Чтение онлайн

— Что бы сделал ты? Если бы ты был мной, если бы хотел стать плохим...

Затем он двигается, направляясь к кожаному дивану возле стены под картиной в черно-белой рамке. Бен поворачивается, садится, вытягивая свои длинные ноги перед собой, скрещивая на лодыжках.

— Здесь все очевидно. Обычно, если я один с женщиной на вечеринке, не возникает никакого вопроса, что мы собираемся делать.

Одной рукой он упирается в спинку дивана. Бен — пример самоуверенности, когда наши взгляды снова встречаются.

Я сопротивляюсь желанию засунуть свой кулак в рот и прикусить. Всё равно мои внутренности переворачиваются, а потом сильно сжимаются. Моя нижняя губа зажата между зубами, прежде чем я понимаю, что делаю, отпускаю её на выдохе. Мне повезло, что я не прикусила её до крови.

Зловещая улыбка Бена остаётся на месте, когда он продолжает:

— Но, поскольку это не входит в сегодняшний план, мы можем придумать что-то другое.

Конечно, не входит в план. Почему должно? Я просто стою здесь и выгляжу, словно участвовала в конкурсе мокрых маек. Если бы я была больше женщиной, а он меньше мужчиной, мы бы оказались на полу, кувыркаясь, как два диких животных.

Я стараюсь не показывать обиды на тот факт, что секс и все, что касается его, было так легко вычеркнуто из наших планов. Я настолько не привлекательна, что одна мысль переспать со мной заставляет его бежать в противоположном направлении? Возможно, я просто не в его лиге или, может, даже не на его радаре.

Таким образом, это освобождает Бена от необходимости подтверждать то, что я уже подозревала. Я тоже не должна быть серьёзной по этому поводу. Конечно, я одна с привлекательным мужчиной, но не должна беспокоиться о том, чтобы впечатлить его. Бен закрыл дверь в этом вопросе, даже можно сказать, запер её и выбросил ключ.

Наконец, я начинаю свободно передвигаться, чтобы осмотреть книги, которые звали меня по имени с тех пор, как я впервые просунула сюда голову. Коллекция Джейка не такая уж и плохая, но явно специально подобранная. Каждое название здесь только для того, чтобы произвести впечатление, а не наслаждаться. Я знаю, потому что почти все корешки в идеальном состоянии. Ни одна из этих книг не треснута и не разорвана.

— Ты можешь украсть одну из них, — предлагает Бен.

Я смотрю на него через плечо с усмешкой.

— Зачем останавливаться на этом? Давай также возьмём его телевизор.

Он смеётся и качает головой.

— Это просто мысли. Ты хочешь стать плохой, но это место ограничивает.

Я киваю, осматривая полку, пока он продолжает, его голос чуть более провокационный, чем был мгновение назад:

— Я думаю, если ты не хочешь что-то взять, то ты должна что-то оставить.

Его слова соблазнительные, как и их значение. Я замираю, когда мой палец прикасается к корешку «Божественной комедии». Как удачно, учитывая, что мой Вергилий сидит прямо позади меня.

Не обращаясь к нему, я спрашиваю:

— Что же?

— Знак.

Может быть, в каком-то смысле я и невинна, но не настолько, чтобы упустить его значение. У меня почти ничего с собой нет, нет кошелька и телефона. Не думала, что они понадобятся мне, так как я приехала с Колтоном. У меня есть пустой стакан от шампанского, накидка и резинка для волос на одном запястье. Однако ничем из этих вещей нельзя оставить знак. Нет, символ — это что-то убедительное, часть себя. Первое, о чем я думаю — это моё нижнее белье, то, что я никогда не снимала в присутствии мужчины прежде. Я съёживаюсь, учитывая, что не могу упоминать об этом в своих мыслях.

Твои кружевные трусики, Мэдисон. Вот, что он хочет, чтобы ты оставила здесь.

Моя рука дрожит на книге. В этот же момент я резко дёргаю её, набираюсь храбрости посмотреть на Бена. Мой рот скрыт за моим плечом, но его растянут в насмешливой улыбке.

— Я шучу.

Его веселье задело меня за живое. Он думает, я слишком напугана, чтобы сделать это.

— Закрой глаза.

Бен перестаёт улыбаться, а моя ухмылка становится в десять раз шире.

— Я сказала... закрой глаза.

Он недоверчиво качает головой и откидывает голову назад, на спинку дивана. Затем делает, как ему сказали. У меня есть беспрепятственный обзор на его подтянутую шею и двигающееся адамово яблоко. Немного нервирующе видеть, как мужчина, похожий на него, предстает в таком уязвимом положении.

— Я не слышу, чтобы снимали одежду, — смеётся Бен.

Я сопротивляюсь желанию бросить в него книгу. С закрытыми глазами Бен попал в цель.

Я вздыхаю и смотрю вниз на свое платье, оценивая подол свежим взглядом. Оно мне по колено. Я буду в порядке. Когда выйду обратно в гостиную, никто и не заметит, что я без трусиков. Если на то пошло, они будут слишком озабочены тем фактом, что я до сих пор не научилась использовать стаканчик.

— Теперь я могу открыть глаза? — спрашивает он, как только мои руки дотягиваются под моё платье.

Я запаниковала.

— Нет!

— Что ты делаешь?

— Снимаю свои трусики!

Он издаёт неуловимый звук и затем опускает руку на глаза, как будто ему нужна дополнительная преграда, чтобы не смотреть. Интересно. Только потому, что Бен не хочет меня, не означает, что он не хочет увидеть, что я могу предложить. Эта мысль волнует меня, хоть и не должна. Мне действительно нужен парень.

— Поторопись, — грубо говорит он.

— Хорошо! Я делаю это. — Мои пальцы цепляют с обеих сторон трусики, и я сдвигаю кружевной материал вниз по бедрам. Если бы я знала, что оставлю их, то бы надела одну из изношенных хлопковых пар, которые ношу во время месячных — те, которые надеваю, когда просто машу рукой на жизнь.

Я стягиваю шелковистый материал через бедра и колени, затем как можно быстрее выхожу из трусиков. Я достаю «Божественную комедию» с полки, складываю их внутрь и резко закрываю книгу с громким звуком.

Когда смотрю позади себя, Бен наблюдает за мной. Возможно, он слышал, как я закрыла книгу, и знал, что уже можно смотреть... Или, возможно, наблюдал за мной всё это время. Я слишком напугана, чтобы спросить.

— Он никогда их не найдёт, — замечает он и встаёт, чтобы подойти ко мне. — Не думаю, что он прочитал хоть одну из этих книг.

— Ты прав, — говорю я, злорадствуя, — это идеальное преступление.

Он смеётся, и вдруг из коридора слышатся голоса, фрагменты разговора доносятся в комнату: