Чтение онлайн

Друг был прав, он перегнул палку. Весь день Дарахо отвлекался на рутиные задачи. Ждал, что она вернется, остынет, поймет, но она не вернулась. Ни эту ночь, ни на следующую.

В хижине Сары и Лимы горел огонь. Он видел их тени за стеной, слышал приглушенный смех Лимы и тихий, успокаивающий голос Сары. И среди них — ее молчаливую тень.

Он стоял и смотрел, как его сердце, обычно твердое и уверенное, сжималось в странной, ноющей боли. Он защищал племя, строил дом, сражался с врагами. Но как защитить ее от ее собственных страхов? Как построить мост через эту внезапно разверзшуюся пропасть? Как сразиться с врагом, которым оказался он сам — его собственная неспособность выразить страх иначе, чем через приказ, через контроль?

Впервые за всю жизнь Дарахо, вождь, сильнейший воин, чувствовал себя проигравшим. И не на поле боя, а в том самом месте, где он считал себя непоколебимым — в сердце своей к’тари. И он не знал, как эту битву выиграть.

Прошла неделя, как Аиша ночевала отдельно. Она не говорила и не смотрела на него. А когда он попытался извиниться, выслушала, но ответа никакого не дала.

Возможно он подобрал не те слова, возможно ему стоило постараться сильнее. Родители Дарахо давно умерли, но он помнил, что его мать была женщиной с характером, а отец всегда ей позволял его проявлять, он говорил, что полюбил ее за эмоциональность и сильный дух. Сколько бы они не спорили, отец всегда находил способ заслужить прощением. Чем Дарахо хуже? Он сын своего отца и тоже сможет заслужить любовь своей женщины.

Но нужно было придумать как показать ей, что она для него все. Он поймает для нее мунфанга — лунного кота. Опасное, практически неуловимое существо.

Будущие отцы племени ловили его для своих к’тари. Ведь шерсть мунфанга была самой мягкой и идеально подходила для детской колыбели, а горячая, почти черная кровь, смешанная с особыми травами, помогала женщина облегчить роды.

Охота была опасной, поэтому редко кто на нее отваживался. Дарахо видел в ней шанс на прощение. Но даже если Аиша его не простит и не вернется, он хотя бы поможет ее роды менее болезненными и опасными.

Он объявил Араку о своем решении на рассвете, тот попытался возразить, предложил идти с ним. Дарахо отказал:

— Это мой путь. Ты отвечаешь за племя. Если не вернусь, позаботься об Аише.

Два дня Дарахо двигался по джунглях в поисках следов мунфанга, на рассвете третьего он нашел первый знак: полупрозрачный коготь, зацепившийся за кору древнего черного дерева.

Через несколько часов он нашел его у небольшого ручья. Существо с крупную собаку, но с длинным, гибким телом, покрытое густой черной шерстью. Удивительно, как он не прел в этой шкуре в их жарком климате.

Зверь уставился на него, не моргая. Дарахо натянул тетиву, но едва стрела сорвалась с лука, как мунханг оттолкнулся сильными лапами от земли, перемахнул одним прыжком через ручей и скрылся в чаще.

Дарахо выпустил еще несколько стрел, одна из которых достигла цели, но зверя не остановила. Гонка продолжалась несколько часов. Пока мунханг с рыком не обернулся и не напал на мужчину, желая избавиться от надоедливого преследователя.

В последний миг Дарахо отпрыгнул вбок. Острые когти, предназначенные для его горла, лишь рассекли кожу на плече — горячая, неглубокая царапина. Инерция броска закрутила мунфанга в воздухе, и в этот миг, когда блестящая черная шкура была обращена к небу, Дарахо вонзил свой нож.

Он целился не в костяную пластину на спине, а в уязвимый изгиб под передней лапой. Лезвие вошло глубоко, встретив сопротивление, а затем проскользнув между ребер прямо в сердце. Хриплый, обрывающийся звук вырвался из пасти зверя. Он рухнул на землю, пару раз дернулся в предсмертной агонии и затих.

Дарахо тяжело дышал, прижимая ладонь к жгучей царапине на плече. Потом опустился на колени и, поблагодарив дух зверя за его жертву, принялся за работу. Он снял шкуру с невероятной тщательностью — она была целой, идеальной, темной как безлунная ночь и невообразимо мягкой на ощупь. Кровь, теплую и густую, он собрал в небольшой сосуд, который взял у Ри’акса. Завернув трофеи, он отправился в обратный путь.

Обратный путь показался Дарахо проще и легче, хотя занял еще два дня. Он почти не спал, торопясь скорее доставить ношу домой, переживая как там его звезда.

Аиша стояла у частокола, сжимая кулаки. Она не побежала навстречу. Она вышла за ворота и встала на тропе, перегородив ему путь. И когда он приблизился, его взгляд, полный немой надежды и усталой покорности, стал последней каплей.

— Ты… ты….ИДИОТ! — крик вырвался из ее горла хрипло, сорвавшись на визг. Слезы потекли по щекам. — Как ты смел уйти не сказав мне ни слова? Как ты посмел уйти один?! Ты мог не вернуться! Они говорили, что это почти верная смерть! Ты обо мне подумал? А о нашем ребенке? — Она яростно ткнула пальцем в свой живот.

Дарахо замер, ошеломленный.

— Я ведь ради вас…

Он ждал молчания, отчуждения, ледяного равнодушия. Он готов был к новым дням покаяния, но не к этому взрыву, не к слезам.

Дарахо опустился перед ней на колени прямо в пыль тропы, посмотрел снизу вверх.

— Ты… боялась за меня? — прошептал он, и его голос звучал неуверенно, почти по-детски.

— Боялась?! — она всхлипнула, рыдая уже без злости, от чистой, запоздалой разрядки. — Я сходила с ума! Каждую ночь! Я ненавидела себя за ту ссору, ненавидела тебя за то, что ушел, и молилась, чтобы ты просто вернулся! А ты… ты принес эту чертову шкуру! Мог бы просто… просто цветов нарвать! Или сказать, что любишь! Идиот! Дерево!

Она, всхлипывая, била его ладошками по плечам и груди. Он, все еще стоя на коленях, обхватил ее за бедра и притянул к себе, уткнувшись лицом в ее живот.

— Прости, — хрипел он, и его могучие плечи тоже содрогались. — Прости, моя звезда. Я не знал, как иначе. Я думал… это поможет.

— Поможет?! — она гладила его растрепанные волосы, смахивая слезы. — Ты чуть не помер…

Но гнев уже ушел, смытый потоками слез и его немым, абсолютным раскаянием. Она тоже опустилась на колени перед ним, обхватила его лицо ладонями и поцеловала.

Жадный, соленый от слез, отчаянный поцелуй, в котором было все: и страх, и злость, и прощение, и безумная, всепоглощающая любовь. Он ответил ей с той же страстью, обвивая ее руками, боясь отпустить.

Когда они наконец разъединились, чтобы перевести дух, она уперлась лбом в его лоб, ее дыхание было прерывистым.

— Больше никогда, — прошептала она. — Никогда не рискуй собой так. Ни ради чего. Ты нужен мне живым. Понял?

— Понял, — покорно кивнул он, целуя ее веки, ее щеки, ее слезы. — В следующий раз цветы.

Она фыркнула сквозь слезы, и это был самый прекрасный звук, который он слышал за всю свою жизнь.

Я улыбалась, слушая как Аиша отчитывает Дарахо. А этот сильный, огромный мужчин, вождь целого племени замер растерянно замер перед ней как нашкодивший мальчишка.

Когда они поцеловались, я отвернулась. Я была рада за подругу, искренне всем сердцем, но немного завидовала ее счастью. Ее муж был здоров и полон сил, у них скоро родится ребенок, а я…