но у него постоянно одни отговорки: дела, дела, дела и позже, позже, как-нибудь! Дастин, возьмите меня в Англию, когда поедете домой! Я Вам показываю Берлин, а Вы мне Лондон! Договорились? — она бросала полу фразы через плечо.

Что было делать? Как разговаривать со спиной? Во-первых, надо было смотреть под ноги, потому что Лаура шла слишком медленно, то и дело проводя рукой по раскрывшимся бутонам роз, и могла его не услышать — не орать же, в самом-то деле! А во-вторых, перед глазами Дастина покачивалась, обтянутая тонкой материей потрясающая задница, что тоже не прибавляла внимания.

Дастин, Вы меня слышите? — Лаура резко остановилась и повернулась к нему лицом. Он чуть было не влетел в нее. — Господи! — ее большие глаза смеялись. — Что с Вами? Вы первый раз видите женщину сзади?

Нет, что Вы! То есть, конечно, да, но...Я хотел казать, что...

Не первый раз? — Лаура его перебила. — Милый мальчик, тогда успокойтесь. Я не ем иностранных подданных... Я ими только закусываю! — она засмеялась и провела рукой по его волосам.

Дастин просто перестал понимать, что происходит! Эта женщина, эти розы, чертова служанка скорее всего пялится на него сзади! Что за игра? Но, Лаура опять пошла вперед и через несколько шагов, Дастин увидел белую беседку. Они вошли в нее — перед ними стояли кресла и небольшой столик с фруктами.

Садитесь, мой дорогой англичанин. Сейчас мы будем пить кофе, а Вы мне расскажите, что Вам показать сегодня. У Вас есть прекрасный выбор: музей, ресторан, небольшая прогулка по городу, опять ресторан... Или Вы предпочитаете еще раз музей? — она явно сбивала его с толку. Зачем? Что ей надо? Или это просто женское кокетство? Ей, видимо, просто скучно.

Знаете, фрау Дейч...

Лаура!

Да, конечно. Мне трудно определиться сразу и поэтому я отдаюсь Вашей фантазии целиком. — Дастин взял себя в руки. Пусть она сама решает, что делать! В конце концов, теперь это его работа — общаться с разными странными людьми. За это ему платят и этого от него хотят, что недвусмысленно дал понять первый секретарь посольства. И что плохого может случиться, если он будет приятно проводить время в кампании этой сумасбродной немки?