Чтение онлайн

Но я не возражаю. Вместе с дождем приходит тепло, не такое сильное, как бывает здесь в середине лета, но достаточно теплое для плана, который я обсуждаю сегодня вечером.

Прошло два месяца с тех пор, как я впервые начал работать волонтером с Мэдисон. Я выдержал два месяца общения с нашей зарождающейся группой друзей, заставляя себя держать дистанцию между нами и следить за тем, чтобы мои руки оставались при себе как можно дольше. Мы постоянно переписываемся. Мы строим отношения, которые ни один из нас не признает.

Ее семья до сих пор не знает о нас, и, если не считать того трюка, который я провернул в закусочной, я уважаю этот факт. Ей не нужно настаивать на том, чтобы я парковался за квартал от ее дома, когда подвожу ее домой. Я делаю это, потому что не хочу усложнять ей жизнь. Делаю это, потому что время, проведенное с ней, — лучшая часть моей недели, потому что, когда она в моей машине, я чувствую себя...

Не могу закончить мысль.

Я в полном беспорядке.

С того пикника, когда она спросила меня, нахожу ли я ее привлекательной (в гипотетическом смысле), мы не говорили о чувствах, не говорили о романтике, соблазнении и желании, которое мне приходится подавлять каждый раз, когда я нахожусь в десяти футах от нее. Я хочу целовать ее все время — в том коридоре в закусочной, когда она свернулась калачиком на диване рядом со мной в доме Энди на ночь кино, когда читала вслух историю детям в библиотеке, когда она надела зеленое платье в тон ее глазам.

Я падаю, хотя пытаюсь убедить себя в обратном.

Ради всего святого, я должен был найти ей другого парня для свидания.

Энди находит все это смешным. Он считает, что на этот раз я действительно вляпался.

— Это так поэтично, разве ты не видишь? Вселенная, наконец, расставляет все по своим местам для таких, как я. Все эти годы мне приходилось терпеть, как женщины бросаются на тебя. Теперь ты хочешь Мэдисон, а она не хочет тебя. Нет, подожди, она не может хотеть тебя. Есть разница, и ты должен следить за своими манерами. Ты хотя бы поцеловал ее?

— Убирайся из моего кабинета.

— О, боже, ни одного поцелуя? Ты ведь думал об этом?

— Я собираюсь физически удалить тебя.

— Хотел бы я посмотреть, как ты попытаешься — я тяжелее, чем кажусь. Итак, каков твой план? Оставаться в дружеской зоне? Спорим, ты никогда не был здесь раньше. Это отстой, не так ли? Страдать изо дня в день и знать, что из этого ничего не выйдет.

Тогда я встаю из-за стола, готовый выполнить свое обещание насильно выгнать его.

Энди вскакивает на ноги и протягивает руки, чтобы оттолкнуть меня.

— Эй, эй. Хорошо, я слышу тебя громко и ясно. Ты явно одержимый мужчина.

Я резко останавливаюсь и упираю руки в бока.

— И что ты собираешься с этим делать? — спрашивает он.

— Я не знаю.

Он качает головой, весь юмор исчезает из его глаз.

— Я тебе не верю. На первом курсе юридического факультета ты уже набросал пятилетний план развития нашей фирмы. Ты всегда на десять шагов впереди всех вокруг. Так работает твой мозг. Ты хочешь Мэдисон — неужели ты не будешь бороться за нее?

Его слова были постоянным издевательством в течение всего оставшегося дня.

Буду ли я бороться за нее?

Это сложная ситуация. Я не нравлюсь ее семье, и я мало что могу с этим поделать. Я не могу избавиться от своей фамилии или сделать себя кротким. Не могу преуменьшить свою сущность и даже не буду этого делать, чтобы добиться их признания. По правде говоря, половина того, что они предполагают, верно. Я действительно вырос в привилегированном положении, и весь мир был у меня под рукой. Но смерть моей мамы помогла мне понять, что самое важное в жизни. Я хочу семью. Я хочу иметь дом, который будет домом, а не пустой оболочкой. Я хочу любить кого-то так, как любили друг друга мои родители — в горе и в радости, в болезни и в здравии.

Что касается моих первоначальных сомнений по поводу того, подхожу ли я ей... ну, может быть, я достаточно эгоистичен, чтобы больше не беспокоиться об этом. Мэдисон сказала, что ей нужен хороший парень, но ее никогда не раздевали... не соблазняли... не желали. Откуда она знает, чего хочет?

Может быть, я просто должен показать ей.

***

Позже тем же вечером я стою перед ее домом с камнем в руке. Честно говоря, я не могу поверить, что делаю это. Ее отец может все еще не спать. Сосед может заметить меня. Я могу неправильно оценить свои силы и разбить стекло.

Машина поворачивает за угол, и я резко сажусь вниз, прячась за кустами, пока задние фонари автомобиля не тускнеют. Это просто смешно. Если бы Мэдисон жила одна, я бы сейчас не чувствовал себя подростком. Я мог бы просто позвонить ей и сказать, чтобы она вышла, но мне кажется, что это больше соответствует ее плану. Она хочет, чтобы я сделал ее плохой. Что может быть хуже, чем улизнуть из дома родителей?

Я поднимаюсь на ноги.

— Мэдисон, — шиплю я, стараясь не выдать себя.

Ничего.

Еще одна машина. Еще несколько минут в кустах. Бродячий енот замечает меня и оценивающе смотрит.

Я отгоняю его и снова встаю на ноги.

— Мэдисон! — кричу я на этот раз чуть громче и вслед за этим аккуратно бросаю камень. Вздрагиваю, ожидая, что стекло вот-вот разобьется, но камешек тут же отскакивает. Такое умение. Такое мастерство. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, не наблюдает ли енот.

Шум над головой привлекает мое внимание, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как открывается окно. Мгновение спустя оттуда высовывается голова Мэдисон.

— Бен? — шепотом кричит она. — Какого черта ты делаешь? Ты раздавил азалии моего отца.

Неважно. Просто еще одна причина для его ненависти ко мне.

Я отмахиваюсь от нее.

— Давай. Ты ускользаешь тайком.

Она смеется, а затем закрывает рот рукой, опасаясь шума. Мы оба молчим и ждем. Через минуту в доме все еще тихо. Мы не разбудили ее отца. И все же.

— Мой папа лег спать всего несколько минут назад, — объясняет она.

— Тогда веди себя очень тихо, когда будешь спускаться.

— Ты сейчас серьезно? Я не уверена, что смогу вынести еще одну травму головы. Почему бы мне просто не выскользнуть через парадную дверь?

Конечно, она могла бы на цыпочках спуститься вниз и пройти через парадную дверь, но эта ночь не для того, чтобы играть в безопасность. Ее окно выходит на покатую крышу. Она может легко выйти, а затем подойти к краю и спуститься вниз. Я буду находиться внизу, готовый облегчить ее спуск.

Конечно, когда я объясняю ей это, Мэдисон не выглядит убежденной.