Чтение онлайн

Таким образом, по доходности Катон ставит хлебное поле только на шестое место.

Италийское поместье до известной степени носило натурально-замкну­тый характер. Будучи снабжено постоянными кадрами рабочей силы, в числе которых находились и ремесленники, оно в значительной мере могло обхо­диться внутренними ресурсами, не прибегая систематически к рынку. Стрем­ление к хозяйственной автаркии (самостоятельности) — типичная черта ан­тичной жизни. Однако отрицать на основании этого общего положения силь­ные элементы товарности в сельском хозяйстве Италии II в. было бы большой ошибкой. Катон, давая советы, где и как надо выбирать имение, указывает:

«Если возможно, то пусть имение находится у подошвы горы, на юж­ной стороне, в здоровом месте, там, где много рабочих и обилие воды. Пусть поблизости находится крупный город или море, или река, по кото­рой ходят суда, или же хорошая и оживленная дорога» (I, 3).

А вот как характеризует идеальное имение Колумелла спустя два с половиной столетия после Катона: «Если судьба улыбнется нам, то мы получим имение там, где климат здоров, а земля плодородна и представляет собой частью равнину, а частью холмы, полого опус­кающиеся либо к востоку, либо к югу и представляющие собой одни — поля, другие — лесистые и суровые пространства. Оно будет непо­далеку от моря или судоходной реки, чтобы можно было вывозить урожай и ввозить то, что куплено. Над равниной, распределенной между лугами, нивами, зарослями ивы и тростника, будут возвышать­ся постройки. На одних холмах не будет ни деревца, и мы отведем их под посевы, которые, впрочем, лучше идут на равнинах, в меру сухих и жирных, чем на крутизнах. Поэтому даже высокие места, отведенные под хлеба, должны образовать плоское пространство, спускающееся совсем полого и вообще как можно больше напоми­нать равнину. Другие же холмы оденутся оливами, виноградными лозами и растениями, которые впоследствии пойдут для них на под­порки.

Пусть они доставляют нам дерево и камень, если необходимость за­ставит нас строиться, а скоту пастбища, и дают начало ручьям, сбе­гающим на луга, огороды и заросли ивы, а также ключам, бьющим в усадьбе. Пусть будут у нас стада крупного скота и других животных, пасущихся в чащах и на обработанных пространствах. Но имение, которое расположено таким образом, трудно найти и редко кому оно достается на долю. Ближе всего к нему то, которое имеет большую часть перечисленных выше свойств, сносно то, в котором их не вов­се мало» (I, 2, 3—5).

В другом месте Катон перечисляет те города Италии, где лучше всего покупать для имения различные предметы:

«В Риме покупай туники, тоги, плащи, лоскутные одеяла, деревянные башмаки [для рабов], в Калах и Минтурнах — капюшоны, железные орудия, как то: серпы и косы, лопаты, кирки, топоры, медный набор для сбруи, путы, цепочки, в Венафре — лопаты» (135).

В третьем месте своего произведения (146) Катон дает советы, как надо продавать оливки на корню. Подобные примеры убедительно гово­рят о том, что италийское имение II в. было довольно тесно связано с рынком.

Что касается размеров поместий, то, по данным Катона, в Средней Ита­лии преобладал тип среднего по величине поместья. Это вполне понятно, принимая во внимание его незерновой характер, так как виноградники, оливковые насаждения, сады, огороды и проч. по техническим и экономи­

ческим причинам не допускают большой концентрации. Если же взять юг Италии, Сицилию и Африку, то там мы встретим крупные латифундии, насчитывающие сотни и тысячи гектаров. В Южной Италии это были пре­имущественно сальтусы, т. е. пастбищные хозяйства, а в Сицилии и Афри­ке — крупные зерновые поместья.

В. И. Кузищин подчеркивает: «Катон в своем сочинении упоминает разные категории имений — величиной в 100 югеров (1,7; 11,1), в 120 юг. (3,5), в 240 юг. (10,1). Описание пригородного поместья (7,1—3) опять-таки не предполагает больших размеров. Приведенные дан­ные исчерпывают основные типы имений: здесь названы пригород­ное поместье, виноградник, два варианта оливководческого хозяй­ства, наконец, идеальное имение. Все они выступают в качестве са­мостоятельных производственных центров со своим инвентарем и рабочей силой. Нет никаких указаний на какую-либо хозяйственную координацию между ними.

Ко времени составления трактата Варрона, как известно, процесс земельной концентрации в Италии развивался весьма бурно, и сам Варрон и его современники во весь голос говорят о крупном земле­владении. Впервые входит в это время в обиход понятие латифун­дии. Однако основное внимание Варрона сосредоточено на хозяй­стве катоновских размеров, порядка 100—200—300 югеров, кото­рое он считает самым рациональным.

Судя по всему, поместье Колумеллы несколько больше» (Кузищин В. И. Римское рабовладельческое поместье. М., 1973. С. 58—59). На основании имеющихся сведений исследователи делают вывод, что типичное поместье Италии во II—I вв. представляло собой многоот­раслевое хозяйство при специализации одной из отраслей в зависи­мости от интересов рынка, качества почвы и климатических усло­вий (Кузищин В. И. С. 70—77).

Другим видом земельных владений римлян была латифундия. «Ла­тифундия — это огромное имение с экстенсивным запущенным хо­зяйством, обрабатываемое главным образом полчищами рабов», — так определяет ее В. И. Кузищин. Он продолжает: «Попробуем точ­нее определить размеры поместья, которое самими древними... счи­талось латифундией. По Колумелле, границы крупного поместья можно объехать на лошади. Плиний Младший ради прогулки объез­жает часть своей Тифернской латифундии. Сопоставление этих со­общений Колумеллы и Плиния Младшего показывает реальность огромных латифундий. Какова же была минимальная граница, разу­меется, при всей ее условности, с которой начиналась латифундия? Плиний Младший покупал имение за 3—5 млн сестерциев. Оно, бесспорно, было латифундией и, если принять во внимание указан­ную Колумеллой стоимость одного югера земли, достигало 5 тыс. югеров. Но указывают ли эти цифры на минимальные границы? По нашему мнению, их определяет один из отрывков "Естественной истории" Плиния Старшего, а именно — XIII, 92. В этом отрывке

Плиний порицает безумное мотовство людей, тратящих миллионы сестерциев на покупку столов из драгоценного цитра-дерева, расту­щего в горах Атласа, и добавляет, что заплаченная за один из таких столов сумма в 1,3 млн сестерциев равна по стоимости латифундии. В приведенном контексте скорее всего речь идет именно о мини­мальной границе или близкой к ней. Поэтому позволим себе высказать предположение, что латифундией считалось крупное имение стоимостью в 1 млн. сестерциев и выше, насчитывающее свыше 1000 югеров» (Кузищин В. И., с.193—194).

Обезземеление крестьянства

Обратной стороной процесса концентрации земли было обезземеле­ние мелких собственников. Оно вызывалось не столько конкуренцией круп­ного рабовладельческого хозяйства (история показывает, что мелкий зе­мельный собственник путем крайнего напряжения сил и ограничения по­требностей может очень долго выдерживать конкуренцию крупного хозяйства), сколько наличием дешевого привозного хлеба [235] . Это была та же самая причина, которая заставляла италийских помещиков отказываться от разведения зерновых культур. Низкие цены на хлеб делали и для крес­тьянина невыгодным хлебопашество, а перейти к виноградарству, оливководству и т. п. рядовому крестьянину было почти невозможно — для этого у него не было средств. Прогрессивно падающая доходность зерновых куль­тур означала для италийского крестьянина разорение и последующее по­глощение его мелкого участка более сильным и более приспособленным к новым условиям крупным рабовладельческим хозяйством.

Роковое влияние на крестьянское хозяйство оказали войны, которые ве­лись на италийской территории. Хорошо известно, какие последствия в этом отношении имел поход Ганнибала: Средняя, а особенно Южная Италия были страшно опустошены. В дальнейшем на положении крестьянства отрица­тельно сказались гражданские войны: так называемая союзническая война, восстание Спартака, земельные конфискации вторых триумвиров и проч.

Не меньшее влияние имели заморские войны, особенно широкий раз­мах получившие во II в. Они оказывались гибельными для мелкого хозяй­ства, потому что фактически превращали крестьян в профессиональных солдат. Крестьяне на целые годы отрывались от своих хозяйств, которые из-за этого приходили в упадок. В качестве солдат они отвыкали от произ­водительного труда; солдатское жалованье и военная добыча становились главным источником их существования.