Чтение онлайн

У елки, сосны и лиственницы сучки обрубали мужики, их сортировали, толстые откладывали на дрова или для временных стоек, мелкие сучки складывали отдельно для костра (сжигать сучки разрешалось только зимой), так что все сучки пришлось таскать нам с матерью в кучу, чтобы потом сжечь.

Когда были пацанами и пацанками, отец с ремнем нам втолковывал уроки «экологии» (такого слова «слыхом не слыхивали»): «Пока вас жареный петух в зад не клюнул, запомните, летом в лесу костры разводить нельзя!» Правда, мы их и не разводили. Устраивали прощальные костры в пионерском лагере и когда ходили в походы с учителями.

Такое же «внушение» было по поводу заготовки кедровых шишек, что «шишкарить» можно только после 15 августа и брать те шишки, которые упали на землю от удара лесиной по стволу кедра. Ни в коем случае не лазить на него: во-первых, сучки очень хрупкие, во вторых, если шишки рвать руками, можете сорвать зародыш, из которого вырастет шишка только через четыре года». Некоторые не знали этого, (а может не хотели знать), все-таки лазили и не редко убивались. Даже в природе предусмотрено: таким способом сохранить свое потомство. Говоря о «кладовых» белок и мышей, мы без всякого «внушения» никогда не разоряли их. В момент удара по стволу с кедра падает столько шишек, что не успеваешь отпрыгивать; не защитив свою голову, можно набить и себе настоящих «шишек».

В начале весны привезли дрова и весь лес в «хлыстах» (неошкуренные деревья без сучков) на огород, где будет строиться «времянка». В выходные дни вдвоем с матерью ходили шкурить деревья, где скобелем, где топором, пилили метровые чурки пополам на дрова. Я уже владела топором в совершенстве: могла «классно» подтачивать карандаши, а если еще «пройдешься» нулевочкой (наждачная бумага), то просто получается «Люкс».Заказов было «море». Никаких затачивающих машинок в то время не было.

Мужики-помощники тоже приходили в выходные дни, когда была возможность, приходили и на неделе, подбирали бревна для сруба «времянки», шкурили их, пилили по размеру.

Прошло около двух месяцев, как привезли лесоматериал, а уже был готов сруб для «времянки», осталось пометить, разобрать и положить его на мох, никогда не гниющий. Зная, как действует «жидкий доллар» на производительность труда (с успехом применяемый мной в будущем при «авралах») у отца разыгрался «аппетит»: «А не заготовить ли срубы для бани и стойки пока нельзя драть мох из за снега, который в лесу лежит дольше не тая». Так и сделали!

Школу пока тоже никто не отменял и нам, как старшеклассникам-комсомольцам, поручили шефство над первоклассниками. Классы были переполнены, приходилось малышам даже втроем сидеть за партой. Учителя нам давали план: «На чтообратить внимание в первую очередь», и надо отдать должное, у нас это получалось, особенно у ребят. Мы объясняли, как правильно сидеть за партой, на каком расстоянии держать голову от тетради или книги, как писать палочки для прописных букв. С помощью рисунков, иногда смешных, изучали печатные буквы. Уроки арифметики «преподавались» на конфетах– «голышках» (не завернутые в фантик круглые и подушечки). Называли нас «вожатыми», затем полное имя и из какого класса. Сами же готовились к экзаменам после восьмого класса. Нас «грела» одна мысль: что после экзаменов пойдем в поход по родному краю, но уже без учителей и с настоящими ружьями.

Как только сошел снег, сходили за мохом, подсушили его.Мужики разобрали срубы, заготовили камни на фундамент под «времянку» и приступили к их сборке.

У нас, у школьников начался ответственный период сдачи экзаменов, мне уже было не до участия в строительстве. После экзаменов некоторые покинули родную школу, а те, кто остались, перешли в девятый класс.

Наконец-то наступило долгожданное лето-время походов и знаменитой в ту пору игры «лапта». Игры в «русскую» лапту и «круговую» были по значению одинаковые, только в «круговой» меньше беготни, и в которой могли участвовать молодые женщины (первородки) на первой половине срока беременности. Тетки-«болельщицы», у которых были свои дети, возмущались: «Совсем уж с ума посходили, брюхатые стали играть, вывалится же все», но ничего ни у кого не вываливалось! Мячики для игры мастерили сами и по жребию, вовнутрь которых закладывался гладкий камень, затем этот камень обшивался новой брезентовой тканью в несколько слоев диаметром семь сантиметров «суровыми» нитками. С этих же ниток крючком вязалась «покрышка», как у футбольного мяча, которой хватало на четыре – пять игр. После превращения «покрышки» в «лохмы» она заменялась на новую. Запасных «покрышек» было не менее десяти. Цель игры: чтобы «мячик» не попал в тебя, когда бежишь. Когда появились прорезиненные мячики, от самодельных отказались, слишком «муторное» это дело– их шить. В этой игре участвовали мужчины в возрасте до тридцати лет, которые нам казались «стариками».

К походу по изучению родного края готовились тщательно по списку, чтобы ничего не забыть, все-таки уходили «надолго» три-четыре дня, не более, с компасами и с настоящими двустволками, обязательно сообщали лесничему маршрут. В школе проходили «военное дело», чтобы парни не были «белыми воронами» в Армии. Ребята стреляли хорошо, мы девчонки – «так себе», нам не нравилась «отдача». В походе принимали участие от восьми до двенадцати человек, как везде– большинство ребята. За лето три – четыре раза ходили в поход. Спали в охотничьих домиках или в сторожках.

Мы еще захватили то время, когда охотничьи домики и сторожки были чистыми, с запасом дров и растопкой (бересто от березы), солью и сухарями, подвешенными в мешочке за рогатину к потолку, уходя, мы оставляли все в таком же виде.

Через шесть лет на заготовке подтоварника для подмостей пришлось увидеть ужасающую картину: полусожженные сторожки были превращены в отхожие места блевотиной и говном. Таких нелюдей– вражин в детстве точно не «пороли».Очень жаль, что не было и нет такой силы, чтоб за такие сверхпакостные дела наказание свершалось бы моментально. У этих нелюдей нет ничего святого-пусть их перевернет в гробу, если они сдохли!

В походе вели записи в дневниках, журналах, отмечали на контурных картах, где мы находимся, описывали склоны горок, собирали необычные камни, чтобы потом писать сочинение: «Как я провел(а) лето» Командный пункт (КП) находился в охотничьем домике или сторожке, находящихся вблизи речушки или ключа, возле которых разводили костер. Обед готовили на костре ребята, по двое. Мы девчонки уходили от костра вглубь леса в сопровождении двух «бойцов-стрелков». Остальные ребята -«запасники», вооруженные до «зубов», лазили везде, что им было интересно, тем и занимались, иногда ничем, просто валялись или загорали в зависимости от погоды. Когда от костра звали на обед-палили из ружья один раз. Когда было что-нибудь серьезное– палили два раза «на помощь», но в любом случае ответный один выстрел был обязателен, если ответного выстрела не последовало, то тут должны идти на помощь «запасники». Ну и были соответственные шутки: придешь «на помощь», а у них на счет обеда и «конь не валялся»,– лежа играют в шахматы и думают: «Как поставить «мат» в три хода?» Когда приходили из похода, то опять же сообщали лесничему.

В это же лето 1955 года мы всей семьей перебрались из барака во «времянку». Перебрали и поставили баню, стайку с сеновалом, приобрели корову и куриц. Сколько было радости от такого простора, было где читать книги, в основном, на сеновале, а читала я много, наверное, оттого, что не давали читать– «запретный плод всегда сладок». С коровой добавилось работы: покос, надо было больше таскать воды из колодца за сто метров. Разрешающих бумаг на строительство дома как не было, и нет.

Отец, посовещавшись с мужиками, решил строить дом: «Будь, что будет. Неужели хватит совести выгнать из «времянки» с такой семьей?» А могли бы выгнать и очень легко. Притащили мох для дома сушить, приготовили камни для фундамента и начали копать траншею-основание. Пока тепло, надо было залить фундамент. Мужики приступили к сортировке бревен для сруба.

В нашей ребячьей компании добавились ребята постарше, среди них были трое, владеющие музыкальными инструментами. Так появились у нас гармонь-двухрядка, баян и аккордеон, от которого просто «сходили с ума».

Днем, пока светло, играли в «лапту», в «волейбол»; вечером пели песни и плясали под частушки. Устраивали «перепляс» – кто кого перепляшет. Некоторые ребята могли плясать больше одного часа, но только с кем-то в паре, в течение часа участник «перепляса» мог сменить до пяти –шести партнеров или партнерш под задорные частушки или прибаутки.

В это же лето начали пробовать «ходить» на танцы в парк под духовой оркестр, который располагался на сцене под круглой крышей в виде одной раскрытой створки «ракушки». Сама танцевальная площадка была огорожена и сделана из длинных досок толщиной пятьдесят миллиметров – «пятидесятка», (для строителей это понятно) и шириной триста пятьдесят миллиметров, но без «шпунта и гребня», получался пол с «провесами».

Вот какая-нибудь пара, да еще под «мухой» (чуть-чуть выпивши) начинает кружиться в «вальсе» и может запнуться об этот самый «провес». Из-за неустойчивости начинаются непредсказуемые движения. Пара даже может упасть, здесь и происходит самое смешное со всеми двусмысленными подсказками и советами, а нам того и надо, лишь бы от души похохотать. Оркестр продолжает играть, нас же выгоняют с танцплощадки со словами: «Малы еще ходить на такие танцы!» Больше всего и бегали на танцы из-за этих смешных сцен.