Чтение онлайн

Римляне употребляли термин «гражданские войны» не в том смысле, в каком употребляем его мы. Они называли гражданскими войнами в точ­ном значении слова только вооруженную борьбу между римскими граж­данами. Так, например, борьба между Марием и Суллой, Цезарем и Помпеем была гражданской войной. Но восстание италиков 91 г. не считалось таковой; это была союзническая война. Точно так же не считались граж­данскими войнами восстания рабов: это были невольничьи войны. Мы же употребляем термин в более широком смысле, называя гражданской вой­ной всякую классовую борьбу, принимающую характер вооруженной борь­бы. В таком понимании мы будем употреблять термин «гражданская вой­на» применительно и к римской истории [239] .

Чем же были гражданские войны в Риме? Как определить в терминах современной исторической науки тот ряд острых социальных конфликтов, который растянулся более чем на сто лет и привел к падению республики? В новейшей научной литературе гражданские войны II—I вв. часто назы­вают революцией. Однако такая терминология основана на неточном, слиш­ком широком употреблении слова «революция». В строго научном пони­мании этот термин должен включать в себя следующие основные момен­ты (независимо от того, была ли революция завершена): вооруженное восстание, захват политической власти и смена способа производства. К этим трем признакам необходимо добавить еще один: революция не мо­жет происходить тогда, когда тот общественный строй, против которого она направлена, находится в периоде своего роста или расцвета. Револю­ция в точном понимании этого слова может начаться только тогда, когда созрели объективные и субъективные предпосылки крушения данной об­щественно экономической формации, т е. когда она уже находится в ста­дии своего упадка. Всякое же движение, падающее на восходящую кривую данной формации, хотя бы оно и носило характер вооруженной борьбы против существующего строя во имя более высокой системы обществен­ных отношений, не может считаться революцией. Это революционное дви­жение, но еще не революция.

Если с этой точки зрения мы подойдем к гражданским войнам II—I вв., то в них как раз отсутствует четвертый признак революции — они проис­ходили в эпоху высшего расцвета римской рабовладельческой системы. Поэтому, даже оставляя в стороне сложный вопрос о том, в какой мере в гражданских войнах были налицо три первых признака, мы не имеем пра­ва называть их революцией. О подлинной революции можно говорить толь­ко в эпоху Поздней империи. Это была революция рабов и колонов, кото­рая вместе с варварским завоеванием положила конец античному обще­ству.

Гражданские войны II—I вв. были мощным революционным движени­ем, направленным против всей системы социально-политических отноше­ний, сложившихся во II в. Это были восстания рабов против господ, дви­жения крестьян за землю, восстания италиков и провинциалов за граждан­ские права, борьба всадников с сенаторами за политическую власть. Но все эти революционные движения не могли перерасти в революцию, были подавлены и своим конечным результатом имели только переход к новой политической системе — к системе империи.

Периодизация гражданских войн определяется тем, что они тянулись не сплошным потоком, а прерывались более или менее длительными про­межутками реакции. Таким образом, гражданские войны состояли из не­скольких крупных взрывов революционного движения, которые каждый раз охватывали значительную часть римской державы. Таких больших ре­волюционных кризисов было четыре.

Первый падает на 30-е и 20-е гг. II в. К нему относятся: первое восста­ние рабов в Сицилии, восстания рабов и бедноты в Малой Азии и во мно­гих других местах и, наконец, движение Гракхов.

После этого наступает период реакции, длившийся около 15 лет. В конце II в. разражается второй кризис: новые восстания рабов в Сицилии и в дру­гих районах, происходящие одновременно с нападением варваров на се­верные границы Италии, а также острая вспышка революционно демокра­тического движения в самом Риме.

За реакцией 90-х гг. следует новый подъем революционного движения: союзническая война, восстание восточных провинций и борьба между ари­стократией и демократией в Италии.

Диктатура Суллы (82—78) означает короткий период реакции, после которого разражается грандиозный кризис 70-х гг.: испанское восстание Сертория и восстание италийских рабов под руководством Спартака. Это был самый высокий подъем революционной волны. Далее революционное движение постепенно идет на убыль, а политическая борьба окончательно вырождается в борьбу за диктатуру между фракциями класса рабовладель­цев и отдельными лицами (Цезарь и Помпей, Октавиан и Антоний).

Огромное количество рабов, причем преимущественно одной национальности, жестокое обращение с рабами, беспечность рабовладельцев привели в 136 г. к вос­станию рабов на Сицилии. Вскоре восстание охватило весь остров. С невероятным трудом, послав против восставших консульскую армию, только через четыре года римляне смогли подавить возмущение. Почти одновременно с сицилийским восста­нием вспыхнуло национально-освободительное движение в Малой Азии. Опираясь на бедноту и рабов, Аристоник, объявивший себя наследником последнего пергамского царя Аттала III, попытался воспрепятствовать превращению Пергама в рим­скую провинцию. Только в 129 г. движение было окончательно подавлено.

136—132 гг. — первое сицилийское восстание рабов.

132—129 гг. — восстание Аристоника.

Уже начало II в. было неспокойным. В 199 г. в окрестностях Рима был раскрыт крупный заговор карфагенских заложников, пытавшихся поднять рабов в Сетии и окрестных городах. Римским властям удалось раскрыть заговор благодаря измене двух рабов. Два года спустя начался мятеж ра­бов в Этрурии, подавленный силой оружия. В 186—185 гг. возникло круп­ное движение рабов в Апулии и Калабрии. Однако только во второй поло­вине столетия создались условия для такого движения, которое далеко пе­реросло рамки местных заговоров и вылилось в широкое восстание. Эти условия сложились в одном из крупнейших очагов рабовладения — на о. Сицилии.

Сицилия издавна была классической страной рабства, для развития которого одна длительная военная обстановка на острове уже создавала весьма благоприятные условия. К середине II в. концентрация рабов до­стигла там огромной степени.

«Такое количество рабов наводнило всю Сицилию, — говорит Диодор, — что слышавшие об этом не верили и считали это преувеличением» (фраг­мент XXXIV—XXXV кн.).

Уцелевшее кое-где мелкое крестьянство влачило жалкое существова­ние. Многочисленность рабов создавала для них чрезвычайно тяжелый ре­жим. Любопытной деталью сицилийских бытовых условий являлось то, что господа весьма мало заботились о пище и одежде для своих рабов, предоставляя им добывать это собственными силами, т. е. попросту грабе­жами на дорогах.

Однажды к крупному сицилийскому рабовладельцу Дамофилу, кото­рого наши источники считают виновником первого восстания, явилось не­сколько нагих рабов с просьбой выдать им одежду. Тот не пожелал раз­говаривать и только заметил: «Что же, разве путешественники ездят го­лыми по стране и не дают готового снабжения тем, которые нуждаются в одежде?». После этого Дамофил приказал высечь рабов и отпустить их (Диодор, фрагменты XXXIV—XXXV кн.).

Римские власти, боясь могущественных рабовладельцев, не предпри­нимали никаких серьезных мер для борьбы с разбоями. Это создавало на острове чрезвычайно тревожную и напряженную обстановку, в которой складывались предпосылки восстания. Необходимо отметить также, что, по-видимому, значительная часть сицилийских рабов происходила из Си­рии: глава восстания Евн был сирийцем из г. Апамеи; сириянкой из того же города была его сожительница; г. Тавромением римлянам удалось ов­ладеть благодаря измене раба-сирийца; восставших рабов Евн называл сирийцами, и т. д. Таким образом, в Сицилии было нарушено одно из ос­новных правил античных рабовладельцев: не держать вместе рабов одно­го и того же племени [240] .

Хронология первого сицилийского восстания не поддается точному определению. Вероятнее всего его датировать 136—132 гг. Главным оча­гом восстания был г. Энна, о котором Страбон говорит:

«В центре Сицилии лежит Энна, расположенная на холме и вся окру­женная широкими, годными для пашни равнинами» (VI, 272).

Вокруг города находились богатые виллы крупных землевладельцев, имевших, кроме этого, еще дома в самом городе. Восстанию предшество­вал довольно продолжительный период подготовки, когда рабы, говорит Диодор, «сходясь друг с другом в удобное время, начали сговариваться об измене своим господам» (фрагмент XXXIV—XXXV кн.). В подготовке восстания большую роль играл Евн, домашний раб одного из граждан. Он пользовался огромным влиянием на своих соплеменников благодаря уме­нью толковать сны и предсказывать будущее. Иногда он прибегал к до­вольно наивным приемам, чтобы произвести впечатление на окружающих. Так, он прятал себе в рот сложенные половинки ореховой скорлупы с уг­лем, завернутым в листья, и в соответствующий момент выдыхал изо рта пламя. Такими приемами Евн укреплял свою репутацию пророка и чудо­творца. По-видимому, он имел какое-то отношение к сирийским культам, в частности к культу сирийской Матери богов. Еще до восстания Евн гово­рил, что сирийская богиня является ему и предсказывает, что он будет царем.