Чтение онлайн

И вот епископ Приск, его преемник, вместе со своей супругой Сусанной начал без всякой вины преследовать и убивать многих из верных людей человека божия, не за преступления и не за кражу, а лишь из-за разгоревшейся в нем злости и зависти, что они остались верны Ницетию. Сам он вместе с женой часто злословил по поводу святого божия, и хотя с давних времен прежними епископами было установлено, что ни одна женщина не должна входить в епископский дом [122] , Сусанна вместе с девушками входила даже в келью, где почивал блаженный муж. Но наконец могущественный господь разгневался на них и совершил возмездие семье епископа Приска. А именно: его жена, охваченная злым духом, металась с распущенными волосами по всему городу в безумии и громко просила святого божия, кого в здравом уме она отвергла, а теперь признавала другом Христовым, пощадить ее. На самого же епископа напала четырехдневная лихорадка и трясла его. Когда же эта лихорадка отступила, то он все время трясся и оставался слабоумным. Его сын и все домочадцы казались бледными и слабоумными, так что ни у кого не было сомнения в том, что их поразила сила святого мужа. Но епископ Приск и все его домашние продолжали ругать святого безбожными словами и считали своим другом всякого, кто поносил его.

Ницетий же в начале своего епископства приказал построить церковный дом. А диакон, которого святой божий еще при жизни своей не только отлучал от церкви из-за его распутного поведения, но даже часто приказывал его бить, однако никак не мог его исправить, взобрался на крышу этого дома, начал снимать кровлю, при этом говоря: «Благодарю тебя, Иисусе Христе, что после смерти гнуснейшего Ницетия я сподобился [103] попирать ногами эту крышу». И не успел он это сказать, как тотчас же балка, на которой он стоял, выскользнула из-под его ног, он упал на землю, расшибся и умер.

В то время как епископ и его жена совершали много безрассудных дел, одному человеку явился во сне святой и сказал: «Иди и скажи Приску, чтобы он исправился, прекратил дурные дела и творил добро. Скажи также пресвитеру Мартину: „Так как ты одобряешь эти дела, ты будешь наказан; и если ты не захочешь исправить свое дурное поведение, ты умрешь“». Когда этот человек проснулся, он сказал одному диакону: «Иди, прошу тебя, ведь ты свой человек в доме епископа, и расскажи мой сон епископу и пресвитеру Мартину». Диакон обещал рассказать, но, поразмыслив, не захотел этого говорить. А ночью, как только он заснул, ему явился святой и молвил: «Почему ты не рассказал о том, что тебе сказал аббат?». И, сжав кулаки, святой начал его бить по шее. Утром пришел диакон с распухшим горлом и острой болью к епископу и пресвитеру и рассказал им все, услышанное во сне. Но они не обратили внимания на то, о чем узнали, назвав это выдумкой спящих. Пресвитер же Мартин сразу заболел лихорадкой и, переболев, выздоровел, но так как он всегда льстил епископу и одобрял его дурные поступки и клевету на святого, то он вновь заболел лихорадкой и испустил дух.

37. В то же самое время, когда умер святой Ницетий, исполненный дней умер и святой Фриард. Фриард был человеком исключительной святости, возвышенным в поступках и благородным человеком в жизни; о некоторых его чудесных деяниях мы упоминали в книге, в которой мы описали его житие [123] . В момент его кончины, когда пришел епископ Феликс [124] , затряслась вся келья. Я не сомневаюсь в том, что здесь не обошлось без участия ангела, ибо уж очень сильно дрожало это место, когда он отходил. Епископ его омыл, облачил в подобающую одежду и похоронил.

38. Итак, вернемся к истории. После смерти короля Атанагильда [125] в Испании власть в королевстве получил Леова вместе с братом Леовигильдом. Когда скончался Леова, брат его Леовигильд захватил все королевство [126] . После смерти своей жены он женился на Гунсвинте, матери королевы Брунгильды. От первой жены у него было два сына, из них один был помолвлен с дочерью Сигиберта, а другой – с дочерью Хильперика [127] . Леовигильд разделил поровну между ними королевство, убив всех тех, кто обычно умерщвлял королей [128] , не оставив из них никого, «мочащегося к стене» [129] .

39. Палладий, сын покойного графа Брициана и Цезарии, с помощью короля Сигиберта был удостоен должности графа в городе Жаволе [130] ; но между ним и епископом Парфением возникла ссора, которая доставляла много неприятностей народу. В самом деле. Палладий часто нападал на епископа с бранью, различными упреками и обвинениями, расхищал церковное имущество и грабил людей епископа. Вот почему случилось, что – поскольку этот раздор все больше разгорался – они поспешили предстать перед упомянутым государем и наперебой обвиняли друг друга в различных грехах. Палладий называл епископа неженкой и женоподобным. [104] «Где твои мужья, – говорил он, – с которыми ты живешь срамно и недостойно?». Но за этими словами, сказанными против епископа, тотчас же последовало божественное возмездие, снявшее с епископа это обвинение. А именно: в следующем году Палладий был отстранен от должности графа и вернулся в Клермон, а должности графа добился Роман. Случилось так, что однажды оба они встретились в городе Клермоне, и когда они бранились между собой из-за этой должности графа, Палладий услышал, что король Сигиберт намеревается его убить. Но эти слова были ложью, и распространял их главным образом Роман.

Тогда Палладия охватил такой ужас и сильное отчаяние, что он грозился наложить на себя руки. И хотя за ним тщательно следили его мать и родственник Фирмин, чтобы он не привел в исполнение того, что он с отчаяния задумал, однако ему удалось на какое-то время ускользнуть от взора матери. Войдя в спальню и воспользовавшись тем, что был один, он вынул меч из ножен и наступил ногами на его рукоятку, приладил острие меча прямо к груди, затем упал на меч, и меч пронзил одну сторону груди до самой лопатки; затем он вновь выпрямился и пронзил таким же образом другую сторону груди; упал и умер. Мы не удивляемся тому, что это преступление было совершено не без участия диавола. В самом деле, Палладий мог бы умереть и от первого удара, если бы диавол не придал ему сил совершить до конца этот безбожный поступок. Прибежала мать и, ни жива ни мертва, упала, осиротелая, на тело сына, и заголосил весь дом. Хотя его и похоронили в монастыре в Курноне, но положили не рядом с погребенными христианами и не служили по нем панихиду. Очевидно, причиной такого конца его жизни и было оскорбление епископа.

40. И вот, после того как в городе Константинополе умер император Юстиниан, власть в империи получил Юстин [131] , человек жадный, презиравший бедных и грабивший сенаторов. Он так был скуп, что приказал сделать железные сундуки, куда он складывал целые таланты [132] золотых монет. Говорят, что он придерживался пелагианской ереси [133] . Спустя немного времени Юстин, потеряв рассудок, взял себе в соправители цезаря Тиберия [134] для защиты своих провинций. Тиберий был человеком справедливым, милосердным, беспристрастным в спорах и победоносным в сражениях; и так как Тиберий превосходил всех добрыми делами, говорят, он был самым праведным христианином. И вот король Сигиберт послал к императору Юстину послов – Вармария-франка и Фирмина-овернца [из Клермона] – с просьбой о мире. Проделав морской путь, они вошли в город Константинополь, переговорили с императором и получили то, что они просили. А в Галлию они вернулись на следующий год.

После этого персы захватили величайшие города – Антиохию в Египте [135] и Апамею в Сирии, а народ увели в плен. Тогда сгорела от сильного пожара базилика святого мученика Юлиана Антиохийского. Но к императору Юстину пришли персидские армяне [136] с большим грузом сирийского шелка, прося у него дружбы, так как, по их рассказам, их ненавидел персидский император. А именно: пришли к ним, армянам, его послы и сказали: «Император беспокоится и желает узнать, не нарушаете ли [105] вы заключенный с ним союз?». Когда они ответили, что они безупречно соблюдают все то, что они обещали, послы сказали: «Только тогда будет ясно, что вы сохраняете дружбу с ним, когда будете почитать огонь, как и он его почитает». Когда народ ответил, что он никоим образом не будет этого делать, епископ, присутствующий там, сказал: «Что это за божество в огне, чтобы его можно было почитать? Господь создал огонь для службы людям, он загорается от трута, гасится водой; поддерживаемый – он горит, когда о нем забывают – он погасает». Когда епископ говорил эти и подобные им слова, послы пришли в ярость, набросились на него с бранью и избили его палками. Но при виде того, что их епископ истекает кровью, народ напал на послов, пустил в ход руки и убил их. Вот почему, как мы сказали, персидские армяне попросили дружбы у императора Юстина.

41. Альбоин же, король лангобардов, женатый на Хлодозинде, дочери короля Хлотаря, покинул свою страну [137] и со всем племенем лангобардов устремился в Италию. После того как войско было собрано, лангобарды с женами и детьми отправились в путь, намереваясь остаться там. Когда они пришли в эту страну, то скитались по ней в течение семи лет, грабили церкви, убивали епископов и подчинили страну своей власти [138] . После смерти Хлодозинды Альбоин женился на другой [139] , отца которой он убил незадолго до этого. Поэтому она всегда ненавидела мужа и выжидала случая отомстить за оскорбления, нанесенные ее отцу. Случилось так, что она воспылала страстью к одному из слуг и отравила мужа ядом. После смерти Альбоина она ушла с этим слугой [140] , но их схватили и умертвили обоих. Затем лангобарды поставили над собой другого короля [141] .

42. Евний, по прозвищу Муммол, также заслужил от короля Гунтрамна титул патриция. Считаю необходимым рассказать кое-что о начале его воинской службы. Он был сыном Пеония и жителем города Оксера. Пеоний же был графом этой муниципии. И когда Пеоний послал с сыном подарки королю для возобновления своей графской службы [142] , сын, отдав отцовские подарки, добился графства для себя, обойдя тем самым своего родителя, которого он должен был поддержать. С этого времени он, постепенно делая успехи, достиг высокого положения. И вот когда лангобарды прорвались в Галлию [143] , против них выступил патриций Амат, недавно сменивший Цельса [144] . И когда началось сражение, Амат повернул назад и пал. Говорят, что лангобарды устроили такую резню среди бургундов, что невозможно было сосчитать число убитых. Нагруженные добычей, лангобарды вновь вернулись в Италию.