Чтение онлайн

Историю Империи принято делить на несколько периодов: принципат Августа (30 г. до н. э. — 14 г. н. э.), правление династии Юлиев — Клавдиев (14—68 гг.), расцвет Империи (69—161 гг.), кризис Империи (161—284 гг.), доминат Диоклециана и Константина (284—337 гг.), падение Империи (конец IV— конец V в.). История Рима I в. хорошо представлена литературной традицией. Основными ис­точниками являются произведения Тацита («Анналы» и «История») и Светония («О жизни двенадцати цезарей»). Они могут быть прекрасно дополнены трудом Диона Кассия («Римская история»), сочинениями Иосифа Флавия («Иудейская война» и «Иудейская древняя история») и биографиями Плутарха. Последующие века ока­зались беднее на историческую традицию. Для II—III вв. главным источником ста­новится сборник биографий императоров от Адриана до Нумериана («Писатели истории Августов»), а в IV в. жил последний крупный римский историк — Аммиан Марцеллин. Сохранившаяся часть его произведения («История») охватывает пери­од с 352 по 378 г. Поэтому для последних трех веков римской истории большое значение приобретают второстепенные историки (Евтропий, Орозий, Зосим), а так­же христианская (Евсевий Кесарийский, Иероним) и антихристианская литература (Цельс, Порфирий). Что касается первоисточников, то необходимо прежде всего отметить надписи, количество которых неизмеримо возрастает с начала Империи. Важным дополнением могут служить законодательные сборники, материал папи­русов и монеты.

55—120 гг. — жизнь и деятельность Корнелия Тацита.

IV в. — творчество Аммиана Марцеллина.

Сер. VI в. — кодекс Юстиниана.

Историю Империи можно разделить на следующие шесть периодов.

I. Принципат Августа (30 г. до н. э. — 14 г. н. э.) — период реакции и завершения организации Империи.

II. Период террористического режима и его падение (14—69 гг.) — прав­ление императоров из дома Юлиев — Клавдиев, рост республиканской оп­позиции и борьба с ней методами террора; гражданская война 68—69 гг.

III. Расцвет Империи (69—161 гг.) — правление Флавиев и первых антонинов; расширение социальной базы императорской власти и ее укреп­ление.

IV. Кризис Империи (161—284 гг.) — правление последних Антонинов и их падение, гражданская война 193 г.; правление Северов и попытка оста­новить кризис путем военизации Империи; общий кризис Империи III в.

V. Доминат Диоклециана и Константина (284—337 гг.) — временное ослабление кризиса; период военно-бюрократической крепостнической монархии.

VI. Падение Империи (конец IV — конец V в.) — революция рабов и варварское завоевание.

Литературные источники по истории Империи представлены очень не­равномерно. Лучше всего освещен период Ранней империи (I в.). Из зна­комых уже нам авторов об этой эпохе писали Плутарх (в биографиях им­ператоров Гальбы и Отона), Дион Кассии (52—67-я книги из них 61—67-я дошли в извлечениях Ксифилина) и Светоний (биографии Августа, Тибе­рия, Гая Калигулы, Клавдия, Нерона, Гальбы, Отона, Вителлия, Веспасиана, Тита и Домициана).

Основным литературным источником для Ранней империи служат про­изведения Тацита, величайшего римского историка. Публий [343] Корнелий Тацит (около 55 — около 120 гг.) происходил из довольно богатой италий­ской всаднической семьи и получил прекрасное образование. Свою слу­жебную карьеру он начал при Флавиях. В 88 г. Тацит служил претором, в 97 г. был консулом вместе с императором Нервой. Несколько раз он зани­мал крупные посты в провинциях. Умер Тацит, вероятно, в первые годы царствования Адриана.

Первым литературным произведением Тацита был «Диалог об орато­рах» (около 81 г.), в котором он рассуждает о причинах упадка красноре­чия в Риме. Эти причины он видит в падении свободной политической жизни при императорах. Лет 15 спустя Тацит пишет биографию своего тестя, полководца Агриколы («О жизни и нравах Юлия Агриколы»), где содержатся интересные данные о Британии. Такой длительный перерыв объясняется тем, что в правление Домициана (81—96 гг.) всякая возмож­ность свободного литературного творчества была исключена. Почти од­новременно с «Агриколой» появилось одно из важнейших произведений Тацита — его «Германия». Это небольшой географический и этнографи­ческий очерк, содержащий описание страны и быта германских племен. Для ранней истории германцев этюд Тацита является главным источни­ком. «Германия» вряд ли написана на основании личного знакомства ав­тора со страной и ее обитателями. Вероятнее всего, данные Тацита осно­ваны на литературных источниках и на рассказах лиц, бывавших в Гер­мании.

Таким образом, когда Тацит приступил к работе над своими основны­ми произведениями («Историями» и «Анналами»), он был уже зрелым писателем, обладавшим к тому же большим служебным опытом. «Исто­рии» написаны, вероятно, в 105—107 гг. В своем первоначальном виде они состояли, по-видимому, из 12 книг и охватывали период от 68 до 96 г., т. е. от гибели Нерона до убийства Домициана. Но уцелели из них только первые 4 книги и часть 5-й. «Анналы», написанные около 115—117 гг., делились, по-видимому, на 18 книг, из которых до нас дошли 1—4-я, отры­вок 5-й, 6-я, около половины 11-й, 12—15-я и первая половина 16-й. «Ан­налы» излагали события от смерти Августа (14 г.) до гибели Нерона (68 г.). Таким образом, оба главных произведения Тацита давали связ­ную картину римской истории почти за весь I в. Но и в наличном своем состоянии они являются неоценимым источником по истории Ранней им­перии.

Тацит — крупнейший из римских историков и один из самых выдаю­щихся античных историков вообще. Правда, его нельзя поставить на один уровень с Фукидидом и Полибием. В нем нет объективности великих греческих историков; он не обладает даром вскрывать основные причи­ны исторических событий; у него, в сущности, нет никакой общей исто­рической концепции. Тацит прежде всего художник. В этом смысле он типичный представитель античной историографии, которая, за очень немногими исключениями, была не столько наукой, сколько литерату­рой. Он большой психолог Если и можно говорить о какой-нибудь «ме­тодологической» концепции Тацита, то таковой был психологический индивидуализм: личность с ее психическим складом является главной движущей силой истории. И Тацит всю силу своего огромного художе­ственного таланта направил на изображение этих исторических лич­ностей.

В своих главных произведениях римский историк дал потрясающую по своему драматизму картину перерождения принципата Августа в крова­вую тиранию его преемников. Написанная сжатым и необычайно вырази­тельным языком, изобилующая яркими образами, эта картина оказала ре­шающее влияние на все дальнейшее развитие историографии, посвящен­ной I в. Империи. Образы, созданные Тацитом, стали каноническими и в мировой науке, и в мировом искусстве. Все попытки исправить Тацита, дать принципиально иную трактовку фигурам и деятельности первых рим­ских императоров до сих пор были безуспешны.

В какой степени картина, нарисованная Тацитом, соответствует дей­ствительности? Если говорить о фактах, то упрекнуть историка в их со­знательной фальсификации мы не можем. Он прекрасно понимает, что пер­вый долг историка состоит в добросовестном и тщательном установлении фактической стороны дела в интересах объективной истины, Тацит широ­ко использовал всю основную литературу конца Республики и начала Им­перии — исторические труды, мемуары, памфлеты, речи и т. п. Ему, не­сомненно, были доступны важнейшие официальные документы. Наконец, он сам принадлежал к высшей имперской бюрократии, был в курсе всей текущей политики и обладал необходимыми для историка знаниями в об­ласти государственных и военных вопросов.

Действительно, там, где мы можем проверить Тацита показаниями па­раллельных литературных источников (Плутарха, Кассия Диона, Светония и др.) или документальным материалом, мы не в состоянии сделать ему ни одного сколько-нибудь серьезного упрека в искажении фактов.

Иное дело — их группировка и освещение. Тацит по своим политиче­ским взглядам был сторонником аристократической республики. Его сим­патии к этой форме правления не становились меньше от того, что он по­нимал историческую неизбежность наступления монархии. Тацит не хо­чет примириться с падением Республики. В особенности ему ненавистна та деспотическая форма, в которой выступила монархия при преемниках Августа. Отсюда вытекает предвзятость историка в изображении правле­ния императоров первых двух династий. Он не искажает фактов, он толь­ко односторонне подбирает и группирует их. Произвол, кровавые наси­лия, утонченный разврат выдвигаются на первое место, тогда как положи­тельная деятельность императоров искусно остается в тени. К этому присоединяется пафос моралиста, подвергающего суровому обличению порок, и талант первоклассного художника, ищущего драматические кон­трасты и коллизии.