Чтение онлайн

Теодор и Прокул стали десятыми, их назначили на кафедру по распоряжению набожной королевы Хродехильды (Клотильды) [313] . Они прибыли вместе с ней из Бургундии, где уже были рукоположены как епископы, их изгнали из собственных городов, жители которых испытывали к ним враждебные чувства. Тогда оба были достаточно старыми людьми, они управляли епископством Тура в течение всего двух лет, затем их похоронили в церкви Святого Мартина.

Динифий, ставший одиннадцатым епископом, также происходил из Бургундии и стал епископом по желанию вышеупомянутой королевы. Она наделила его некоторой собственностью, принадлежавшей королевской семье, разрешив ему делать с ней все, что тот захочет. Большую часть он завещал родной церкви, что, впрочем, оказалось мудрым решением. Остальную оставил нуждающимся. Динифий занимал престол в течение десяти месяцев, после смерти его похоронили в церкви Святого Мартина.

Двенадцатым епископом стал Оммаций, житель Клермона, также происходивший из сенаторской семьи. Он владел обширными земельными владениями. В завещании он отказал свою собственность храмам городов, близ которых были его земли. В Туре он восстановил церковь близ городской стены, поместив в нее мощи святых Гервасия и Протасия. Он начал строить базилику Святой Марии внутри городских стен, но так и не закончил. Оммаций занимал кафедру в течение четырех лет и пяти месяцев. Когда он умер, то его похоронили в церкви Святого Мартина.

Тринадцатым епископом был Леон, ранее служивший священником в церкви Святого Мартина. Он был искусным мастером по дереву, любил в часы досуга вырезать что-либо из дерева и сделал несколько пирамидальных покрытий для купели, которые затем позолотил. Некоторые из них сохранились до наших дней. Он отличался мастерством и в других ремеслах. Леон занимал престол лишь шесть месяцев, его похоронили в церкви Святого Мартина.

В качестве четырнадцатого епископа назначили Францилиона из Пуатье, из сенаторского рода. У него была жена по имени Клара, но не было сыновей. Им принадлежали большие земельные владения, которые они в основном принесли в дар церкви Святого Мартина, некоторую их часть завещали своим родственникам. Францилион занимал престол в течение двух лет и шести месяцев. Когда он умер, его похоронили в церкви Святого Мартина.

Пятнадцатым епископом был Иньюриоз, житель Тура. Он происходил из бедной семьи, но родился свободным. Королева Клотильда (Хродехильда) умерла во время его епископата [314] . Он закончил строитьство церкви Святой Марии внутри стен Тура. Именно в его время построили церковь Святого Германа и основали селения Нейи и Люзиль. Он установил, чтобы в соборе совершались третья и шестая молитвы. Иньюриоз был епископом в течение шестнадцати лет, одиннадцати месяцев и двадцати шести дней. Когда он умер, его похоронили в церкви Святого Мартина.

Шестнадцатым епископом рукоположили Бавдина, бывшего рефендария короля Хлотаря. У него были собственные сыновья, он много занимался благотворительностью, распределяя среди бедных деньги, оставленные его предшественниками, отдав более двадцати тысяч золотых. В его дни построили второе селение Нейи. Именно он учредил общую трапезу для каноников. Бавдин занимал престол в течение пяти лет и десяти месяцев. Когда он умер, его похоронили в церкви Святого Мартина.

Семнадцатым епископом рукоположили Гунтара, аббата монастыря Святого Венанция. Он был весьма находчивым и разумным человеком, из-за чего еще в должности аббата часто отправлялся с посольскими поручениями, улаживая отношения между различными франкскими королями. После своего рукоположения в качестве епископа Гунтар начал пить и почти помешался. Напившись, он не узнавал даже тех, кого очень хорошо знал, и мог оскорблять их и упрекать невесть в чем. Гунтар был епископом в течение двух лет, десяти месяцев и двадцати двух дней. Когда он умер, то был похоронен в церкви Святого Мартина. Место епископа после него оставалось свободным в течение года.

В качестве восемнадцатого епископа рукоположили священника Евфрония [315] . Он отличался удивительной святостью и уже в молодости стал духовным лицом. В его дни большая часть города Тура сгорела во время большого пожара, в том числе и все церкви. Ему удалось восстановить две из них, но третью, старейшую, он оставил так, как есть.

Позже церковь Святого Мартина сгорела по вине Вилиахара, укрывавшегося там от преследований Храмна. Евфроний покрыл ее оловом на средства короля Хлотаря. Церковь Святого Винцента выстроили в его время, как и церкви в селениях Туре, Сере и Орбиньи. Он был епископом в течение семнадцати лет, умер в возрасте семидесяти лет, похоронен в церкви Святого Мартина. Тогда место епископа оставалось свободным в течение девятнадцати дней.

Девятнадцатым епископом был назначен я, недостойный Григорий [316] . Турский кафедральный собор, в котором святой Мартин и все другие служители Господа нашего были посвящены в сан епископа, был разрушен огнем и находился в весьма плачевном состоянии [317] . Я перестроил его, сделав больше и выше, чем прежде, и на семнадцатом году своего епископства снова освятил.

В сокровищнице церкви Святой Марии я нашел ковчежец. Почтенные священники рассказали мне, что в нем хранились мощи мучеников, много лет назад принесенные из Акавна [318] и сохранившиеся благодаря чудесной силе мучеников. Сами же мощи оказались в ужасном состоянии.

Пока в канун праздника им воздавались соответствующие почести, я решил снова осмотреть их при свете свечи. Когда я внимательно разглядывал реликвии, церковный ризничий сказал мне: «Здесь находится камень с крышкой. Не знаю, что под ней находится. Я выяснил, что те, кто был до меня ризничими, также ничего не знают. Я принесу его, чтобы вы осмотрели его и узнали, что находится внутри».

Он принес камень, и я, конечно, вскрыл его. Внутри я нашел серебряный ковчежец, содержащий не только мощи названных святых, но и останки многих святых, мучеников и исповедников. Я стал заботиться обо всем этом и в то же время принял на заметку ряд других выдолбленных изнутри камней, в которых сохранились мощи других святых апостолов и мучеников.

Я был восхищен даром, посланным мне Господом. Воздавая благодарение Ему, я отслужил несколько служб, после чего поместил в собор все, что я нашел. Только мощи святых Космы и Дамиана [319] я поместил в часовню Святого Мартина, примыкавшую к собору.

Поскольку стены церкви Святого Мартина сильно обгорели, я приказал мастерам, чтобы они расписали их и украсили столь же искусно, как и прежде. Кроме того, я обустроил баптистерий, примыкавший к церкви, куда я поместил мощи святого Иоанна и мученика Сергия, а в старый баптистерий поместил мощи святого мученика Бенигна. Во многих других местах Тура и в окрестностях города я освятил церкви и часовни, которые я прославил мощами святых, о чем не буду рассказывать подробно.

Я, Григорий, написавший десять книг этой «Истории» [320] , семь книг о Чудесах [321] и одну «Жизнеописания Отцов Церкви» [322] , составил книгу «Комментариев к Псалтири» [323] . Я написал эти книги простым языком, и мой стиль далек от совершенства. Тем не менее я заклинаю вас всех, тех епископов Господа, что примут на себя управление церковью Тура после меня, недостойного, я заклинаю вас всех грядущим пришествием Господа нашего Иисуса Христа и днем Страшного суда, которого боятся все грешники, чтобы вы не дали уничтожить эти книги и не позволили переписать их с изменениями и с опущенными частями.

В противном случае вы попадете в неловкое положение в день Страшного суда, когда вы будете осуждены вместе с дьяволом. Сохраните их нетронутыми, неправлеными и точно такими, какими я вам их оставляю.

Кто бы ты ни был, епископ Господа, даже если сам Марциан наставил тебя в семи искусствах, если он научил тебя грамматике, так что ты сможешь читать, если он показал тебе, как с помощью диалектики вести споры, с помощью риторики – знать размеры стиха, с помощью геометрии исчислять размеры поверхностей и линий, с помощью астрономии наблюдать движение звезд, складывать и умножать числа с помощью арифметики, согласовывать модуляции сладкозвучных звуков посредством гармонии; даже если ты станешь искушенным во всех этих вещах, даже если язык, которым я написал, покажется грубым, не принимай это во внимание, умоляю тебя, не стремись после этого уничтожить написанное мною. Ты можешь изложить мои книги стихами, если захочешь, но сохрани мои книги в целости.