Чтение онлайн

В году 1066 от того времени, когда Слово стало плотью и жило среди нас, Вильгельм, по прозвищу Незаконнорожденный, герцог Нормандии, то ли из-за беззаконной жажды новых приобретений, то ли стремясь отомстить за полученное оскорбление, развязал войну против Гарольда, короля Англии. Последний случайно погиб в битве, и англичане были разбиты и покорены. Вильгельм объединил королевство Англия с герцогством Нормандским. По завершению своей победы, относясь с отвращением к своему званию узурпатора, но нетерпеливо желая принять облик законного суверена, он приказал Стиганду, бывшему в то время архиепископом Кентерберрийским, посвятить его должным образом в короли. Однако, этот прелат никоим образом не соглашался возложить свои руки на такого человека, который для удовлетворения своих собственных страстей запятнал себя кровью и присвоил себе права других людей. Но Альдред, архиепископ Йоркский, муж достойный и благоразумный, мудро предвидел необходимость на время уступить, и констатируя, что нельзя противиться Божьему назначению, провел обряд посвящения. Этим он умилостивил Вильгельма, который все еще дышал жаждой притеснять и убивать людей, и связал его священной клятвой сохранить и защищать гражданское и церковное самоуправление. После этого, тот стал видеть Альдреда как-бы в отческом свете, и хотя сам он и правил другими, ему же он спокойно позволял управлять собой. В самом деле, однажды случилось так, что этот понтифик, встретив от короля отказ удовлетворить некоторые его просьбы, повернулся в гневе, чтобы уйти прочь и вместо обычного благословения произнес слова проклятия. Не в силах снести его неудовольствие, король упал на колени, умоляя простить его и обещая исправиться. И когда стоявшие там нобли просили его поднять распростертого перед ним монарха, он ответил: “Пусть полежит у ног Петра”. Это случай ясно показывает то высокое уважение, которое этот свирепый государь испытывал по отношению к прелату, также как и тот авторитет, что помогал Альдреду властвовать над ним.

Кроме того, король, будучи раздражен (как уже говорилось) против Стиганда, архиепископа Кентерберрийского, узнал о нарушениях, совершенных при его посвящении, а также о небезупречности его жизни, и стал испытывать желание отомстить ему. Для этой цели легат апостолического престола, призванный королевским письмом, чтобы урегулировать дела английской церкви, созвал в королевстве собор, на котором были установлены преступления Стиганда, и бесплодное дерево было вырублено топором канонического осуждения, а его дворец перешел к Ланфранку, ломбардцу по происхождению, прежде бывшему монахом в Беке, а затем аббатом в Кане который в дополнение к своей благочестивой жизни, был еще значимой фигурой в литературе, как в светской, так и в духовной. Когда Альдред, архиепископ Йоркский, отправился к праотцам, то ему наследовал Томас.

Однако, и Вильгельм, после того, как достойно правил 21 год королевством, которое столь храбро приобрел, умер, и в своей последней воле он назначил своими наследниками трех своих сыновей. Однако, он пожелал, чтобы первый по рождению Роберт, из-за того, что ему не доставало сыновней почтительности и из-за своего мятежного нрава, получил бы герцогство Нормандское, но Англию он завещал своему сыну Вильгельму, который был ему более приятен. В конце он предназначил добрую часть Генриху, своему младшему сыну, чье положение он любовно обеспечил и которому оставил в наследство блестящую судьбу.

Таким образом, Вильгельм уснул с праоцами. Человек с детства занимавшейся войной, великий умом, освященный успехами и отмеченный печатью незаконнорожденного, он был похоронен в Кане, в монастыре первомученика Стефана, которую он полностью построил и великолепно одарил. Кроме того, из надежного источника я знаю, что при его похоронах произошло примечательное событие. Когда церемония его похорон закончилась, и тело уже должны были поместить в надлежащее место, к нему приблизился один человек, и грозно взывая к имени Всемогущего Бога, пытался запретить его захоронение в этом месте. “Эта земля, — кричал он, является моей наследственной собственностью, которую король отнял у меня силой, когда строил здесь монастырь, и позже он так никогда и не дал мне возмещения”. Все присутствующие были изумлены призывом к Богу, и сочли это ярким проявлением всей пустоты преходящей власти – самый могучий государь, чьи владения, пока он был жив, простирались столь далеко, а когда умер – то не имел земли, даже для собственного тела. Наконец, все были столь смущены этим требованием, что вначале они удовлетворили этого живого пса, как лучшего из них двоих, и только затем осуществили то, что должно было выполнить для мертвого льва. Воистину, насколько велика слава этого христианина среди людей, полученная тем, что он нападал как враг на безобидных христиан и христианской кровью присвоил себе королевство, настолько же велика его вина перед Богом. Доказательство этого я получил от заслуживающих доверия свидетелей. В месте, где были убиты побежденные англичане, был построен благородный монастырь , называемый монастырем Св. Мартина Битвы. Он был построен победителями, чтобы быть вечным памятником, как человеку — как память о нормандском завоевании, так и Богу – чтобы умилостивить его за столь обильное пролитие христианской крови. Короче, внутри этого монастыря есть место, на котором произошла наиболее кровавая резня англичан, сражавшихся за свою страну, и после каждого ливня, оно источает настоящую, как будто свежую, кровь, и этим, очевидно, возвещается, что голос такого обилия христианской крови все еще вопиет к Господу из-под земли, которая разверзает свои уста и изливает кровь на руки христианских братьев.

В году 1087 от того времени как над землей взошла Истина, Роберт , старший сын, наследовал отцу в герцогстве Нормандском, а Вильгельм, прозванный Рыжим – в английском королевстве. Правда, это было против порядка, но (как уже говорилось) именно так было установлено согласно последней воле их отца. В следствии этого, некоторые нобли стали более расположены к Роберту, как к законному наследнику, который был лишен наследства незаконно, и тем самым, они стали тревожить покой королевства. Вначале правление Вильгельма было слабым и испытывало трудности, но для того, чтобы примирить умы своих подданных, он вел себя скромно и умеренно, а вот когда его империя упрочилась, в результате подчинения врагов и лености его брата, вот тогда сердце его возвысилось. И в благополучии оказалось (в бедственном положении он это скрывал), что этот человек пуст разумом и непостоянен во всех своих делах, нечестив по отношению к Богу и является несчастьем церкви; будучи законченным распутником, он пренебрегает браком и самым мотовским образом истощает ресурсы королевства, а когда они закончились, то он стал захватывать для подобных целей имущество своих подданных. Он был образчиком самой крайней гордыни; которая отрицала, и даже высмеивала, божественные истины и вместе с тем, валялась в грязной луже самых порочных удовольствий и преходящей славы.

Его старший брат Роберт (которому право на корону принадлежало по закону естества) был менее надменен и свиреп, но он даже в управлении меньшим владением – Нормандией он показал, сколь он непригоден для управления обширным царством. Однако, в военном деле он был столь сведущ, что во время великого и знаменитого похода на Иерусалим, он, среди самых благородных вождей всего мира завоевал выдающуюся воинскую славу. Младший по рождению, Генрих, был человеком любезного нрава и он вступил в войну со своими бессердечными и неверными братьями, поскольку они ничего не дали ему из своего достояния и даже обманывали его относительно того, что ему завещал его отец. И пока они завидовали ему, когда он постепенно поднимался в значимости, он с благоразумием уклонился от их хитростей и тем обеспечил свою безопасность.

Примерно в это время, Ансельм, аббат Бека (Bec), муж святой и сильный в слове Божьем, бывший по происхождению ломбардцем, наследовал архиепископство Кентерберрийское после Ланфранка, который закончил путь плоти. Прежде он был его учеником. Также, Герард наследовал архиепископство Йоркское после смерти Томаса.

Во время правления этого короля Господь вдохнул в христиан дух, что те выступили против сарацин, которые, по неисповедимым путям Господа, столь долго, что это уже стало наследственным правом, владели святилищем Господа нашего, а именно, теми святыми местами, где свершилось наше искупление. Соответственно с этим, благочестивыми трудами римского понтифика Урбана и других слуг Божьих, было собрано вместе огромное скопление христианского народа. Самые отважные государи выбрали себе отличием знак Христа и, в сопровождении многочисленной армии, после наитруднейшего похода, проникли в царства Востока, и своими благочестивыми и успешными деяниями они захватили такие великие города как Никея в Вифинии, Антиохия в Сирии и наконец, сам Святой Город. Среди их вождей весьма отличился Роберт, герцог Нормандии. Когда он, вместе с другими христианскими государями, готовился к этому походу, то находя недостаточными свои денежные запасы, он, за значительную суммы, заложил Нормандию своему брату Вильгельму. Он присоединился к другим христианским государям в этот достохвальный поход и успешно его завершив, после многих лет отсутствия, вернулся в свою страну.

Однако, король Вильгельм продолжил свои неправедные деяния и, к своей собственной погибели, ответил пинком на уколы – он не мог выносить почтенного Ансельма, который с кротостью порицал его и пытался ограничить те гнусности, что совершались им или с его ведома, но он изгнал его из Англии, предварительно ограбив почти дочиста и заклеймив его как мятежника. Таким образом, пока на Востоке дела наших государей шли отважно и успешно, король, своими пороками, спешил к своему собственному концу и встретил конец, подходящий его необузданной гордыни. Будучи на охоте, это свирепейший из людей был поражен, вместо дикого зверя, стрелой своего собственного рыцаря и убедился в справедливости псалма: “Я сам видел безбожника в большой силе и цветущего подобно зеленому лавровому дереву. Я прошел мимо и о, чудо – он ушел. Я искал его, но места нельзя было найти” (Псалтырь, 35, 35-36. Русский синодальный перевод: “Видел я нечестивца грозного, расширявшегося, подобно укоренившемуся многоветвистому дереву; Но он прошел, и вот, нет его; ищу его и не нахожу”)

В 1100 году от того времени, как Бог послал Своего Сына в мир, король Вильгельм с прискорбием скончался, и Генрих, брат его, наследовал трон. Он был последним по порядку рождения из сыновей Вильгельма Великого, но первый по своим достоинствам, поскольку тогда как остальные были рождены, когда их отец был герцогом, он один был рожден, когда тот был уже королем. По этой причине, а также еще более благодаря его любезному нраву, прелаты и нобли Англии торжественно постановили помазать в короли Генриха, который, как они знали благодаря очевидным тому свидетельствам, будет вполне пригодным для исполнения своих обязанностей, и не ждать возвращения Роберта, который был еще занят на Востоке, и чья неспособность к управлению королевством была ясно проявлена в его плохом управлении герцогством.

Следуя благодетельному совету, Генрих поспешно отозвал из ссылки почтенного Ансельма, отменил пагубные мероприятия, которые использовались в правительстве его брата, и насколько это было ему позволено в начале правления, установил законы для сохранения мира и справедливости; и со временем он разумно способствовал многим подобным вещам, стараясь, чтобы его подданные не пугались внезапной суровости. Он мудро предвидел, то что действительно случилось, и ради этого старался, чтобы к возвращению его брата Роберта в обществе не было бы никаких беспорядков. Своему брату Роберту, вернувшегося со своей женой из Святой Земли, и которых он, между прочим, поддерживал, он вернул Нормандию. Но с подстрекательства некоторых английских ноблей, которым Генрих теперь внушал тревогу, он угрожал своему брату Генриху войной, если тот не оставит королевство ему. Более того, против Англии он снарядил и возглавил вооруженный флот, к которому быстро примкнули перебежчики от короля. Однако, это слабый и нерешительный человек был обманут осторожностью своего брата и вернулся в Нормандию не достигнув своих целей, и оставил королевство и королевское правительство в покое и больше не досаждая им. После нескольких лет его пребывания в Нормандии, которая только разрушалась через его леность, поскольку из страха перед общественным мнением он не обуздывал, тех бесчестных лиц, что опустошали ее ради своего удовольствия, туда, по приглашению ноблей этой провинции приехал Генрих, скорее охваченный добротой, нежели враждебностью, и значительная ее часть сдалась ему. В конце концов, он захватил в плен своего брата, разбив его войска у Тинчебрая (Tinchebrai). Таким образом, этот муж, великий и славный своими доблестными деяниями даже в отдаленных уголках мира, теперь был предан переменчивой фортуной и попал в руки своего младшего брата, которого прежде привел в негодование, и побежденный превосходством на поле боя, он провел остаток своей жизни бесславно, в плену у брата, не испытывавшего братского сочувствия. Таким образом, Генрих присоединил герцогство Нормандию к королевству Англии, подобно тому, как прежде его отец присоединил королевство Англию к герцогству Нормандскому, и среди могучих властителей земли приобрел великую и благородную славу.

После того, достопочтенный Ансельм, архиепископ Кентерберрийский, возвратившийся из изгнания во Франции, где он провел несколько лет, отправился по пути всех смертных и получил великое имя среди тех великих, что обитают на небесах. Его приемником стал Ральф, аббат Сиза (Seez), человек религиозный и разумный. Умер Герард, архиепископ Йоркский, и ему наследовал Томас Второй, годами еще зеленый, но серьезный и простой в поведении, чем отличался от своего предшественника. Действительно, этому Герарду было дано быть проницательным и ученым человеком, но в жизни он был безнравственен, поскольку был искусен во взимании средств со своих арендаторов в неподходящих случаях, и как многие утверждали, он также увлекался колдовством, что делало его ненавистным и Богу и человеку, и это доказывается и его ужасной смертью и отказом в похоронах, полагающихся понтифику – когда после обеда он спал на открытом воздухе, на подушке в своем саду, около своего жилища в Саутвелле (Southwell), то пока его клерки забавлялись в непосредственной близости от него, тело его окоченело во сне смерти. В сопровождении немногочисленной свиты оно было доставлено в Йорк и непочтительно захоронено за пределами церкви. Никто из духовенства не вышел встречать погребальную процессию, как это обычно бывало, и как сообщалось, мальчишки забросали катафалк камнями.