Чтение онлайн

Камилла задумчиво на меня посмотрела.

— Вы серьёзно, синьор Иньиго? — спросила она.

— А ты хочешь? — удивился я, на что девушка просто кивнула.

— Ханс, позови пожалуйста синьора Фелипе, я видел его рядом с кораблём, — попросил я и вскоре рядом с нами появился рыцарь, доедавший свой обед.

— Что-то случилось, сеньор Иньиго? — поклонился он мне.

— Я выдаю замуж сеньориту Камиллу, — оповестил я его, — даю за неё приданое три тысячи флоринов.

Лицо рыцаря побледнело, сумма была такая, какую обычно давали за графиню не меньше, он потрясённо посмотрел на меня и затем перевёл взгляд на смущённую девушку.

— Я могу только порадоваться за сеньориту Камиллу, — глухо ответил он.

— Не понял, сеньор Фелипе, — трагично всплеснул я руками, — так вы за или против?

Он непонимающе посмотрел на меня, но тут к нему подошла девушка и взяла его руку в свою.

— Сеньор Иньиго, предлагает нам пожениться, — объяснила она ему на кастильском, на котором мы с ним только что разговаривали.

Глаза у рыцаря расширились от понимания.

— Тогда я за, сеньор Иньиго, — просто ответил он, а на его губах появилась улыбка.

— Определите дату, — улыбнулся я в ответ, — хочу погулять на вашей свадьбе до возвращения в Аликанте, поскольку вы сеньор Фелипе вряд ли вернётесь со мной до постройки хотя бы десяти кораблей.

— Вы даёте мне жену и сразу после свадьбы её отбираете? — вздохнул рыцарь, — это слишком жестоко сеньор Иньиго, даже для вас.

— Это значит сеньор Фелипе, что вам стоит поторопиться, — хмыкнул я, — выделю вам в нашем доме две комнаты, чтобы вы не ютились в одной.

Они поклонились мне и как были, держась за руки, так и отошли обсудить такое неожиданное изменение своей судьбы.

— Марта? — я повернулся к поварихе.

— Я подумаю, синьор Иньиго, — улыбнулась она мне.

Тут я перевёл взгляд на художника, который смотрел за происходящим с круглыми глазами.

— Ну что синьор Пьетро, за работу? — предложил я ему, на что он быстро закивал головой.

Мы подошли к мольберту и я взяв палитру, а также кисти, стал набрасывать море, док и корабль, который только строился. Мастер стоял сбоку и молча смотрел, за моей работой.

— Кто был вашим учителем, ваше сиятельство? — внезапно обратился он ко мне, — похоже на новую флорентийскую школу реализма, я уже встречал похожую технику.

— Вы правы мастер, меня учил фра Филиппо Липпи, — кивнул я, не отрываясь о работы.

— Могу определённо точно сказать вам, что если ваши рисунки углём мне вряд ли удастся превзойти самому, то с цветопередачей и работой с освещением я определённо смогу вам помочь.

— Значит, вы определённо точно наняты, сеньор Пьетро, — я повернулся к нему, откладывая кисти, — переезжайте в мой дом, так мы сэкономим нам обоим время.

— Буду вам благодарен ваше сиятельство, — художник мне низко поклонился, и показал на начало рисунка, — разрешите сразу покажу и объясню вам, что можно поправить?

— Конечно, — я приглашающе показал ему рукой на свой набросок.

— Дорогой ты слышал? — женщина всплеснула руками, — маркиз опять потряс всех, дав приданое за свою содержанку в размере трёх тысяч флоринов. Боже, он что деньги из воздуха достаёт? Как можно быть настолько богатым?

— Приезжие купцы дорогая, — вздохнул мужчина, сидящий напротив неё, — рассказали об источнике его богатств. Оказывается, что все квасцы, которые продаются по всей Европе, производятся на руднике, принадлежащем папе, а фамилии семей, которые контролируют процесс добычи и продажи думаю тебе многое скажут.

— Да? И кто же это? — удивилась женщина.

— Орсини, Колонна, Медичи, Борджиа и Мендоса, — перечислил супруг фамилии, которые не нуждались в особых представлениях, кроме последней.

— Так, я не поняла, если он маркиз, то его отец тогда герцог? — удивилась женщина.

— Вот тут вообще ничего не понятно дорогая, — отрицательно покачал головой супруг, — я узнавал, но Мендоса известны только в Кастилии, но не за её пределами. Единственный Мендоса, про которого знают за пределами Пиренейского полуострова — это наш маркиз.

— Вот бы пристроить так и наших дочерей, — вздохнула женщина, — с таким приданным, их расхватают, словно новенькие флорины.

— Слушай, — мужчина задумался, — ты же говорила, что ему понравилось Жюльетта?

— Ну по его лицу было видно, что он как минимум ею заинтересован, — кивнула женщина, — но с того самого вечера, он не предпринял ничего, в её направлении, так что возможно я ошиблась.

— Если он отдал свою содержанку замуж, — продолжил развивать идею, пришедшую ему в голову, мужчина, — ему ведь потребуется теперь новая женщина?

Супруга заинтересованно на него посмотрела.

— Предлагаешь предложить ему твою дочь на содержание, чтобы он дал хорошее приданое для наших дочерей?

— Почему нет, это обычная практика у богатых аристократов, — пожал плечами мужчина, которого тяготила дочь от первого брака, которую из-за её потемневшей кожи и небольшого приданного невозможно было никуда спихнуть, а также её брата-инвалида, с которым вообще непонятно было что делать. Он был прямой обузой для всех, кроме самой Жюльетты.

Женщина поднялась с места, обошла стол и обняла мужа.

— Дорогой, ты у меня гений! — поцеловала она его в макушку, — займись пожалуйста этим.

— Хорошо, только нам нужно согласовать сумму приданного, если он согласится, — довольно кивнул мужчина, — всё же родную дочь отдаю ему, не собаку.

— Конечно, будем биться с тобой за каждый флорин для наших крошек, — согласилась с ним женщина.

14 января 1460 A . D ., Генуя, Генуэзская республика

Вечером ко мне навстречу напросился Просперо Адорно с ещё тремя дворянами, и я дал ему своё согласие. С того самого давнего разговора на балу у губернатора он ни разу не давал о себе знать, так что я был удивлён сколько времени нужно было ему, чтобы обдумать моё предложение. Из того, что я видел в городе, французов в народе откровенно не любили, постоянно вспоминая о том, как было хорошо без них. При всём при этом партии Парижа, Милана, Арагона и Неаполя всё равно чувствовали себя неплохо, всем было будто всё равно под кого пойти ещё, лишь бы не оставаться у французов.