Чтение онлайн

Нерон отправил для борьбы с восстанием своего последнего крупного полководца Тита Флавия Веспасиана, уцелевшего только потому, что он был незнатного происхождения и Нерон не считал его опасным. Веспасиан происходил из сабинского г. Реате, из семьи откупщика налогов. Когда началось иудейское восстание, ему было уже 57 лет. При дворе его не любили, так как он не отличался придворным лоском [410] , но Веспасиан был единственным опытным полководцем, которому можно было доверить ус­мирение опасного восстания.

В 67 г. с войском в 50 тыс. человек Веспасиан начал операции в Палес­тине. В следующем году восстание было подавлено всюду, кроме Иудеи. Но Веспасиан приостановил дальнейшие операции, узнав о низложении Нерона.

Едва только император в 68 г. вернулся из греческого путешествия, как узнал о новом, еще более опасном движении. Ничем не мотивированная казнь Корбулона заставила поторопиться еще уцелевших представителей римской знати. Наместник Лугдунской Галлии [411] Г. Юлий Виндекс, сгово­рившись с правителем Тарраконской Испании Сервием Сульпицием Гальбой, начал восстание под лозунгом восстановления республики. К восстав­шим легионам присоединились галльские племена, недовольные ростом налогов. Хотя легионы Верхней Германии под предводительством Вергиния Руфа выступили против галльского движения и Виндекс был разбит, но зато германские войска потребовали от Вергиния, чтобы он провозгла­сил себя императором. Правда, Вергиний отказался выполнить это требо­вание, но положение Нерона от этого не стало лучше.

Известие о восстании Виндекса послужило сигналом к усилению недо­вольства в Риме. Растерявшийся Нерон не предпринимал никаких серьез­ных мер и переходил от ребяческой самоуверенности к приступам полного отчаяния. Начали колебаться преторианцы. Этим воспользовался новый пре­фект претория Нимфидий Сабин и стал вести агитацию в пользу Гальбы. Колебаниям солдат положили конец обещания щедрых наград, данные Нимфидием от имени Гальбы. Тигеллин не сделал ничего для того, чтобы спасти своего бывшего покровителя. Сенат низложил Нерона и объявил его вне закона. Всеми покинутый, кроме нескольких рабов и вольноотпущенников, низложенный император бежал из Рима и после долгих колебаний покон­чил жизнь самоубийством в одной из пригородных вилл. Перед смертью он не переставал повторять: «Какой артист погибает!» (лето 68 г.).

Светоний рассказывает [412] , что еще долго неизвестные лица украшали могилу Нерона цветами, выставляли его бюсты у ораторской кафедры на форуме, выпускали прокламации, в которых говорилось, что император жив и скоро вернется, чтобы наказать своих врагов. Хорошую память о Нероне сохраняли греки и парфяне. Характерно, что в течение 20 лет, пос­ледовавших за смертью Нерона, на Востоке три раза появлялись самозван­цы под его именем и собирали вокруг себя много сторонников.

Если Клавдий волей случая стал принцепсом, то Нерон получил им­ператорскую власть исключительно благодаря матери — Агриппи­не Младшей. В 49 г., выйдя замуж за Клавдия, Агриппина сделалась императрицей. «Всем стала заправлять женщина, — пишет Тацит (Анналы, XII, 7), — которая вершила делами Римской державы, от­нюдь не побуждаемая разнузданным своеволием, как Мессалина; она держала узду крепко натянутой, как если бы та находилась в муж­ской руке. На людях она выказывала суровость и еще чаще — высо­комерие; в домашней жизни не допускала ни малейших отступлений от строгого семейного уклада, если это не способствовало укрепле­нию ее власти. Непомерную жадность к золоту она объясняла жела­нием скопить средства для нужд государства». Своего сына Нерона Агриппина воспитала таким же властолюбивым и высокомерным. Столкновение двух властных характеров закончи­лось трагической гибелью Агриппины. Для организации убийства Агриппины был придуман хитроумный план. О нем рассказывает Тацит (Анналы, XIV, 3): «Наконец, вольноотпущенник Аникет, пре­фект мизенского флота и воспитатель Нерона в годы его отрочества, ненавидевший Агриппину и ненавидимый ею, изложил придуманный им хитроумный замысел. Он заявил, что может устроить на корабле особое приспособление, чтобы, выйдя в море, он распался на части и потопил ни о чем не подозревающую Агриппину: ведь ничто в та­кой мере не чревато случайностями, как море; и если она погибнет при кораблекрушении, найдется ли кто столь злокозненный, чтобы объяснить преступлением то, в чем повинны ветер и волны? А Це­зарь воздвигнет усопшей храм, жертвенники и вообще не пожалеет усилий, чтобы выказать себя любящим сыном». План был одобрен, однако его исполнение не привело к результату, которого жаждал Нерон. «Корабль не успел далеко отойти, — про­должает Тацит (там же, 5), — вместе с Агриппиною на нем находи­лись только двое из ее приближенных — Креперей Галл, стоявший невдалеке от кормила, и Ацеррония, присевшая в ногах у нее на ложе... как вдруг по данному знаку обрушивается отягченная свин­цом кровля каюты, которую они занимали; Креперей был ею задав­лен и тут же испустил дух, а Агриппину с Ацерронией защитили высокие стенки ложа, случайно оказавшиеся достаточно прочными, чтобы выдержать тяжесть рухнувшей кровли. Не последовало и рас­падения корабля, так как при возникшем на нем всеобщем смятении очень многие непосвященные в тайный замысел помешали тем, кому было поручено привести его в исполнение. Тогда гребцам отдается приказ накренить корабль на один бок и таким образом его затопить; но и на этот раз между ними не было необходимого для совместных действий единодушия, и некоторые старались наклонить его в про­тивоположную сторону, так что обе женщины не были сброшены в море внезапным толчком, а соскользнули в него. Но Ацерронию, по неразумию кричавшую, что она Агриппина и призывавшую помочь матери принцепса, забивают насмерть баграми, веслами и другими попавшими под руку корабельными принадлежностями, тогда как Агриппина, сохранявшая молчание и по этой причине неузнанная (впрочем, и она получила рану в плечо), сначала вплавь, потом на одной из встречных рыбачьих лодок добралась до Лукринского озе­ра и была доставлена на свою виллу».

Испуганного неудачей замысла Нерона спасает все тот же Аникет. Префект флота с согласия императора отпраляется на виллу к Аг­риппине, чтобы убить ее надежным и испытанным способом — ме­чом. «Аникет, расставив вокруг виллы вооруженную стражу, — рас­сказывает Тацит (там же, 8), — взламывает ворота и, расталкивая встречных рабов, подходит к дверям занимаемого Агриппиною по­коя; возле него стояло несколько человек, остальных прогнал страх перед ворвавшимися. Покой был слабо освещен — Агриппину, при которой находилась только одна рабыня, все больше и больше охва­тывала тревога: никто не приходит от сына, не возвращается и Агерин [413] : будь дело благополучно, все шло бы иначе; а теперь — пустын­ность и тишина, внезапные шумы — предвестия самого худшего.

Когда и рабыня направилась к выходу, Агриппина, промолвив: "И ты меня покидаешь", — оглядывается и, увидев Аникета с сопро­вождавшими его триерархом Геркулеем и флотским центурионом Обаритом, говорит ему, что если он пришел проведать ее, то пусть передаст, что она поправилась; если совершить злодеяние, то она не верит, что такова воля сына: он не отдавал приказа об умерщвлении матери. Убийцы обступают тем временем ее ложе; первым ударил ее палкой по голове триерарх. И когда центурион стал обнажать меч, чтобы ее умертвить, она, подставив ему живот, воскликнула: "Пора­жай чрево!" — и тот прикончил ее, нанеся ей множество ран».

После устранения Нерона императором стал С. Сульпиций Гальба. Перед но­вым правителем стояла трудная задача разрешить внутриполитический кризис, который фактически привел к началу гражданской войны. Однако Гальба оказался неспособен выполнить эту задачу, и 15 января 69 г. он был свергнут. 69 год вошел в историю Рима как год четырех императоров. Отон, провозглашенный императо­ром после убийства Гальбы, не имел реальных сил за собой, в отличие от Вителлия, которого поддерживали германские легионы. Это и решило исход борьбы между ними — наспех собранная армия Отона потерпела поражение от легионов Вителлия, а сам Отон покончил жизнь самоубийством (25 апреля 69 г.). Пример Вителлия показал, что императором можно стать не только в Риме, и летом 69 г. восточ­ные легионы (в Сирии и Египте) провозгласили своего императора — Тита Флавия Веспасиана. После того как дунайские легионы поддержали Веспасиана, судьба Вителлия была предрешена. В декабре 69 г. армии Вителлия были разгромлены и сам император убит. Гражданская война завершилась приходом к власти в Риме династии Флавиев.

15 января 69 г. — убийство императора Гальбы, провозглашение императором Отона.

25 апреля 69 г. — смерть Отона, приход к власти Вителлия.

декабрь 69 г.— гибель Вителлия, начало правления Флавия Веспасиана.

Гальба был одним из немногих представителей старой родовой арис­тократии, уцелевшим в годы террористического режима. Его происхожде­ние являлось главной причиной того, что он так быстро и охотно был при­знан сенатом. Однако положение нового императора оказалось весьма не­прочным. Во-первых, его признали далеко не все провинциальные наместники. Проконсул в Африке Публий Клодий Макр, выступавший вме­сте с Гальбой против Нерона, отказал ему в повиновении, когда Гальба был провозглашен императором. Гальбе пришлось отделаться от него убий­ством. Аналогичная история произошла с командующим войсками Ниж­ней Германии Фонтеем Капитоном: его устранил один из подчиненных ему командиров. Во-вторых, Гальбе быстро изменил один из его главных сто­ронников префект претория Нимфидий Сабин, недовольный тем, что Гальба назначил второго префекта из числа своих испанских друзей. Правда, по­пытка Сабина привлечь преторианцев на свою сторону кончилась его ги­белью, и Гальба в конце концов получил всеобщее признание, однако об­щая ситуация улучшилась от этого не намного.

Перед Гальбой стояли две трудные проблемы, доставшиеся ему в на­следство от Нерона: улучшение финансов и восстановление дисциплины в армии. Но император был не в состоянии решить эту задачу. Не слишком умный человек, окруженный бездарными советниками (некоторые из них были просто негодяями), он с самого начала своего правления сделал ряд ошибочных шагов: большинство приближенных Нерона были убиты без всякого суда, конфискованные у них богатства перешли в руки новых фа­воритов. Все это напоминало худшие времена предшествующей эпохи.

Самое же главное, Гальба не сумел поладить ни с преторианцами, ни с провинциальными войсками. Отличаясь большой скупостью, он пере­нес привычки мелочной экономии и в государственные дела. Нимфидий в свое время обещал от его имени преторианцам большие награды. Став императором, Гальба этого обещания не сдержал. Аналогичным обра­зом он поступил и по отношению к германским легионам, ожидавшим награды за подавление восстания Виндекса. К этому нужно прибавить, что Гальба весьма неудачно провел смену высшего командного состава в германских войсках.