Чтение онлайн

— Перестань, Кирсти, — вырвалось у Эстер. — Не хочу тебя слушать! Зачем вспоминать весь этот ужас?

— Затем, что он опять здесь, совсем близко. Больше ничего говорить не стану, но предупреждаю тебя — не доверяй никому, даже тому, кого, как тебе кажется, ты хорошо знаешь и в ком уверена. Берегись меня, берегись Мэри, берегись своего отца и Гвенды Воэн — тоже.

— Подозревать всех? Разве я смогу так жить?

— Хочешь знать мое мнение? Уезжай из этого дома.

— Сейчас не могу.

— Почему? Из-за молодого доктора?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, Кирсти. — Щеки Эстер вспыхнули.

— Я говорю о докторе Крейге. Очень приятный молодой человек. И врач он хороший, такой внимательный, добросовестный. Считай, тебе повезло. И все-таки, думаю, лучше бы отсюда уехать.

— Чепуха! — раздраженно выпалила Эстер. — Чепуха, чепуха, чепуха! Ох, и зачем только этот Колгари сюда явился!

— Вот именно, — подхватила Кирстен. — Глаза бы мои его не видели.

Лео Аргайл подписал последнее из писем, которые перед ним положила Гвенда Воэн.

— Все? — спросил он.

— Да.

— Неплохо сегодня поработали.

Гвенда наклеила марки и собрала письма в стопку.

— Тебе не кажется, что сейчас самое время отправиться за границу? — спросила она.

— За границу? — рассеянно переспросил Лео Аргайл.

— Да. Разве не помнишь? Ты же собирался поехать в Рим и в Сиену.

— Ах, да-да, конечно.

— Хотел ознакомиться с архивными документами, о которых тебе писал кардинал Массилини.

— Да, помню.

— Может быть, забронировать билет на самолет или предпочтешь поезд?

Будто вернувшись мыслями откуда-то издалека, Лео Аргайл посмотрел на Гвенду и слабо улыбнулся.

— Кажется, тебе не терпится избавиться от меня, Гвенда?

— Ах, нет, дорогой, нет.

Она поспешно подошла к нему, опустилась на колени у его кресла.

— Я бы никогда с тобой не расставалась. Никогда. Но.., но, думаю.., думаю, лучше тебе отсюда уехать после.., после…

— После того, как здесь появился доктор Колгари?

— Лучше бы он вообще не являлся, — сказала Гвенда. — Пусть бы все оставалось как было.

— Значит, пусть бы Жако был осужден за преступление, которого не совершал.

— Но мог бы совершить. В любую минуту мог бы. По-моему, это чистая случайность, что он его не совершил.

— Удивительно, — задумчиво проговорил Лео. — Я ведь никогда по-настоящему не верил, что Жако на это способен. Конечно, пришлось сдаться, улики были неопровержимые. Но все равно мне не верилось.

— Почему? Ведь Жако всегда был такой необузданный.

— Да, это правда. Лез в драку с другими детьми, чаще всего с теми, кто слабее его. Но я и вообразить не мог, что он осмелится поднять руку на Рейчел.

— Почему?

— Он ее боялся, — сказал Лео. — Она у всех вызывала почтение. И Жако не был исключением.

— Не кажется ли тебе, — проговорила Гвенда, — что именно потому и… — Она умолкла.

Лео вопросительно на нее посмотрел. Она слегка покраснела, сама не понимая почему, и отвернулась. Потом встала и подошла к камину. «Да, — подумала она, присев на корточки и протягивая руки к огню, — Рейчел у всех вызывала почтение. Такая самодовольная, уверенная в себе, настоящая пчелиная матка, которая всеми нами распоряжается. Кто-то, сам того не осознавая, мог хватить ее кочергой, только бы заставить умолкнуть раз и навсегда. Рейчел всегда права, Рейчел лучше всех все знает, Рейчел всегда своего добьется».

Гвенда вскочила на ноги.

— Лео, — позвала она, — нельзя ли.., нельзя ли нам пожениться, не дожидаясь марта?

Лео поднял на нее взгляд, потом как бы через силу проговорил:

— Нет, Гвенда, нельзя. По-моему, это не слишком разумно.

— Почему?

— Мне кажется, не стоит ничего предпринимать сгоряча.

— Что ты хочешь сказать?

Гвенда подошла к нему, снова опустилась на колени.

— Лео, что ты хочешь этим сказать? Объясни мне.

— Только то, что я уже сказал, дорогая, — не следует действовать сгоряча.

— Но в марте мы ведь поженимся, как собирались?

— Надеюсь… Да, надеюсь.

— Ты говоришь так, будто не уверен в этом… Лео, тебе уже все равно?

— Ну что ты, родная. — Он положил руки ей на плечи. — Ты — единственное, что у меня есть на свете.

— Ну, тогда… — нетерпеливо проговорила Гвенда.

— Нет. — Лео поднялся. — Нет. Пока еще нет. Надо подождать. Мы должны быть уверены.

— В чем?

Он ничего не ответил.

— Ты ведь не думаешь… Не можешь ведь ты думать… — заговорила Гвенда.

— Я.., я ничего не думаю, — сказал Лео. Дверь отворилась, и вошла Кирстен Линдстрем с подносом, который она поставила на письменный стол.

— Чай, мистер Аргайл. А для вас, Гвенда, принести чашку сюда или будете пить внизу?

— Сейчас спущусь в столовую. Письма я уношу. Их надо отправить.

Чуть дрожащей рукой Гвенда взяла только что подписанные Лео письма и вышла. Кирстен Линдстрем посмотрела ей вслед, потом обернулась к Лео:

— Что это вы ей сказали? Она сама не своя.

— Ничего. — Голос у Лео был утомленный. — Ровным счетом ничего.

Кирстен Линдстрем пожала плечами и удалилась, не сказав более ни слова. Тем не менее весь ее вид выражал очевидное неодобрение. Лео вздохнул и откинулся в кресле. Страшная усталость навалилась на него. Он налил себе чаю, но не притронулся к нему. Сидел, глядя перед собой невидящим взглядом. Ему вспоминалось прошлое.

Общедоступный клуб в восточной части Лондона, устройством которого он был тогда увлечен… Именно здесь он впервые встретился с Рейчел Констем. Она как живая стояла сейчас у него перед глазами. Среднего роста и довольно ширококостная, она была одета в дорогое платье, чего он в то время еще не умел оценить. Правда, это платье не прибавляло ей элегантности. Девушка с круглым серьезным личиком, пылкость и простодушие которой так его привлекали. Как много предстояло сделать, как много на свете такого, чем просто необходимо заняться! Она говорила хоть и бессвязно, но с такой горячностью, которая не могла не вызвать у него сочувствия. Ибо он тоже считал, что им предстоит много свершений, ради которых и стоит жить. Впрочем, он умел смотреть на вещи с известной долей иронии, и поэтому не был уверен в том, что их достижения всегда так уж велики и бесспорны. Зато у Рей-чел не было никаких сомнений. Если сделать то-то и то-то, обеспечить средствами такое-то заведение или общество, то желаемый результат последует сам собой.

Теперь-то он понимал, что она никогда не считалась с самими людьми. Она воспринимала их исключительно как часть некой умозрительной проблемы, которую ей надо решить. Ей было невдомек, что каждый человек — это личность, что у каждого есть свои особенности. Он, помнится, говорил ей тогда, что не следует ожидать слишком многого. Но она всегда рассчитывала на самый блестящий результат, хотя и уверяла, что это не так. Да, она всегда ожидала слишком многого и поэтому постоянно испытывала разочарование. Он сразу в нее влюбился и был приятно удивлен, узнав, что она дочь богатых родителей.