Чтение онлайн

Лена улыбнулась, словно услышав дедово покряхтывание за стеной.

— Ты обещал завершить его наброски! — Макс поклялся в этом Лене на похоронах Ильи Яковлевича и она ему поверила. — Надеюсь, ты говорил это не для того, чтобы успокоить меня.

— Я всё помню и отвечаю за каждое слово. Но мне ещё расти и расти до его уровня. Кстати, Эмма Эрнестовна не публикует записи. Бережёт для меня…

Бабушка давным-давно успела составить завещание и не делала из него секрета. Она продолжала дружить с Максом после смерти мужа, радуясь его успехам в учебе. Мальчик, дойдя до девятого класса, перепрыгнул на ступень выше одноклассников, затем экстерном сдал экзамены и начал готовиться в мединститут. Лена с Аней вмиг осиротели без привычного общества. Андрея Бестынцева, нечаянно для себя самого ставшего отцом, родители увезли на другой конец города. Девчонки часами просиживали в притихшем, накренившемся блиндаже, воскрешая лучшие моменты детства.

По коленям Макса, блаженствуя, стекала Манечка: хвост до пола, лапы и голова неприлично раскинуты. Он почесывал ей подбородок, помня эту эрогенную зону ещё со времён Маниного котятства у Эммы Эрнестовны.

— Я приехал за тобой, Ангел. Эмма опять в больнице. Боюсь, что шансы её не велики.

— Ты на машине?

— Да. Я вызвался доставить тебя и твой отец силком запихнул меня в свой Мерс. Мою малолитражку он называет ведром с гайками. Пожалуй, едем помолясь.

Лена быстро собралась, надев спортивный костюм и кинув пару платьев в сумку. Разложила еду по кошачьим мискам и поцеловала четыре мордочки подряд. Энни к трапезе не вышла. Не зная номер телефона новой Аниной работы, Лена оставила ей записку. У самой двери их перехватил затрезвонивший аппарат.

— Анька? Где ты? Аня, я уезжаю домой. Папа прислал за мной Макса, он на машине. Аня, ты меня слышишь? — Лена сорвалась на крик. — У Эммы приступ, все наши в больнице! Аллё, Аня?…

Макс взял из рук девушки сумку и жестом показал, что будет ждать в машине. Аня в это время настаивала забрать Сабину у тётки — малышка во всю наслаждалась "клубничным сезоном". Вырвать её с грядки будет очень трудно. Да и зачем?

— Лена, это важно. Просто подведи девочку к кровати и всё…

Она вдруг поняла зачем. Кажется, Анька нашла решение.

— Я попробую…

И как это самой в голову не пришло — Сабина здорово смахивает на монашку Варю в детстве. Тёмненькая, упрямая. Чуть что не по ней — губы в ниточку, глаза в щелочки и фиг слова допросишься! Голос крови что ли?

Мягко шелестя кроссовками по траве, Лена направилась к машине. Старый добрый "мерин" двести тридцатой модели пленял прохожих низкой посадкой и броским цветом металлической вишни. Борис Егорович любил его как друга, и придерживая новенькую "Ауди А-6" в гараже, серьёзные поездки доверял проверенному дорогами и авариями мерседесу.

— Ждёшь?

— Жду, — Макс пренебрёг правилами приличия и открыл подруге дверь прямо из салона.

— Едем к Тане за Сабиной, — Лена плюхнулась в бархатное сиденье и вытянула ноги.

— О кей. Хочешь порулить?

— Не сейчас. У нас мало времени.

Макс повернул ключ зажигания, заставив вспыхнуть многочисленные приборы в салоне, оформленном под дерево, подмигнул Елене и сплюнул через левое плечо: "Тогда с богом!"

Они оба знали, что это случится сегодня и испытывали странную неловкость: первый раз и ни малейшего понятия с чего начать.

— О чем ты думаешь?

— Я? О ключе…

— Ключе? Каком ключе?

— Мне бы очень хотелось запереть дверь и выкинуть ключ в окно.

— Почему?

— Чтобы быть с тобой как можно дольше…

Аня пододвинулась к нему, вплотную вжавшись в широкое плечо. Марк вздохнул и улыбнулся ей, склонив голову, лаская глаза глазами. Безумно хотелось раскинуть руки и крепко обнять его всего. Мешала робость. "Женщина не должна первой бросаться на мужчину, — нашептывал рассудок, — всё произойдет само собой…" Но ничего не происходило.

— Когда ты последний раз занимался любовью?

— Не помню. Очень давно.

— Так стыдно, у меня нет опыта в этих делах…

— Здесь важен не опыт. Иди ко мне!

— Как?

— Сядь ко мне на колени.

Аня от волнения запуталась тапкой в пледе. И ноги ещё затекли! Она прыснула в ладошку.

— Чему ты смеёшься?

— В эротических фильмах всё так красиво преподносится. А в жизни не получается… Кособоко как-то!

Марк взял её руки в свои:

— Фильмы — монтаж. Десять дублей с одним более-менее удачным.

Её пальцы взмокли и слегка дрожали.

— Расслабься…

— Как?! — от волнения Аня кричала.

— Я помогу тебе, — тыльной стороной ладоней он провел по её оголённым рукам от кистей к плечам, едва задев грудь кончиками пальцев. Соски предательски набухли, просочившись наружу сквозь ткань футболки. Марк откинул с худенькой шеи тёмные шелковые пряди и осторожно погладил впадинку между ключицами. Она опять тихонько засмеялась.

— Что-то не так?

— Прости, это нервы. И щекотно немножко!

Чувствуя её напряжение и скованность, он догадывался, что девушка анализирует каждое своё движение. Как освободить её из пут сознания?

— Хочешь, выключим свет?

— Давай! — Аня согласилась, не раздумывая, соскочила с его колен и бросилась к выключателю.

В летних сумерках есть своя прелесть — окружающие предметы становятся неясными, расплывчатыми, увеличиваются в размерах. Она словно ослепла. Спотыкаясь, брела туда, где Марк слился с очертаниями дивана. Неожиданно он вырос ей навстречу. Аня по-щенячьи ткнулась носом в его теплую упругую грудь, спрятала в ней лицо и выдохнула:

— Я давно люблю тебя и ничего не могу с этим поделать.

Он поцеловал её волосы, лоб, глаза. Нашёл губами губы… Прикосновения были нежными, медленными и поверхностными. Шаг за шагом они будили в девушке потребность ощутить нечто большее. Нечто… Она инстинктивно потянула его рубашку вверх, намереваясь добраться до кожи — он продолжил это движение с её футболкой. На молнии джинсов Анино дыхание участилось. Она почти задохнулась. В голове пульсировали желания, о которых раньше и не подозревала. Колени подгибались, стопудовыми гирями тянулись к полу — губами и глазами ей было необходимо помогать непослушным пальцам справиться с заевшей молнией.

— Я схожу с ума! Боже, Марк… Что со мной? Я думаю, как развратная женщина!

— Нет! — он тоже дышал прерывисто. — Это нормально. Ты… очень милая… А-аня, не бойся себя…

Их пальцы сплелись, довершив начатое…

Они стояли рядом в полной темноте, лишь слабо мерцал кусочек белого хлопка на его бёдрах. Аня была полностью обнажена. Ей не давали покоя горячая влага, заполнившая промежность и ноющая боль внизу живота.

— Я должна это снять с тебя сама? — она дотронулась до мягкой ткани.