Чтение онлайн

Как ты шлифовал свой?

Например, копил деньги на группу. Я видел, что если я не куплю барабаны, никто не купит. У Баала были другие приоритеты, другие расходы. А у меня была определенная цель. В конце концов я их купил.

С барабанами, наверное, сложно было играть дома?

Мы переместились в школу. Расположились в холле. Шансов на более-менее сносную акустику никаких не было. Условия были плохие, но мы играли. В школе сделали нашу первую запись, Endless Damnation. Принесли магнитофон — тот самый, который мы с братом приставляли к динамику телевизора. Перед каждой песней мы в полной тишине ждали четырех ударов палочек Баала и начинали запись. А перед записью очень много репетировали. Все должно было быть просто идеально, у меня был на этом пунктик. Каждая ошибка сопровождалась вспышками ярости.

В какой момент ты осознал, что Behemoth стал настоящей группой?

Когда мы отправились в студию. Сэкономили деньги на запись The Return of the Northern Moon. Однако мы не были к этому готовы. Баал считал, что это фальстарт и мы должны лучше сыграться. А я горячился. Хотел скорее услышать нормально записанные плоды многомесячной работы на репетициях.

Кто был прав?

Баал. Это был огромный стресс. Мы были еще зеленые. Нам было по шестнадцать лет. Баал играл на электронных ударных. Видел их в первый раз в жизни. У него возникли проблемы с удержанием нужного темпа. Пэды отбивали совершенно не так, как мембраны. И мы не совсем понимали, как быстро под это подстроиться. Но чувствовали, что это наше назначение, что мы рождены, чтобы играть. Кто-то мудрый однажды сказал, что детский рисунок намного ценнее любой самой достоверной копии Пикассо. Важна его подлинность. Поэтому у. меня такое трепетное отношение ко всему, что я сделал. Как и к первым записям Behemoth.

Какую же вы получили отдачу от своих записей?

Прослушивание их стало праздником. Сопровождалось сильными эмоциями. Мы слышали ошибки, но впитывали музыку в ее совокупности. Недоработки не имели значения. Чтобы записать кавер Hellhammer, нам нужен был текст. Но откуда мы могли его взять? У нас не было оригинального альбома. Это сейчас есть Интернет, откуда за минуту можно все скачать. Та же ситуация была и с кавером Mayhem. На самом деле, в тех песнях нет слов. Хрен его знает, что я там пою.

Запись делал Томаш Краевский из Pagan Records.

Первый профессионал на нашем пути. Издавал отличный англоязычный журнал, Holocaust. Я выслал ему Endless Damnation. Ему понравилось. Однако он знал, что мы только зародились, и не захотел подписывать контракт. Но я, отчаянный, выслал ему и следующий материал.

Отчаянный?

Да. Кассету должна была записать гданьская фирма Bestial Records. Чувак, который ее вел, долго нас обманывал. Мы ездили к нему домой каждый день и каждый раз целовали дверь. У нас не было телефонов, тем более мобильных. Нужно было сесть в поезд и ехать. От этих двухчасовых неудачных путешествий меня тошнило. Мы оставляли ему записки в дверях. Проходили недели, месяцы… Я взял дело в свои руки и выслал материал Тому. Он был в восторге. Заметил, какой огромный шаг мы совершили, и сделал нам первую профессиональную запись.

Как человек ты тоже сделал огромный шаг? Быстро вырос?

Я изменился. Музыка стала для меня самым главным. Она определяла мою жизнь. Я отпустил волосы, одевался в кожу и футболки любимых групп. Стал членом субкультуры. Вошел в мир андеграунда.

Были у тебя проводники в этот мир?

Мира и Яцек. Эта пара пережила все возможные бури и штормы. В прямом и переносном смысле. В течение многих лет Мира плавала на паромах в Швецию, а Яцек был морским офицером. Сейчас они женаты. Они были уже вместе, когда я, пятнадцатилетний, постучался в их дверь. Издавали англоязычный журнал Esoteric. Именно в их доме я открыл мир наичернейшего метала. У них были сотни, может, тысячи кассет. У них я раздобыл демо Beherit, Blasphemy, Mortuary Drape. Они обучали меня. Записав Endless Damnation, я побежал к ним и с гордостью вручил свою запись.

Она им понравилась?

Мира ушла от ответа, сказав, что демо занимается Яцек, которого как раз нет дома… Это были мои крестные родители в метале. Благодаря им я познавал музыку. И жизнь. Именно в их доме прошли мои первые большие вечеринки.

Мало того, что они пичкали тебя дьявольщиной, так еще и алкоголь под нос подсунули.

У Миры был день рождения. Я решил пойти. В одной комнате она праздновала со своей семьей, а в другой сидели мы с Яцеком и слушали музыку. Мне давали всякие непривычные вкусные напитки. В конце концов, я собрался домой. Дверь открыл отец. Это все, что я помню. Очнулся утром. Под головой полотенце, тазик рядом с кроватью. Каждый день отец оставлял мне записки с домашними заданиями, которые я должен был сделать: «Вынеси мусор, помой посуду», — в таком духе. На этот раз добавил пункт: «Вымой подоконник соседки снизу». Я спустился к ней, улыбнулся и поздоровался. Она, тоже с улыбкой, поздоровалась в ответ. Увидев тряпку у меня в руке, впустила войти. Я вытер блевотину. В первый раз… и не в последний. С Мирой и Яцеком мы до сих пор друзья. Весной 2012 года мы играли с Vader на концерте в честь шестьсот шестьдесят шестой годовщины присвоения Быдгощу статуса города. Они приехали на концерт. Их присутствие для меня было очень важно.

Поделились впечатлениями?

На этот раз Мира не собиралась убегать от ответа. «Бля, было охренительно!» Коротко, но искренне. Я почувствовал себя как ученик, оцененный своим учителем. Мне очень повезло с людьми, которые указывали мне путь. Я впитывал их знания. Сейчас они стоят у сцены и подбадривают меня. Невероятно, куда завела меня судьба. Подростком я знал, что хочу играть музыку. Но даже не мечтал об успехе, к которому привела эта дорога. Я ценю людей, которые смотрели на меня с плакатов на стенах моей комнаты. В Быдгоще мы играли с Vader. Их лидер, Петер, вышел из поколения перед моим. Он торил тропу. Сейчас мы выступаем вместе. Я рад, что он в хорошей форме и не забывает о том, кто он есть. Недавно я встретил Роба Каджано. Он подошел ко мне и сказал: «Видел ваше выступление на Бемово. Охренительно!» Он легенда, он может никому не говорить таких слов. Это все показывает мне, что мы не группа для одного поколения, одной конъюнктуры и моды. Мы нечто большее. Таких историй много. Взять хотя бы Кинга Даймонда…

Ты с ним знаком?

Да, хотя больше я подружился с музыкантами его группы. Сам он держался в стороне. Мы открывали концерт в одном из его американских туров. Перед самым входом в клуб остановился лимузин… Я помню, как я познакомился с его музыкой. Это было еще до того, как я окунулся в метал. К брату пришел приятель, Яцек Дониевский. Посмотрел на меня лукаво и вытащил из-за пазухи ужасно раздолбанную кассету. И сказал: «Адам, это музыка сатанистов». Я вытаращил глаза. Послушно сел и замер… Из динамиков послышались звуки колоколов, дождя, костельного органа. Зазвучала молитва на иностранном языке. Потом гитары, ударные и этот незаурядный фальцет. Я был загипнотизирован. И немного испуган. Яцек забрал кассету с собой, но впечатление осталось на многие месяцы. Через несколько лет я наткнулся на альбом Don't Break the Oath культовой датской группы Mercyful Fate. И нашел ту песню. А через двадцать лет я сыграл на одной сцене с обладателем того бесовского голоса.