Чтение онлайн

Иной была позиция левых эсеров, ее лидера М. А. Спиридоновой, считавших, что народный, демократический февраль в России положил начало политической и социальной мировой революции.

Эта позиция была близка самой радикальной партии России 1917 г. — большевикам. Признавая буржуазно-демократический характер Февральской революции, они увидели огромный революционный потенциал народных масс, огромные возможности, вытекающие из гегемонии пролетариата в революции. Поэтому они рассматривали февраль 1917 г. как первый этап борьбы и ставили задачу подготовки масс к социалистической революции. Эта позиция, сформулированная В. И. Лениным, разделялась не всеми большевиками, но после VII (Апрельской) конференции партии большевиков она стала генеральным направлением ее деятельности. Ставилась задача привлечения масс на свою сторону путем развертывания агитации и пропаганды. В период с апреля по июль 1917 г. большевики считали возможным мирный путь осуществления социалистической революции, но изменившаяся в июле политическая обстановка в стране переориентировала их тактику: был взят курс на вооруженное восстание.

Небезынтересна в этой связи и точка зрения на Февральскую революцию Л. Д. Троцкого — видного политического деятеля революционной России. Он рассматривал Февральскую революцию как эпизод на пути к диктатуре пролетариата.

Итак, политические позиции отдельных партий в феврале 1917 г. выглядят неоднозначно. Наиболее умеренные — кадеты, меньшевики и эсеры по своим теоретическим взглядам занимают центристские позиции, а в политике склонны к компромиссу с кадетами. Левый радикальный фланг занимают эсеры, большевики, Троцкий и его сторонники.

При этом необходимо учитывать и то обстоятельство, что формирование политических структур проходило после революции в необычных условиях, когда одновременно были созданы и действовали два источника власти: Временное правительство и Советы.

Чьи интересы они представляли, каковы их действия?

Официально было Временное правительство, сформированное из представителей буржуазных партий, среди которых преобладали кадеты. Его возглавлял один из видных деятелей либеральной буржуазии князь Г. Е. Львов. Организация правительства стала возможной в результате договоренности между Временным комитетом Государственной думы, взявшим на себя создание правительства, и Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов, сформированным 27–28 февраля 1917 г. Советы, располагавшие поддержкой вооруженных революционных солдат, а также таких массовых организаций трудящихся, как фабрично-заводские, деревенские комитеты, были органами народной демократии и неофициальной, но вполне реальной властью. С их деятельностью народ связывал осуществление своих требований. В руководстве Советов, однако, преобладали представители умеренных социалистических партий: меньшевики и эсеры, которые рассматривали Временное правительство как надклассовое, надпартийное и стремились объединить усилия всех слоев в поддержку этого правительства. Таким образом, изначально меньшевистско-эсеровское руководство Советов добровольно уступало власть буржуазному Временному правительству. Они отрицали наличие в стране двоевластия и считали необходимым для Совета ограничиться контрольными функциями. В немалой степени этому способствовали и теоретические взгляды меньшевиков на этапы развития революции в России, когда сначала должна происходить буржуазная революция и к власти должны прийти буржуазные политики, а затем после вызревания необходимых предпосылок и пролетариат может приступить к борьбе за социалистические преобразования в обществе.

Февральские события 1917 г. явились началом, исходной точкой мощного процесса, завершение которого выходит далеко за рамки революционного года. Падение самодержавия обнажило глубину социально-политических противоречий и одновременно породило взлет социальных ожиданий и претензий у подавляющего большинства населения, составлявшего наиболее обделенную часть общества. Высокая социальная и гражданская активность, осознание личностью своих интересов и необходимости совместных действий для их реализации — вот характерная особенность этого периода.

С одной стороны, налицо было гигантское несоответствие между вполне понятным стремлением рабочих, солдат, крестьян многонациональной страны к немедленному удовлетворению своих требований, обусловленных нищетой, отсталостью, тяжелым гнетом самодержавия, военной разрухой, и возможностями их реализации в условиях 1917 г. С другой стороны, явственно проявлялись слабость, колебания власти даже в тех вопросах, которые были вполне разрешимы правовым путем.

Все это неминуемо вело к широкому применению прямого революционного действия: явочным путем был введен восьмичасовой рабочий день, рабочие добивались права участвовать в управлении предприятиями, крестьяне захватывали помещичьи земли и т. п. А поскольку шла война и страна была буквально наводнена оружием, при крайнем обострении противоречий неизбежно происходили вооруженные эксцессы.

Но все же определяющим был иной процесс. В условиях политической свободы, не ограниченной никакими рамками, бурно, лавинообразно формировалось гражданское общество.

Активно действовали Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, фабзавкомы, профсоюзы, солдатские комитеты, организации многочисленных партий, разнообразные союзы. Черты, характерные для западной политической культуры, получили, таким образом, дальнейшее развитие.

Органы власти формировались фактически по типу парламентской республики. Временное правительство возникло под эгидой Государственной думы, символизировавшей парламентаризм применительно к российским условиям. Местное самоуправление — земства и городские думы получили широкие права и выбирались на основе всеобщего избирательного права. Был провозглашен лозунг созыва Учредительного собрания как полноценного парламента России. Временное правительство формировалось на многопартийной основе. Политические партии развертывали свою деятельность в условиях свободы как партии парламентского типа. В этом смысле не была исключением и партия большевиков. Нормой политической практики стала борьба за влияние на массы через прессу, агитацию, пропаганду, через различные партийные мероприятия, противостояние партийных программ и списков кандидатов от партий на выборах и т. п. Сегодня, спустя почти восемь десятилетий, все это служит для множества политиков и публицистов поводом заявлять: развитие России в 1917 г. пошло бы по западному, демократическому пути, не случись совершенная большевиками Октябрьская революция. Однако историк не может руководствоваться пристрастиями, пусть даже самыми благими. Оставаясь на позициях науки, он обязан поставить вопрос о том, какова же была 80 лет назад база парламентского пути и насколько путь этот был реален при условии выбора снизу.

Временное правительство и коалиция стоявших за ним сил выступили за переход на западный буржуазно-демократический путь развития. Парламентская республика с разделением властей, правовое государство и гражданское общество, рынок как способ функционирования экономики, а следовательно, неизбежная социально-классовая дифференциация и развитие частной собственности — таковы были составные элементы программы Временного правительства. Эта программа в основном привлекала образованную часть общества, а также те слои населения, которые уже оказались связаны с капиталистическими структурами западного типа и являлись их приверженцами (предприниматели, высококвалифицированные слои рабочего класса, связанная с рынком часть крестьянства, мелкие городские собственники и т. п.).

Число сторонников западного — капиталистического и демократического — пути в крупных городах колебалось от 1/8 до более 1/5 избирателей. В уездных городах и сельских районах, поддерживавших кадетов, это число было значительно меньше и колебалось в пределах 1/20 избирателей. Выбор западного пути развития для страны был маловероятен. Если же учесть, что его сторонники одновременно выступали и за продолжение войны до победного конца, то в условиях 1917 г. он был просто нереален.

Окончательный выбор пути развития не мог стать итогом выбора снизу: его социальная база оставалась чрезвычайно узкой для огромной, во всех отношениях «мозаичной» страны.

Революция 1905–1907 гг. заставила правящие круги пойти на более глубокие изменения. Аграрная реформа П. А. Столыпина предоставила крестьянину право уйти из общины с наделом, который становился его собственностью. Успех реформы открыл бы дорогу для резкого расширения числа собственников и создания прочной социальной базы сторонникам западного выбора. Но история не отпустила на это достаточного времени. Мировая война накрыла все кровавым пологом, внеся в ход исторического процесса существенные коррективы.

На протяжении первой половины XX в. западная цивилизация находилась в состоянии глубокого кризиса, таившего угрозу ее гибели. И хотя во многих странах шли активные поиски путей реализации прогрессивного типа развития, Запад в тот момент никак не мог служить идеальным образцом.

В течение нескольких десятилетий наша историография доказывала, что в 1917 г. большинство народа увлекли идеи марксистского социализма, мировой пролетарской революции, а Октябрьская революция носила социалистический характер. Так ли это? Марксизм — типичный продукт западной цивилизации. Уже в силу этого он не имел возможности широко распространяться в России, стране преимущественно крестьянской, незападной, во многом самобытной. Естественная социальная база подобных учений — фабрично-заводской пролетариат, а он в 1917 г. составлял в России лишь 3 млн. человек, т. е. 2 % населения. Однако и рабочий класс далеко не полностью разделял эти идеи. Показательна в этом плане судьба партии меньшевиков, которая руководствовалась теорией марксизма в ее классическом варианте и потому была близка к типу западной социал-демократии.

Что же касается большевизма, то он представлял собой гораздо более сложное политическое явление, обусловленное российской спецификой и многоукладностью. Думается, это продукт не столько западного марксизма, сколько российской его разновидности — ленинизма, основоположником которого стал В. И. Ленин. В основу ленинизма были положены теоретическое разработки В. И. Ленина о партии нового типа — революционной партии рабочего класса, коренным образом отличавшейся от реформистских, оппортунистических социал-демократических партий европейских стран; о партии, борющейся не только и не столько за экономические реформы, сколько за политическую власть рабочего класса и установление диктатуры пролетариата, необходимых для всестороннего решения всех проблем социалистического строительства и построения социализма как низшей стадии коммунизма. Между тем одно из важнейших положений марксизма о мировом характере пролетарской революции накрепко пристегивало большевиков к ситуации в Европе и порождало в 1917 г. острейшие споры о том, "кто начнет", а позднее — попытки спровоцировать революции в западных странах.