Чтение онлайн

Аиша лежала, завернувшись в шкуру, и слушала, как ее сердце постепенно успокаивается, а странная смесь чувств внутри кристаллизуется во что-то новое. Стыд был приглушен усталостью и… принятием. Страх отступил, уступив место сложному, незнакомому чувству, название которому она никак не могла подобрать.

Дарахо вернулся вечером, когда за окном уже давно стемнело. Его глаза нашли Аишу, он выдохнул, словно успокоившись, что она на месте и в порядке, и прошел к очагу, начал раздувать угли, чтобы приготовить ужин.

Мужчина был всего в метре от нее. Аиша втянула воздух. От него пахло лесом, и пряным приятным запахом. Дарахо не смотрел на нее, но его присутствие заполнило собой все пространство.

Аиша наблюдала за его движениями в полумраке. Сильные, уверенные руки резали мясо, бросали коренья в горшок. В тишине между ними висело то, что произошло днем. Неловкое, жаркое, связывающее.

— Аша, — его голос, низкий и хриплый, нарушил молчание. Он не обернулся, продолжая смотреть на закипающую воду. — Откуда ты?

Вопрос застал ее врасплох. Она моргнула, переводя слова в голове. Имплант выдал смысл почти мгновенно, с легкой задержкой, как перевод с субтитрами в фильме. Она поняла.

Аша сделала глубокий вдох. Как объяснить?

— Другая земля, — начала она медленно, подбирая слова, которые, как ей казалось, должны были сложиться в его голове в понятные образы. — Далеко-далеко. За… — она замерла, не зная слова «звезды», и просто указала пальцем в потолок. — Там, наверху.

Он поднял на нее взгляд, его янтарные глаза в свете огня казались расплавленным золотом. Он кивнул, понял.

— Как попала сюда?

Аиша сглотнула. Память о блестящем столе, ремнях и черных глазах кольнула страхом.

— Похитили. Серые… твари. На корабле. — Она снова ткнула пальцем в потолок, изображая полет. — Везли продавать на рынок, как рабыню.

— Рбню? — переспросил мужчина.

Хмм, должно быть она сказала это на своем языке, а не их.

— Как товар, вещь.

Дарахо замер. Все его тело, секунду назад расслабленное в усталости, напряглось, как струна. Его глаза, только что спокойно изучавшие ее, вспыхнули яростным, первобытным огнем. Он резко встал, и Аиша инстинктивно отпрянула к стене. Он не смотрел на нее. Он смотрел куда-то сквозь стены хижины, в прошлое, и его лицо исказила гримаса чистого, неконтролируемого гнева. Его клыки обнажились, низкое, опасное рычание вырвалось из его груди, заставив содрогнуться даже угли в очаге.

— Вещь! Рбство! — Прошипел он, и это слово прозвучало как самое гнусное проклятие на его языке. — Они… посмели…

Он сделал шаг, и Аиша увидела, как его рука потянулась к рукояти ножа на поясе. Казалось, он готов был прямо сейчас ринуться в джунгли и растерзать любого, кто даже помыслил о таком. В его культуре, поняла она мгновенно и без слов, рабство было немыслимым грехом, унижением не только тела, но и духа. И то, что это коснулось его к’тари, было оскорблением, которое смывалось только кровью.

Его ярость была страшной, но в ней не было ничего, направленного на нее. Напротив, она была за нее. И это странным образом успокоило Аишу.

— Другие, — торопливо сказала Аиша, желая перенаправить его гнев в полезное русло и утолить собственную мучительную вину. — Мои сестры. Девушки, которые сбежали в лес. Ты можешь найти их?

Дарахо перевел на нее пылающий взгляд. Ярость в его глазах поутихла, сменившись сосредоточенностью.

— Мы ищем, — сказал он отрывисто. — С первого дня. Следы уводят к Черным скалам. Там много хищников, но тел и крови мы не нашли. Возможно они спрятались в одной из пещер.

Не нашли. Сердце Аиши упало. Но он искал. Он и его люди, все это время, пока она была здесь. Эта мысль принесла и облегчение, и новую боль — значит, девочки все еще в опасности.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Найдите их.

Он твердо кивнул, приложив ладонь к своей груди.

— Обещаю, к’тари. Мы…

Его слова были прерваны пронзительным, тревожным звуком снаружи — не криком, а каким-то гортанным воем, который несся от края деревни к центру. Затем раздались другие голоса, быстрые шаги, металлический лязг оружия.

Дарахо моментально преобразился. Из уставшего,самца он в мгновение ока стал вождем. Его тело выпрямилось, взгляд стал холодным и оценивающим. Он шагнул к двери и резко откинул полог.

В проеме, запыхавшись, появился молодой воин. Она видела его в джунглях, Арак.

— Вождь! Стая бедных тварей с севера. Несколько десятков.

Лицо Дарахо стало каменным. Он бросил быстрый взгляд на Аишу, и в его глазах мелькнуло страх.

— Поднять всех воинов. Ставь женщин и детей в круг у большого огня. Копейщики — на частокол, лучники — за ними, — отдал он четкие, отрывистые приказы. Воин кивнул и умчался.

Дарахо повернулся к Аише. Он подошел, взял ее за плечи — его прикосновение было твердым, но не грубым.

— Слушай меня, — его голос не терпел возражений. — Ты остаешься здесь. Не выходи. Дождись меня.

Он сжал ее плечи чуть сильнее, его взгляд впился в ее.

— Я вернусь.

Он быстро поцеловал ее в лоб, сорвал со стены свое самое большое копье и тяжелый щит из кожи и дерева. На пороге он обернулся в последний раз и исчез в наступающей ночи, захлопнув за собой тяжелый полог.

Она осталась одна в темнеющей хижине, и теперь тишину нарушали только далекие, но приближающиеся звуки: рев невиданных зверей, боевые кличи воинов, треск ломающегося частокола. Она прижалась спиной к самой дальней стене, обхватив колени, и смотрела на полоску света под дверью, слушая грохот надвигающейся битвы за ее новое, чуждое, но единственное пристанище.

Лоб все еще горел от нежного поцелуя.

Тревожный вой, пронзивший ночь. Боевой клич йордов, бледные твари. Одни из диких племен, их кожа была на пару оттенков светлее, чем у нарксов, а глаза белесые как дохлых рыб.

Йорды отвергли путь чести, они жили грабежом, как стая голодных хищников. Их племя было больше. Болезнь поразила и их самок, но унесла гораздо больше жизней. У йордов почти не осталась женщин, и они воровали чужих.

Сегодняшний набег был явно с той же целью.

Приказ сорвался с губ Дарахо прежде, чем он сам выбежал из хижины, бросив Аише последний взгляд, полный невысказанной тревоги. Он не боялся за себя. Он боялся, что ее, его бледную, хрупкую к'тари, могут похитить, причинить ей боль.