Чтение онлайн

1. Многие герцоги лангобардов вторглись с войском в Галлию. Их приход, Госпитий, муж Божий, предававшийся в Никее [77] единственно службе Господу, путем откровения святого Духа, предсказал уже давно и жителям этого города возвестил о несчастьи, которое приближается. Он же был мужем строжайшей умеренности и праведного образа жизни: на теле он носил железные цепи и власяницу, и вся его пища состояла из одного хлеба и немногих фиников; в дни же поста питался он корнями египетских трав, что составляют пищу отшельникам и привозятся торговцами. Господь удостоил его быть орудием прекрасных дел, что записаны в книге почтенного мужа Грегора, епископа Туронского [78] . Итак, этот святой муж предсказал появление лангобардов в Галлии такими словами: «Придут лангобарды в Галлию и опустошат семь городов, оттого, что умножилась злоба ваша пред Господом. Ибо весь народ погряз в лжесвидетельствах, кражах, грабежах и убийствах и не находится в нем страха пред справедливостью: не дается [церковная] десятина, не вспомоществуют бедным, не облачаются нагие и не привечаются чужаки. Оттого придет такое наказание на этот народ.» Своим монахам же приказал он следующее: «Удаляйтесь и вы от места сего и возьмите с собой, что имеете. Ибо вижу, близится народ, о котором я говорил». Когда же они молвили: «Мы не покинем тебя, святой отец!» сказал он: «Не бойтесь за меня, случится, что мне причинят вред, но до смерти они меня не доведут».

2. После того как монахи ушли оттуда, явилось войско лангобардов. Когда же опустошили они все что нашли, достигли они и места, где в полном уединении жил святой муж, чрез окно башни он показался им. И тогда двинулись они вокруг башни и искали дверь чтобы проникнуть к нему. Не найдя же ничего, взобрались двое из них на крышу и разобрали ее, и когда увидели Госпития, закованного в цепи и во власянице, молвили: «Это злодей, совершивший убийство, потому держат его в оковах». Чрез переводчика спросили они его, из-за какого преступления сидит он в таком строгом заключении ? Он же объяснил, [что] он является убийцей и признает свою вину. И вытащил тогда один [из них] меч свой и возжелал отрубить ему голову, но посредине удара омертвела правая [рука] его и не смог он более замахиваться и выронил он меч и пал на землю. Увидя это, подняли его товарищи громкий крик и молили святого чтобы тот милостиво открыл, что им делать. И тогда сделал он знаком исцеления, усохшую руку снова здоровой, исцеленный лангобард скоро обратился в веру Христову, вступил в духовное сословие, стал позднее монахом и до конца жизни пребывал в службе Господу в этом месте. Святой же Госпитий проповедовал лангобардам слово Божие, и два герцога, с почтением внимавшие его словам, благополучно вернулись на родину, некоторые же другие не обратившие на его проповедь внимания, чудесным образом погибли еще в Провинции [79] .

3. В то время когда лангобарды опустошали галльские земли, Аматий, патрикий провинции, подчинявшийся франкскому королю Гунтрамну, с войском преградил им путь, но в битве бежал и был убит. И такое побоище устроили лангобарды среди бургундов, что невозможно было сосчитать количество изрубленных. Отягощенные неизмеримой добычей, они затем отошли в Италию домой.

4. После их ухода призвал король Гунтрамн Эуния, который также звался Муммул, к себе, и произвел его в сан патрикия. Когда же лангобарды снова вторглись в Галлию и прошли до Мусциаскальма [80] (Musciascalmes) у города Эбредунум, собрал Муммул мужей и вместе с бургундами двинулся туда, окружил лангобардов войском, проторил дорогу сквозь лесные чащобы, напал на них [лангобардов] и перебил многих, некоторых взял в плен и отослал королю Гунтрамну. Лангобарды же возвратились затем в Италию.

5. Затем саксы, пришедшие в Италию вместе с лангобардами, вторглись в Галлию, разбили лагерь в области Региа у деревни Стабло [81] , прошлись по районам прилежащих городов, грабили, уводили жителей в полон и опустошали все. Как только это достигло ушей Муммула, напал он на них со своим войском, убил многих из них и только ночь закончила избиение. Ибо он нашел саксов совершенно неосмотрительными и ничего из того что ожидало их, не предполагавшими. На другое же утро они выстроили свое войско и мужественно вооружались к битве. Тем временем посланец способствовал заключению мира, они сделали Муммулу подарки и оставя пленных и всю добычу, вернулись в Италию.

6. После же их возвращения в Италию, порешили саксы снова двинуться в направлении Галлии и взять с собой жен и детей и все имущество, дабы найти приют у короля Сигисперта, [и] потом с его помощью вернуться на их древнюю родину. Известно, что эти саксы с женами и детьми прибыли в Италию, дабы там поселиться, [и] что они, как кажется, не желали подчиняться лангобардам: так как те не желали предоставить им даже собственное право на жизнь, и оттого, как думают, те [и] возвращались на старую родину. Вступя же в области Галлии, они разделились на два отряда, один двинулся через город Никею, другой же-по тому пути, по которому они возвращались в прошлом году, через Эбредунум. Так как стояло время жатвы, они косили и молотили зерно и питались тем и давали его в пищу своему скоту; при этом уводили они скот и не обходились без пожарищ. Когда они прибыли на реку Родан, чтобы переправиться в царство Сигисперта, им навстречу выступил Муммул с сильным войском. При виде него напал на них великий страх, они заплатили за предоставление им свободного прохода множество золотых и были допущены к переправе через Родан. По пути к королю Сигисперту они обманули многих, с кем торговали, давая им железные слитки, которые они, я уж не знаю как, выкрашивали, так что они казались натуральным и опробованным золотом. Некоторые были введены в заблуждение этим обманом, бедняги, отдающие золото и получавшие железо. Когда же они явились к королю Сигисперту, [то] он разрешил им вернуться в ту область, из которой они некогда вышли.

7. Но, дойдя до своей родины, они нашли ее занятой свевами и другими народностями, как я об этом сообщал выше [82] . И тогда поднялись они против тех и начали их выгонять и уничтожать. Те же предложили им третью часть страны и молвили: «Мы можем существовать вместе и без войны совместно населять страну». Когда саксы не пошли на это, они предложили им половину, наконец – две трети и лишь остаток желали оставить себе. Когда же те [саксы] и этого не захотели, им предложили также и весь скот, только чтобы не быть вовлеченными в войну. Саксы же и этим не были удовлетворены, но желали войны и договаривались уже до того, как они будут делить женщин свевов. Но дело пошло не так как они предполагали. Ибо, когда дошло до битвы, было 28 000 их [саксов] изрублено, из свевов пало только 480, остальные вернулись с победой. 6000 саксов, переживших битву, поклялись не стричь волосы и бороду, пока они не отомстят своим врагам, свевам. Они снова начали борьбу, потерпели, однако, тяжелое поражение и были вынуждены оставить войну.

8. Затем в Галлию вторглись три лангобардских герцога, Амо, Забан и Родан. Амо прошел Эбредунум до поместья Махао [83] , что Муммул получил в подарок от короля, и разбил здесь свой лагерь. Забан двинулся через город Деа [84] на Валенсию. Родан, наконец, атаковал город Грацианополь [85] . Амо покорил провинцию Арелат с прилегающими городами и опустошал, все что находил по всей стране, вплоть до каменистой равнины у города Массилии. Когда он вознамерился осадить Аквы [86] , жители заплатили ему двадцать два фунта серебра, после чего он отошел. Родан и Забан, опустошали, подобным же образом, все огнем и мечом. Когда об этом было доложено патрикию Муммулу, выступил он с сильным воинством и первым делом сразился с Роданом, осаждавшим Грацианополь; он перебил многих из его войска и принудил самого Родана, получившего удар копьем, бежать от него на вершины гор, откуда тот, с 500 людьми, остававшимися у него, пробился сквозь лесные чащи к Забану, который как раз осаждал Валенсию, и сообщил ему все, что произошло. Когда же они, опустошая все, достигли Эбредунума, ударил на них Муммул с многочисленным войском и победил их в битве. На обратном пути в Италию, прибыли Забан и Родан затем к городу Секусий [87] , в котором еще именем императора держался полководец Сисинний. К этому послал Муммул слугу с письмом, где сообщал о своем скором приходе. Услышав об этом, Забан и Родан немедленно снялись и поспешили домой. В ответ на это сообщение Амо собрал всю свою добычу и выступил в обратный путь в Италию; но ввиду сильного снегопада ему пришлось бросить большинство добычи и лишь с большим трудом удалось перейти со своим войском через Альпы. И таким образом он вернулся домой.

9. В эти дни, подошедшим франкам сдался замок Анагний, лежащий выше Триента на границе Италии. Оттого двинулся Рагило, лангобардский граф Лагария [88] , в Анагний и разграбил его. Возвращаясь же обратно с добычей, натолкнулся, на роталианском поле, на него король франков, Храмнихий, и убил его и многих его людей. Немного спустя , прибыл это Храмнихий, опустошая все, в Триент. Все-же Эвин, герцог Триента, преследовал его, зарубил его вместе с его людьми в местечке Салурний, отнял у него всю добычу, которую тот награбил, прогнал франков и отвоевал всю область Триента обратно.

10. В это время Сигисперт, король франков, был коварно умерщвлен своим братом Хильперихом, против которого он пошел войной. Его царство перешло к его сыну Хильдеберту, бывшему еще отроком, и исполнявшему правление вместе со своей матерью Брунхильдой. Эвин, вышеупомянутый герцог Триента взял в жены дочь Гарибальда, короля баваров.

11. В то время в Константинополе, как уже упоминалось выше, правил Юстин Младший, муж, пораженный всеми видами корыстолюбия, презиратель бедняков, грабитель сенаторов, и настолько исполненный неистовой жадности, что приказал изготовить железные ящики, в которые он собирал таланты золота, которые награбил. Также впал он в пелагианскую ересь. Но, отвративши ухо сердца своего от божеских заповедей, утерял он, согласно справедливому Божьему суду, рассудок, и сошел с ума. Он сделал Тиберия своим цезарем, что должен был царствовать во дворце и в провинциях, справедливого, деятельного, усердного и мудрого мужа, бывшего притом мягкосердечным, справедливым в суде, прославленного победами и – что говорит более чем все остальное – бывшего верующим христианином. Так как он из той казны, что Юстин насобирал, многое раздал бедным, императрица София неоднократно его упрекала, что он пускает по миру государство, говоря: «То, что я собрала за многие годы, расшвыриваешь ты расточительно в краткое время». Он же отвечал: «Я надеюсь на Господа, что в нашей казне не будет недостатка в деньгах, дабы давать милостыню бедным и выкупать пленных. Ибо первое, является большим сокровищем согласно словам Господа: Собирайте ваши сокровища на небесах, ибо [там] не едят их моль и ржавчина и не крадут и не выкапывают их воры [89] . Давай же и мы, тем что дал нам Господь, будем собирать наши сокровища на небесах, и сделает [тогда] нас Господь богатыми также и в этом мире». Проправив одиннадцать лет, безумие, поразившее его рассудок, довело наконец его жизнь до конца. В эти же времена патрикием Нарсесом велись войны против готов и франков, о которых я уже говорил выше. Когда, во время папы Бенедикта, лангобарды опустошили все вокруг Рима, то он приказал привезти тысячу мер зерна из Египта на судах и помог городу силой своего милосердия.

12. После смерти Юстина на трон взошел Тиберий Константин пятидесятым римским правителем. Когда он, как уже говорилось, еще при Юстине как император правил во дворце и ежедневно раздавал много милостыни, вознаградил его Господь великим количеством золота. А именно, когда он однажды шел по дворцу, то узрел в мраморном полу плиту, на которой был вырезан крест Господень и молвил: «Смотри, крест Господень, каковым [знамением] мы должны осенять лоб и грудь, попираем мы ногами». И немедленно повелел он, вынуть плиту. Когда ее вынули и поставили, нашлась под нею другая с тем же знаком. Он приказал вынуть также и ее: под нею оказалась третья, когда же и ее изъяли, на свет божий явился великий клад, составлявший более 100 000 фунтов золота. Он приказал поднять его и одаривал бедных еще обильнее чем до того.

Нарсес, патрикий Италии, владел в одном городе этой страны, большим домом; в этот город явился он с немалыми сокровищами и приказал соорудить в доме потайную и объемистую полость и заложил туда многие сотни тысяч фунтов золота и серебра. Затем он приказал истребить всех, кто об этом знал, и доверил тайну лишь одному-единственному старику под клятвой. Когда же Нарсес скончался, прибыл этот старец к императору Тиберию и произнес: «Если это принесет мне прибыль, то я сообщу Тебе, император, весьма важную вещь». Тиберий отвечал: «Говори, что пожелаешь, будет тебе прибыль, если ты изложишь что-либо для нас полезное». Тот сказал: «Я сокрыл сокровища Нарсеса, чего я не желаю утаить, ибо нахожусь в конце [своей] жизни». Возрадовался тогда император Тиберий и послал своих слуг в то место; ошеломленно последовали они за старцем, который шествовал впереди. Пришли они к тайнику, был он открыт, и вошли они вовнутрь. Там нашли они столько золота и серебра, что им потребовались много дней, дабы вынести его наружу. Тиберий же раздал, по привычке, почти все богатыми пожертвованиями бедным. Когда же он должен был получить императорскую корону, и его, согласно обычаю, уже ожидал народ к играм на ипподроме, при этом был составлен заговор, чтобы привести на трон племянника Юстина, Юстинана, [то] посетил он сперва освященные места, созвал к себе патриархов города и двинулся в сопровождении консулов и префектов, в пурпурном плаще и с диадемой на голове, во дворец, воссел на императорский трон и под беспредельное ликование был утвержден в своем прославленном правлении. Услыша это, пришли его злопыхатели в большое замешательство, ибо не могли они причинить ничего тому, кто возложил надежду на Господа. Чрез несколько же дней явился Юстиниан, бросился в ноги императору и передал ему, чтобы заслужить его прощение 1500 фунтов золота. Тиберий принял его, по своему обычаю, милостиво и поселил его во дворец на своей половине. Императрица же София, забыла обещание, данное прежде Тиберием и совершила на него покушение. И когда он [Тиберий] уехал в свой загородный замок, дабы здесь, по императорскому обычаю, тридцать дней подряд наслаждаться с друзьями сбором винограда [т.е. свежим вином – прим. пер.], призвала она тайно Юстиниана к себе и хотела возвести его на трон. Когда узнал о том Тиберий, вернулся он в величайшей поспешности в Константинополь, приказал схватить императрицу, отнял у нее ее сокровища и оставил ровно столько, сколько ей требовалось для проживания. Затем он удалил от нее ее слуг и на их место поставил других из своих людей, на верность которых он мог полагаться и дал им строжайший наказ, не пускать к ней никого из прежних. Юстиниана же он наказал лишь словами и тем завоевал позже такую его любовь, что обещал его сыну в жены свою дочь и наоборот для своего сына желал дочь Юстиниана. План этот все-же – по какой причине, мне неизвестно – не претворился в реальность. Он послал войско против персов, которое их начисто разбило и вернулось победоносно, с двадцатью слонами и такой огромной добычей, что любая человеческая алчность, могла быть удовлетворена.