Чтение онлайн

— Прошу к столу, это дело нужно отметить, — Хуан позвал всех к длинным столам и начался пир. Который затянулся на целый день и ночь. Ни для кого не было секретом, что за всё заплатил я, так что ели и пили вволю, а тосты в мою честь то и дело поднимались за столом. И пусть большинство были неискренними, мне было всё равно, я стал маркизом, так что теперь можно было назначить и дать земли баронам, которые совершенно точно это давно заслужили.

А потому, едва я вернулся с пьянки, как не стал откладывать дела в долгий ящик и прямо в таверне собрал всех своих людей, которые не понимая, что происходит, столпились в большом помещении.

— Сеньор Альваро, сеньор Алонсо, — обратился я к своим управляющим, — прошу вас подойти ко мне и встать на одно колено.

Изумлённые дворяне это сделали, и Бернард подал свой меч, который мне пришлось держать двумя руками из-за его тяжести, к тому же следить, чтобы я не порезал им своих новых вассалов.

— От имени короля, Его высочества Хуана II, а также своей волей маркиза Балеарского, я дарую титул барона Менорского с владением острова Менорка, сеньору Альваро Парету, носите этот титул с честью барон, как пусть носят его и ваши потомки, — я коснулся мечом его плеча и видя, как расширяются его глаза, перешёл к Алонсо.

— От имени короля, Его высочества Хуана II, а также своей волей маркиза Балеарского, я дарую титул барона Ибирийского с владением острова Ибица, сеньору Алонсо Парету, носите этот титул с честью барон, как пусть носят его и ваши потомки.

— Сеньор Иньиго, — сеньор, то есть тьфу, теперь уже барон Альваро, потрясённо смотрел на меня, как, впрочем, удивлёнными были все вокруг, кроме графа Латаса, который с лёгкой улыбкой стоял сбоку от меня.

— Не забыли слова вассальной клятвы? — ехидно поинтересовался я у обоих, и оба дворянина, тут же мне её принесли, а я заверил их, что их вольности буду теперь свято блюсти, как и свои.

Оба новоявленных барона поднялись на ноги, принимая поздравления от Сергио, слуг и наёмников.

— Здесь есть ещё один человек, которого я бы хотел сегодня отблагодарить за верность мне, — я повернулся к Бернарду, — боюсь мой друг, Тоскана нам пока не светит, так что иди сюда и вставай на оба колена.

Все в таверне замерли, такое случалось крайне редко, особенно не на поле боя. Швейцарец, выпучив на меня глаза, сделал, что я велел.

— Я делаю тебя рыцарем, — сократил я официальную формулировку и коснулся его плеча мечом, — а также дарую титул барона Форментерского с владением острова Форментера. Носите этот титул с честью барон Бернард Готфрид фон Ландаману, как пусть носят его и ваши потомки.

Вассальную клятву швейцарец не знал, но её ему тут же подсказали, и он со слезами на глазах, путаясь в словах, её всё же произнёс, вставая с пола уже не только дворянином, но ещё и бароном. Первыми его конечно же стали поздравлять граф Латаса и ещё два барона, затем все остальные.

— Хозяин! — крикнул я, — еды и вина, всем, кто бы ни подошёл к таверне! Мы отмечаем три титула людей, заслуживших их своей верностью!

— Да здравствует, сеньор Иньиго! Да здравствует, сеньор Иньиго! — тут же заорали все, а особенно Бернард, который всё ещё не мог поверить в случившееся.

— Славься, маркиз Балеарский! — тост барона Альваро подхватили следующим, и я кланяясь и махая всем рукой пошёл в свою комнату, поскольку мне нужно было отдохнуть.

Паула, глядя на меня счастливыми глазами, помогла раздеться.

— Вы уже маркиз, мой господин, — погладила она мою руку, — я так рада за вас!

— Это не предел моих мечтаний дорогая, — я одной рукой приблизил её к себе и обнял, — не думай, мы найдём тебе тоже мужа с титулом, чтобы ты заняла достойное место в обществе, соответственно своим талантам.

— Иньиго, я всегда знаю, что вы не оставите меня без награды, — девушка мне улыбнулась и потянувшись, поцеловала в щёку, — и приму любое ваше решение.

— Лучше бы было, если бы ты сама кого-то полюбила, — я задумчиво на неё посмотрел, — я не хочу неволить тебя.

— Время покажет Иньиго, — улыбнулась мне девушка, осторожно целуя меня.

— Хм-м-м, я не помешал? — раздался голос граф Латаса.

Паула с сожалением от меня отстранилась и встав с кровати, поклонилась графу.

— Конечно нет Сергио, проходи, — показал я ему рукой на стул, а девушка вышла из комнаты.

— Я наконец понял, о каком награждении ты говорил, — улыбнулся он, садясь рядом, — все несомненно, достойные люди.

— Ты собрался? — поинтересовался я у него, на что граф кивнул.

— Теперь меня точно ничего не держит здесь, я отплаваю уже завтра.

— Отлично, — я благодарно на него посмотрел, — ещё раз спасибо, мне правда больше некого послать, кроме тебя. Слишком высок уровень встреч.

— Я прекрасно тебя понимаю, — согласился он, — ты сказал это шаг к моему герцогству?

— Да, осталось совсем немного, чтобы закончить дела в Остии, оставив там производство целиком на управляющего Анджело ди Якопо Тани, который должен туда прибыть из Лондона, затем дождаться возвращения из Майнца сеньора Веспазиано да Бистиччи, а также твоего из Португалии, чтобы полностью закрыть все свои обязательства, данные перед выборами папы и мы можем с тобой полностью посвятить себя нашей основной цели, завоеванию земли, для того чтобы стать герцогами.

— Было бы неплохо, — согласился он со мной, — главное, чтобы король Кастилии не забрал наши завоевания себе.

— Будем действовать осмотрительно, — вздохнул я, — меня там не очень любят, так что будем ещё и осторожны.

— Тогда ладно, маркиз, — с улыбкой протянул он мне руку, запястье которой я пожал, — до встречи.

— До скорой встречи граф, — улыбнулся я в ответ, — попутного вам ветра.

Он хмыкнул и пошёл на выход, а вместо него вернулась Паула.

— Вы отдыхать будете сеньор Иньиго? — она вопросительно посмотрела на меня.

Я потыкал пальцем вниз, откуда раздавались весёлые крики и слышался рёв песен.

— Постараюсь.

— Сейчас попрошу их быть потише, — она собралась уходить, но я её остановил.

— Не стоит портить людям веселье, — вздохнул я, — иди расскажи мне что-нибудь, я тогда может быстрее усну.

Паула быстро забралась ко мне в кровать и стала рассказывать о своём детстве. Это конечно были вовсе не те истории, под которые можно было спокойно уснуть, но хотя бы становилось понятно, откуда в её сердце поселилось столько жестокости.