Чтение онлайн

Во внешней политике Домициан следовал основным направлениям, намеченным Веспасианом. Конечной целью ее являлись не столько завое­вания, сколько укрепление границ. В Британии продолжались военные дей­ствия, начатые еще основателем династии. Полководец Гн. Юлий Агрикола (тесть историка Тацита) проник в Шотландию, причем римский флот, по-видимому, объехал весь остров (83 г.). Агрикола строил даже планы вторжения в Ирландию, но Домициан не дал на это согласия. В 84 г. Агри­кола был отозван, и дальнейшее продвижение в Британии остановилось. Тем не менее благодаря проникновению на север римские владения в Ан­глии были достаточны надежно защищены.

На Среднем Рейне возникла война с хаттами, которые своими набега­ми ставили под угрозу рейнскую границу. В результате двух кампаний под руководством самого императора (83 и 89 гг.) на Среднем и Верхнем Рейне римские владения были несколько расширены. На правом берегу Рейна Домициан положил начало той укрепленной полосе, которая получила на­звание limes (граница, рубеж) и в течение нескольких столетий сдерживала напор германских варваров. Она состояла из сложной системы военных ла­герей, укреплений (castella) и дорог, соединявших их друг с другом.

Гораздо сложнее и опаснее была обстановка на дунайской границе. Племена даков, жившие на территории нынешней Румынии и Трансильвании, объединились под руководством одного из своих вождей, талантливо­го Децебала. Он реформировал свое войско по римскому образцу и в 86 г. вторгся через Дунай в Мезию. Легат провинции был разбит и пал в сраже­нии. Тогда Домициан лично явился на театр военных действий. Чтобы от­влечь противника, префект преторианцев Корнелий Фуск с крупными си­лами вторгся в Дакию, но потерпел поражение и погиб. Два или три года спустя его преемник Теттий Юлиан снова вторгся в Дакию и наконец одер­жал победу над Децебалом.

Однако в этот самый момент Домициан был вынужден приостановить дакийскую войну. На Среднем Дунае коалиция германских и сарматских племен — свевов, квадов и маркоманнов, — подстрекаемая Децебалом, напала на римскую границу. Император направился на угрожаемый учас­ток, но потерпел поражение.

Домициан прекрасно понимал, что продолжение войны на необъятных задунайских просторах будет стоить огромных потерь материальными сред­ствами и людьми и едва ли даст прочные результаты. Поэтому он приоста­новил войну на Среднем Дунае, а с даками заключил мир. Децебал сохра­нил свою территорию, получил с римлян контрибуцию («субсидию»), но зато признал себя вассалом Домициана (89 г.). Дунайские войны послужи­ли поводом к укреплению римских границ и в этом районе.

Военные операции на Дунае были осложнены резким обострением внут­реннего положения. Во время дакийских войн наместник Верхней Герма­нии Луций Антоний Сатурнин восстал с двумя легионами, заручившись поддержкой германских племен. Однако союзники не смогли поддержать его в решительный момент. Сатурнин был разбит нижнегерманскими вой­сками и умерщвлен (88 г.).

Восстание Сатурнина окончательно испортило отношения между До­мицианом и высшим римским обществом. Вторая половина его царство­вания и особенно последние годы отмечены рядом процессов об оскорбле­нии величества. Снова из Италии были высланы философы [429] . Много лиц подверглось казни и конфискации имущества. Жертвами Домициана пало даже несколько членов императорской семьи. Тогда против него соста­вился заговор, в котором принимала участие императрица Домиция, бояв­шаяся за свою жизнь. В сентябре 96 г. Домициан был заколот в своей спаль­не дворцовым служителем Стефаном и другими заговорщиками.

К несчастью для многих римлян, Домициан изменил принципам уп­равления империей, выработанным его отцом и братом. Он возро­дил процессы об оскорблении величия, обстановку страха, интриг и недоверия. Плиний Младший, восхваляя Траяна, с ужасом вспоми­нает о времени Домициана (Панегирик императору Траяну, 48): «А ведь еще недавно ужасное чудовище (т. е. Домициан) ограждало его (дворец) от других, внушая величайший страх, когда, запершись, словно в какой-то клетке, оно лизало кровь близких себе людей или бросалось душить и грызть славнейших граждан. Дворец был ограж­ден ужасами и кознями; одинаковый страх испытывали и допущен­ные, и отстраненные. К тому же и само оно было устрашающего вида: высокомерие на челе, гнев во взоре, женоподобная слабость в теле, в лице бесстыдство, прикрытое густым румянцем. Никто не осмели­вался подойти к нему, заговорить с ним, так он всегда искал уедине­ния в затаенных местах и никогда не выходил из своего уединения без того, чтобы сейчас же не создать вокруг себя пустоту» (пер. В. С. Соколова).

При первых Антонинах римская империя переживала период своего наивыс­шего расцвета. Император Нерва (96—98 гг.), не успевший ничем прославиться, тем не менее сделал один очень дальновидный шаг — он назначил своим соправи­телем выдающегося полководца и администратора Марка Ульпия Траяна, который после смерти Нервы единолично правил Римом в течение 20 лет (98—117 гг.). Рим­ляне по праву назвали Траяна лучшим принцепсом. Террор ушел в прошлое, Траян сочетал твердость и либерализм власти. Он вернул престиж римскому оружию, пошатнувшийся при Домициане, завоевав Дакию (106 г.) и рагромив парфян (115— 117 гг.). Преемник Траяна Адриан (117—138 гг.) отказался от продолжения актив­ной внешней политики, а все свое внимание направил на укрепление государствен­ного аппарата империи. В государстве все было стабильно и спокойно, и такая си­туация сохранялась и в правление Антонина Пия (138—161 гг.).

96—98 гг. — принципат Нервы.

98—117 гг. — правление Траяна.

101—106 гг. — войны с даками.

114—116 гг. — парфянский поход Траяна.

117—138 гг. — правление Адриана.

138—161 гг. — правление Антонина Пия.

Заговорщики наметили в преемники Домициану старого сенатора Мар­ка Кокцея Нерву, в качестве принцепса принявшего имя император Це­зарь Нерва Август. Он начал собой ряд императоров (Нерва, Траян, Адри­ан, Антонин Пий, Марк Аврелий и Коммод), которые условно носят имя Антонинов [430] . За одним только исключением [431] их преемственность была ос­нована не на родстве, а на усыновлении.

Антонины принадлежат к двум разным эпохам. Правление первых че­тырех принцепсов этой «династии» (96—161 гг.) является периодом мак­симальной устойчивости центральной власти. Политика Флавиев дала свои плоды, а кратковременный рецидив террористического режима при Доми­циане не смог разорвать союз, заключенный между императорской влас­тью и имперским рабовладением. Стабилизация центральной власти не могла не отразиться положительным образом и на империи в целом. Хотя процессы общего кризиса рабовладельческой системы уже в эту эпоху начали проявляться в некоторых серьезных симптомах, однако ряд поло­жительных показателей экономической, социальной и политической жиз­ни, по-видимому, не давал никаких оснований для тревоги. Недаром со­временники называли эту эпоху «золотым веком».

И тем не менее с момента воцарения М. Аврелия в империи разразил­ся острый и продолжительный кризис. Эпоха кажущегося процветания кон­чилась, и те процессы распада, которые были мало заметны в первой поло­вине столетия, теперь резко выступили наружу. Вот почему, когда мы стро­им периодизацию империи, Антонины попадают в две разные эпохи.

Убийство Домициана было совершено без всякого участия преториан­ской гвардии, среди которой император пользовался большой популярно­стью. Но так как один из ее командиров Петроний Секунд принадлежал к числу заговорщиков, то ему в течение некоторого времени удалось сдер­живать преторианцев. Поэтому сенат смог беспрепятственно провести выборы нового императора из своей среды. Но когда начались акты мести по отношению к памяти Домициана (уничтожение его изображений, вы­скабливание его имени на официальных памятниках и пр.) и преследова­ние его бывших сторонников, вспыхнуло восстание преторианцев. Им ру­ководил второй префект претория Касперий Элиан. Гвардия потребовала выдачи ей Петрония Секунда и других убийц Домициана. Нерва вынуж­ден был уступить, хотя и не без борьбы.

Таким образом, с самого момента своего воцарения Нерва очутился перед проблемой, как урегулировать отношения с армией. Он был стар, не обладал военным опытом и не пользовался престижем в военных кру­гах. Это обстоятельство продиктовало Нерве весьма разумное решение: он усыновил одного из своих военачальников, наместника Верхней Герма­нии Марка Ульпия Траяна, родом из Испании [432] . Нерва дал Траяну имя Це­заря и наделил его трибунской властью. Таким образом, Траян стал не только наследником, но и соправителем Нервы. Он был крупным полко­водцем, опытным администратором, а за его спиной стояли верхнегерман­ские легионы. Таким путам была решена трудная задача укрепления ново­го царствования военным элементом. Вместе с тем был создан прецедент для нового порядка престолонаследия.