Чтение онлайн

— Если ты этого хочешь…

— Да…

Резинка не поддавалась, цепляясь за что-то большое и крепкое. Аня отогнула её пальчиком, просунула внутрь руки, и, стараясь не касаться, выпустила "это" на волю…

Целуя Аню при встрече, он всегда держал эмоции под контролем. Так, на всякий случай. Она ему нравилась и очень, но перед глазами возникала Нина, осколки любви к ней впивались в душу, заставляя кровоточить старые раны. Кто сказал, что любовь окрыляет, делает человека сильным? Его это волшебное чувство превратило в раба чужой прихоти. Потом сломало, надолго лишив смелости вновь полюбить и довериться кому-то. Нина была старше на три года. В семнадцать лет трёхлетний разрыв казался длинной дистанцией. Она уже успела встать на ноги: закончила медучилище, зарабатывала деньги в поликлиннике и самостоятельно снимала жилплощадь — комнату в нежилой трехкомнатной квартире. Красивая, дерзкая, Нина ночами учила его любить себя. Целый фейерверк страсти вулканировал в этой женщине с наступлением темноты. И затихал к утру. Она была ненасытна. Сейчас, спустя годы, Марк понял, что не секс привязал его к ней намертво, а потребность быть нужным. Пусть даже так. Отец — непререкаемый авторитет — на протяжении всей жизни относился к нему сурово. Это стало особенно заметно с рождением Ромки. Больной и слабый, малыш забрал всю нежность и внимание себе. Эдуард Петрович возился с ним часами, трепетная улыбка не сходила с губ. А старшему оставался строгий взгляд и бесконечная усталость занятого человека. В отличии от брата, Марк боролся за благосклонность родителя и маленькие победы на этом поприще выливались в большие праздники души. Подросший Ромка и Лилечка всячески стремились исправить положение собственным участием: она была его исповедальней, жилеткой для невыплаканных слёз, а братишка — славный верный друг и собеседник. Появление Нины в жизни Марка они оба восприняли с оптимизмом. Ромка окрестил её Нинелью, точно и ёмко, как портрет. Реакция отца до сих пор остаётся загадкой. После знакомства с девушкой, он ухмыльнулся и сказал, обращаясь исключительно к жене: "Увлечься подобной… Наверное, это у нас семейное. Уж не знаю, рок ли над нами тяготеет или гены сходят с ума? — и добавил Марку: — По крайней мере, предохраняйся!" Лилечка после его слов тихонько исчезла из комнаты.

Пророчество отца не замедлило сбыться: Нина забеременела. Теперь внутри неё существовала капелька жизни, неотрывно связанная с ним. Три дня к ряду подруга гневалась и требовала деньги на ваакумный аборт. У Марка были сбережения, и гораздо больше требуемой суммы, но потратить их на убийство собственной плоти он считал кощунством. Крошечного живого червячка с помощью толстой трубки высосут из материнской утробы и спустят с кровью в канализацию… Не зная, что делать, он предпочел не делать ничего. Через три дня Нина легла в больницу, найдя деньги в другом месте. Марк боялся и запрещал себе думать о том, что это место — его отец. Он примчался в гинекологию слишком поздно: трубка-отсос уже находилась в Нине. Нина кричала. Марк заткнул уши, забившись в угол приёмной, но не ушёл. Сидел до конца, пока её, опустошенную, не вывезли на каталке из операционной. "Прости…" — кажется, это сказала она.

У него хватило сил поступить на юрфак в родной университет, хотя непреодолимой тяги к юриспруденции не испытывал. Неужели очередная попытка завоевать отчую любовь? Или стремление продолжить династию? Финал — работа в нотариальной конторе юрисконсультом. Лилечка неотступно убеждала Марка перевестись в архитектурный, сопереживая его увлечению зодчеством, мечте создать проект универсального мини-города, в котором каждое сооружение было бы построено в соответствии с выполняемой функцией. Фантазиям Марка не суждено было реализоваться, помешали обстоятельства. Сначала Ромка на целый год попал в больницу с диагнозом "лейкемия". Потом решила уйти из жизни Нина. К тому времени их отношения почти распались, он избегал её. Скандалы, истерики, непонятные друзья-мужчины в доме. Почувствовав холодность, она, напротив, воспылала любовью и не желала отпускать Марка от себя. Неудачная поездка за границу усилила это желание стократно. Нина контролировала его звонками, забрасывала слезливыми письмами, одолевала визитами. Не помогло.

После смерти подруга не оставила записки с обвинением в чей-нибудь адрес или мало-мальским намёком на причины страшного поступка. Но, по словам её матери, незадолго до исполнения задуманного, она звонила Марку. Заочно приговорённый, с тех пор он боится кладбищ и похорон. Его долго преследовали осуждающие лица и шепот за спиной: "Молодая… Могла бы жить да радоваться… Вон как некоторые… Обидют ни за что и живут дальше без стыда и совести…" Хотелось раствориться в воздухе, исчезнуть, провалиться сквозь землю. Марк не оправдывался — Лилечка учила, что оправдывается тот, кто признаёт за собой вину. А в чем виноват он? Не он затянул на шее девушки петлю. Это был её собственный выбор.

Плакал дома. Один. Затем впал в забытье на пустующем Ромкином диване.

— Ты ни в чем не виноват, — утешала пришедшая из больницы Лилечка.

— Если б она видела себя в гробу! Она, которая пеклась о своей внешности… Распухшая шея, вздутое лицо, засохший шрам на месте странгуляционной борозды. Бурые пятна на руках. Чего они ей руки не прикрыли, а?

— Успокойся, милый, славный мальчик! Ну, успокойся же…

— На груди сложили — вот так. А пятна трупные на руках, понимаешь?

Лилечка гладила его голову, плечи, грудь.

— Ангелочек с крылышками! Она их всех кинула! И меня кинула, понимаешь? Прав был тогда отец — это рок, судьба, фатум! Не уйдешь, не спрячешься… Плохо мне, мама…

Её глаза сами по себе наполнились влагой, слёзы, как нарастающий дождь, закапали его рубашку.

— Бедные мы с тобой… За что, Господи? За что…

Обнявшись, они плакали. Но каждый плакал о своём.

Марк проснулся от громкого вскрика. Уже рассвело. На кровати, не замечая его, сидела Аня и отрешенно смотрела перед собой на напольные часы.

— Ты что? Что с тобой?

Она потрясла головой и обхватила руками колени:

— Я больше так не могу… Снова этот кошмар.

— Тебе приснился страшный сон?

— Он снится мне постоянно. Я засыпать боюсь… А теперь и это…

— Что?

Аня усмехнулась уголками рта и медленно повернулась к нему, словно сомнамбула:

— Как что? Новые подробности!

Не зная ровным счетом ничего о старых, Марк вдруг засомневался — хочет ли услышать новые? Аня уложила голову на его горячее плечо и монотонным голосом принялась рассказывать:

— Я видела всё ту же женщину, но уже на кладбище…

Так. Начало многообещающее… Она внимательно всмотрелась в его лицо:

— Раньше я там не была. Но сегодня попала туда не случайно.

Далее последовала странная просьба:

— Не дай мне заснуть, пожалуйста!

А он-то как раз думал, что сон поможет ей забыть предыдущий кошмар.

— Повернись ко мне! Ничего не бойся, — Марк коснулся губами Аниных глаз, щек, кончика носа, губ. — Представь, как будто ты — маленькая девочка. Я — твой защитник и разгоню всех злых драконов.

После его поцелуя девушка затихла на несколько секунд, затем, четко разделяя слова, произнесла:

— Сегодня я стала женщиной. Поэтому и оказалась на кладбище. Теперь я точно знаю, что она мертва. И на могильном памятнике прочла её имя…

Марк не перебивал, чувствуя кожей Анино сердцебиение.

— Её зовут Вероника, — она умолкла. Может, уснула? Нет, только в процессе. Едва внятное бормотание:

— Вероника… Плохо…

— Тебе плохо? — он пощупал её лоб, холодный и мокрый от выступившей испарины.

— Плохо, что могилка рядом пустая…

— Чья могилка?

— Сына… Марк?..

Н-да. Аня вновь спала, тихонько посапывая и вздыхая. Нынешнюю ночь он не забудет никогда. В одном она точно права — благодаря их совместным стараниям физиологически девочкой её больше считать нельзя. Но при чем тут кладбище?

Секс превзошел все ожидания. Лавина оргазма накрыла их одновременно, забив горло первобытным криком. Раньше он не испытывал ничего подобного. После Нины сошелся с однокурсницей — длинноногой эффектной Кариной, которая жила у бабушки и, когда старушки не было дома, они спаривались. Иначе и не назовёшь: Карина обожала быстроту и натиск. Никакого петтинга, прелюдий — "Сильней, ещё! Да! Да!!!" Марка это тоже устраивало: необходимая разрядка, выброс накопившейся энергии и семенной жидкости. Всё. И самый большой плюс — никаких обязательств. Молодые любовники держали между собой дистанцию, сохраняя дружеские отношения. Карина готовилась поступить в адвокатуру, предпочитая карьеру семье и пелёнкам. Марк, конечно, очень красивый нежный мальчик с фигурой Аполлона. Источник наслаждения. Но в бизнесе не состоялся и состоится ли — вопрос. Если она устроит жизнь, как задумала, у неё таких мальчиков будет предостаточно. Суровая адвокатесса исправно глотала противозачаточные таблетки, Марку не нужно было опасаться "непредвиденных обстоятельств". За это он прощал ей и грубость, и ненасытность, и шрамы на спине от впившихся ногтей.

Аню Марк заметил раньше, чем она его. Невысокая, с детским личиком девушка-бармен оккупировала внимание посетителей своей непосредственностью, искренностью в общении, так не свойственной нынешним "эмансипе". Мимикой, жестами, забавными репликами. Он приходил в бар посмотреть на неё, специально изучив график смен. Чтобы не примелькаться, маскировался: убирал длинные волосы под бейсболку, носил темные очки. Его величество Дон Жуан-Мицкевич. Признался лишь брату, который раскусил нехитрую конспирацию. Девятнадцатилетний Ромка, привыкший оценивать пассии брата в диванном ракурсе, даже поспорил, что необычная девушка должна кричать во время секса. В конечном итоге он оказался прав. Она кричит, и её глубокий голос — настоящая музыка! Интересно, как совпадают иногда у кровных братьев вкусы. Вчера Марк прямо с Питерского поезда поехал к Ромке в больницу рассказать о результатах анализов и намеченной на начало сентября операции. Тот был непривычно весел. Оказывается, всё просто — малыш влюбился в новенькую медсестричку. Увидеться с ней не удалось, но по описанию Ромки она была очень похожа на Аню. И звали её тоже Анной. Бывает же такое!