Чтение онлайн

Провинциальных наместников Цезарь лишил военной власти, оставив им только суд и гражданскую администрацию под своим контролем. Во главе провинциальных войск стояли легаты Цезаря в звании пропретора.

Муниципальное устройство Италии, начатое Суллой, было завершено Цезарем. До нас дошли отрывки его муниципального закона (lex Julia municipalis). Любопытно, что в нем есть статьи, касающиеся Рима, кото­рый, таким образом, начинает трактоваться только как один из городов Италии, а не как город-государство.

Среди огромного количества мероприятий Цезаря, затрагивавших са­мые различные стороны жизни, отметим еще введение новой золотой мо­неты и реформу календаря. Последний, как мы знаем, был в Риме чрезвы­чайно неудобен. В эпоху Цезаря расхождение между гражданским и аст­рономическим годом достигло 90 суток. Цезарь со свойственной ему смелостью и пренебрежением к традициям в 46 г. провел реформу, в осно­ву которой был положен египетский календарь (реформой руководил алек­сандрийский астроном Созиген). Исправленным календарем, под назва­нием юлианского, пользовались после этого в Западной Европе до конца XVI в., а в России — до Октябрьской революции.

Цезарь развил в Риме большую строительную деятельность. Им были построены форум Юлия, театр, храмы Венеры-матери, Марса и др. Он внимательно следил за благоустройством города и за его культурной жиз­нью (постройка общественной библиотеки). Он проектировал прорытие Коринфского перешейка, расширение Остии, осушение Помптинских бо­лот, Фуцинского озера и пр. Но всем этим грандиозным планам не сужде­но было осуществиться.

Одним из важнейших преобразований Цезаря, надолго пережившим диктатора, стала реформа календаря. Э. Бикерман подробно иссле­дует римский календарь и его усовершенствования, сделанные под руководством Цезаря. При этом он поясняет: «Римский календарь во времена Цезаря состоял из 12 месяцев: четырех — по 31 дню (март, май, кБилтидий=июдь, октябрь), семи — по 29 дней (январь, апрель, июнь, секстилий=август, сентябрь, ноябрь, декабрь) и од­ного из 28 дней (февраль) — всего 355 дней в году. Через каждый год (по четным годам до н. э.) прибавлялось 22 или 23 дня для со­гласования с солнечным годом. Это прибавление производилось в феврале после празднества Терминалий (23 февраля); оставшиеся пять дней февраля добавлялись в конце дополнительного месяца, так что этот месяц состоял из 27 или 28 дней. Первый день месяца назывался календы (Kalendae), пятый (или же седьмой в месяце из 31 дня) — ноны (Nonae), тринадцатый (или же пятнадцатый в меся­це из 31 дня) — иды (Idus). Считая в обратном порядке от этих установленных дат, обозначали дни месяца. Подсчет велся включитально, т. е. включался и обозначенный день, и день, от которого велся отсчет. День накануне того дня, который нужно было сосчи­тать, назывался pridie... Цезарь не переделывал римский календарь, но просто отказался от него и установил взамен постоянный сол­нечный календарь из 365 и 1/4 дня, который соответствовал време­нам года. В 46 г. до н. э. Цезарь добавил к году 90 дней для того, чтобы месяцы вновь совпали с соответствующими временами года. С 1 января 45 г. до н. э. в силу вошел год из 365 дней и месяцы такой же длины, как и в настоящее время» (Бикерман Э. Хроноло­гия Древнего мира. М., 1975. С. 38, 42.).

Цезарь начал свою политическую карьеру как демократ. Для эпохи, в которую он жил, и для человека его склада вопрос о степени искренности политических взглядов является праздным. Во всяком случае, очень дол­го он сохранял свои связи с популярами и не делал ничего, что могла бы ему поставить в упрек народная партия. Однако по мере того как крепла власть Цезаря, он все более и более отходил от демократии. Мало того, если в 50-х гг. Цезарь щедро кормил городской плебс и субсидировал шай­ки Клодия, то, став диктатором, он начал находить в демократии большие неудобства. Хотя Цезарь и осудил меры 48—47 гг., но все-таки народ не забывал, что эти меры были предприняты его помощниками; став диктато­ром, Цезарь снизил количество получателей бесплатного хлеба с 300 тыс. до 100 тыс. человек; коллегии, открытые Клодием, снова были закрыты как очаги революционного брожения; право быть судьями было отнято у эрарных трибунов, и судейские места начали распределяться по­ровну между сенаторами и всадниками.

Поэтому демократия имела основания быть недовольной Цезарем-дик­татором. Не меньше недовольства проявляли и всадники. Провинциаль­ная политика Цезаря, особенно ограничения откупной системы, нанесла чувствительный урон их интересам. К этому прибавился экономический кризис 40-х годов. Деловая жизнь ослабела. Эта депрессия выступала осо­бенно ясно по сравнению с подъемом 50-х гг. В кризисе, конечно, винили того же Цезаря.

Таким образом, в 40-х гг. наметилось некоторое сужение той социаль­ной базы, на которую опирался Цезарь. С другой стороны, в этот же пери­од вновь начинают усиливаться республиканские настроения. Хотя помпеянцы были разгромлены, но республиканская оппозиция продолжала существовать под покровом внешней лояльности и угодливости. Ее офор­мление было ускорено явно монархическими тенденциями Цезаря, про­явившимися в последние годы его жизни.

По-видимому, Цезарь не был удовлетворен тем положением фактиче­ского монарха, которое он занимал, и мечтал об «увенчании здания». Это увенчание понималось им как создание в Риме настоящей монархии элли­нистического типа. Целый ряд фактов говорит об этом. Усиленно пропа­гандировалась легенда об Аскании-Юле, сыне Энея, основателе рода Юли­ев. В связи с этим Цезарь всячески поощрял культ Венеры, своей «праро­дительницы». Делались неоднократные попытки, идущие от сторонников Цезаря (например, от М. Антония), увенчать его диадемой. Цезарь откло­нял эти попытки, но только потому, что находил их пока несвоевременны­ми. Хотя Цезарь пришел к власти в борьбе со старой аристократией, но, получив власть, он постарался примириться с родовой знатью. Он при­близил к себе многих ее представителей, стал осыпать их наградами, на­значать на должности. Наряду с этим Цезарь пытался создать свою новую знать. Так, например, он пополнил патрициат, сильно поредевший за вре­мя гражданских войн, плебеями. Вокруг Цезаря начал формироваться на­стоящий двор, труднодоступный для просителей. Личное обхождение Це­заря также изменилось: он стал нетерпеливым, раздражительным. Сена­торы имели все основания жаловаться на пренебрежительное отношение к ним диктатора.

Незадолго до своей смерти Цезарь стал готовиться к походу против парфян. На Балканском полуострове были сконцентрированы крупные силы: 16 легионов пехоты и 10 тыс. всадников. В связи с этим в обществе усиленно муссировались слухи о том, что в Сивиллиных книгах [333] есть пред­сказание о том, что победить парфян может только царь.

Это ускорило организацию заговора против Цезаря. В заговоре уча­ствовало около 60 человек, частью бывших помпеянцев, прощенных Це­зарем и занимавших высокие посты в правительстве, частью цезарианцев, перешедших в республиканский лагерь после того, как Цезарь стал гото­вить провозглашение монархии. К последним, например, принадлежали старые боевые товарищи Цезаря — Децим Юний Брут и Гай Требоний. Помпеянцами были преторы 44 г. Гай Кассий Лонгин и Марк Юний Брут, идеолог движения. Брут после Фарсала перешел на сторону Цезаря и был очень близок к нему. Занятия философией не помешали Марку Бруту быть одним из самых свирепых ростовщиков. Кассий и Брут являлись главны­ми организаторами заговора.

С убийством Цезаря следовало торопиться и осуществить его, во вся­ком случае, до парфянского похода. Оно было назначено на мартовские иды (15 марта) 44 г. в заседании сената. Говорили, что на этом заседании Цезарю будут декретированы какие-то чрезвычайные полномочия. В го­роде носились неопределенные слухи о заговоре, которые дошли и до Це­заря. Но он не придавал им серьезного значения. Цезарь всегда был фата­листом, твердо верил в свою судьбу и 15 марта отправился на заседание сената, происходившее в так называемой курии Помпея. Там он был зако­лот кинжалами заговорщиков. На теле убитого нашли 23 раны.

Со смертью Цезаря сошел в могилу один из крупнейших деятелей ис­тории. Мы далеки теперь от чрезмерных преувеличений исторического зна­чения Цезаря в духе Друманна и Моммзена. Мы знаем, что Цезарь не был вполне оригинален в своей деятельности, во многом продолжая дело Суллы. Тем не менее нельзя не признать, что если Сулла заложил фундамент империи, то Цезарь построил самое здание. Он был человеком гениаль­ных способностей и высокой культуры. Качества великого полководца со­четались в нем с широтой кругозора выдающегося государственного дея­теля. Вместе с тем в личности Цезаря было много обаятельности и благо­родства.

Ошибка Цезаря, стоившая ему жизни, вытекала, быть может, не столько из исторической обстановки, сколько из его характера. Он не умел останавливаться на полдороге и любил доводить все до конца. За­вершением дела его жизни казалась ему чистая монархия в эллинисти­ческом духе. Однако Рим еще не созрел до чистой монархии. Римскому обществу нужна была завуалированная форма диктатуры. Цезарь хотел идти дальше и поэтому погиб. Только его преемник, учитывая весь пред­шествующий опыт, сумел остановиться на необходимом рубеже, там, где стоял сам Цезарь в 46 г.

Многие античные авторы рассказывают об убийстве Цезаря (Светоний. Божественный Юлий, 82; Плутарх. Цезарь, 66; Аппиан. Граж­данские войны, II, 117). Все они единодушно свидетельствуют об огромном количестве самых различных предупреждений о возмож­ной опасности, которые получал Цезарь накануне мартовских ид 44 г. Однако Цезарь не внял им и отправился на роковое для него заседа­ние сената. «При входе Цезаря, — пишет Плутарх, — сенат поднял­ся с места в знак уважения. Заговорщики же, возглавляемые Бру­том, разделились на две части: одни стали позади кресла Цезаря, другие вышли навстречу, чтобы вместе с Туллием Кимвром просить за его изгнанного брата; с этими просьбами заговорщики провожали Цезаря до самого кресла. Цезарь, сев в кресло, отклонил их просьбы, а когда заговорщики приступили к нему с просьбами еще более на­стойчивыми, выразил каждому из них свое неудовольствие. Тут Тул­лий схватил обеими руками тогу Цезаря и начал стаскивать ее с шеи, что было знаком к нападению. Каска первым нанес удар мечом в за­тылок; рана эта, однако, была неглубока и несмертельна: Каска, повидимому, вначале был смущен дерзновенностью своего ужасного поступка. Цезарь, повернувшись, схватил и задержал меч. Почти од­новременно оба закричали: раненый Цезарь по-латыни: "Негодяй Каска, что ты делаешь?" — а Каска по-гречески, обращаясь к брату: "Брат, помоги!". Непосвященные в заговор сенаторы, пораженные страхом, не смели ни бежать, ни защищать Цезаря, ни даже кричать. Все заговорщики, готовые к убийству, с обнаженными мечами окру­жили Цезаря. Куда бы он ни обращал взор, он, подобно дикому зве­рю, окруженному ловцами, встречал удары мечей, направленные ему в лицо и в глаза, так как было условлено, что все заговорщики при­мут участие в убийстве и как бы вкусят жертвенной крови. Поэтому и Брут нанес Цезарю удар в пах. Некоторые писатели рассказывают, что, отбиваясь от заговорщиков, Цезарь метался и кричал, но, уви­дев Брута с обнаженным мечом, накинул на голову тогу и подставил себя под удары. Либо сами убийцы оттолкнули тело Цезаря к цоко­лю, на котором стояла статуя Помпея, либо оно там оказалось слу­чайно. Цоколь был сильно забрызган кровью. Можно было подумать, что сам Помпей явился для отмщенья своему противнику, распрос­тертому у его ног, покрытому ранами и еще содрогавшемуся. Це­зарь, как сообщают, получил 23 раны. Многие заговорщики перера­нили друг друга, направляя столько ударов в одно тело». Светоний добавляет, что, когда Цезарь увидел Марка Брута, бросившегося на него с обнаженным мечом, он сказал: «И ты, дитя мое?». Как пишет переводчик и комментатор Светония М. Л. Гаспаров, в этом обра­