Чтение онлайн

Но главный «камень преткновения» для Ирвинга был впереди. Именно этот «камень» сделал его имя бессмертным, как и имена всех, кто внёс свой вклад в решение спорных вопросов, связанных со спиритическим движением. Изначально было ясно, что Ирвинга интересовали библейские сказания, особенно смутные образы и ужасные видения, посещавшие Св.Иоанна, и странные пророчества Даниила, который не только предсказывал события будущего, но и указывал даты их свершения. Ирвинг много размышлял о страшных днях, предваряющих Второе Пришествие Господа. Многие его современники (в 1830 году и позже) тоже «блуждали» среди мрачных домыслов и спекуляций на эту тему. Среди них был и богатый банкир по фамилии Драммонд, владевший большим загородным домом в Элбери, неподалёку от Гилдфорда. В этом доме время от времени собирались люди, изучавшие «Библию». Они устраивали диспуты и обменивались мнениями, порой проводя в доме целые недели и прерывая занятия только на время завтрака и ужина. Эта группа называла себя «Элберийские пророки». Глубоко взволнованные политическими событиями, приведшими к принятию «Билля о реформе», все они полагали, что происходящие вокруг перемены пошатнули основы общественного устройства. Трудно представить, какую реакцию вызвали бы у них события Великой войны. [21] Доживи они до тех дней, наверняка заверяли бы всех, что конец уже близок, и увлечённо выискивали бы доказательства приближающейся катастрофы, сплетая смутные и зловещие пророчества в духе фантастических рассказов.

И вот, наконец, на горизонте монотонно текущей человеческой жизни со всеми её перипетиями стали возникать странные явления. Существовала легенда о том, что духовное наследие прежних дней может проявляться в последующих поколениях. Так, по всей видимости, и случилось, когда человечество вновь обрело способности к забытым языкам. Это началось в 1830 году в западной части Шотландии, и в числе первых одержимых потусторонними силами людей были Кэмпбелл и Мак–Дональд. Известно, что кипучая кровь кельтов всегда была более восприимчивой к влиянию духов, чего не скажешь о тевтонской крови, текущей в наших жилах. Сначала «Элберийские пророки» долго напрягали свои умы, затем прибыл посланник от церкви пастора Ирвинга для расследования и дальнейшего доклада. Посланник воспринял происшествие как реальный факт. Оба — и мужчина, и женщина — имели хорошую репутацию, особенно женщина: окружающие охарактеризовали её чуть ли не как святую. Их странная речь на непонятном языке время от времени прерывалась демонстрацией чудес исцеления и другими проявлениями потусторонних сил. Это не было мошенничеством: происходящее переносило зрителей во времена апостолов. Верующие с нетерпением ожидали дальнейшего развития событий, которое не заставило себя долго ждать.

На этот раз это случилось в стенах церкви самого Ирвинга. В июле 1831 года разнёсся слух о том, что с некоторыми членами церковной общины произошло нечто подобное, причём в их собственных домах. Несколько похожих случаев имели место прямо в ризнице или других уединённых местах. Пастор и его приближённые были поставлены этими событиями в тупик и подумывали о временном запрете на публичные собрания. Вопрос разрешился сам собой после проявления потусторонней силы. В октябре того же года обычное течение церковной службы прервал странный, неистовый крик. Он раздался так неожиданно и с такой силой, что в церкви произошла паника. Если бы не гигант–пастор, воскликнувший громовым голосом: «О, Господи! Уйми смятение народа!», то разыгралась бы трагедия. Происшествие вызвало массу слухов и сплетен в среде консервативно настроенной публики. События стали сенсацией дня, и газеты пестрели заметками, высказывавшими далеко не объективные суждения.

Это были звуки мужского и женского голосов, напоминавшие скорее невразумительный шум. Даже внимательно прислушавшись к нему, можно было сказать только то, что оба голоса кричали на каком–то неизвестном языке. «Неожиданно раздались скорбные и неразборчивые звуки», — говорили одни. «Это был какой–то ураган звуков», — описывали свои впечатления другие. «Такой шум не способны воспринимать женские уши», «звуки обрушились на нас с ужасающим грохотом», — говорили третьи. Многие, однако, находились под большим впечатлением от этих голосов, среди них — и сам Ирвинг. «Была в этих голосах какая–то сила, вызывающая трепет сердец и духовное благоговение, которого я не испытывал никогда раньше. Было в них то величественное и неослабевающее великолепие, которого я никогда не слышал. Это было настолько похоже на одно из тех древних примитивных песнопений кафедральной службы, что заставило меня подумать о связи с Амвросием.» [22]

Вскоре к «урагану неразборчивых звуков» добавились вполне понятные английские слова. Обычно они принимали форму отдельных восклицаний или молитв, не указывающих на причину своего происхождения, и исторгались в неподходящее время и помимо воли говорившего. В некоторых случаях одержимый попадал под довольно длительное воздействие этих сверхъестественных сил и под их влиянием произносил целые речи, излагая закономерности учения Церкви в крайне догматической форме и вынося порицания, нередко направленные против личности многострадального пастора.

Вполне возможно, что эти силы имели психический характер, но поскольку оне развились на почве ограниченной и фанатичной теологии, то были заранее обречены. Даже религия Сведенборга по причине своей ограниченности не могла в полной мере воспринимать проявление духовных сил в неискажённой форме. Что же говорить об учении, не выходящем за узкие рамки догм шотландской церкви, где любая правильная мысль искажалась самыми фантастическими текстами. «Новым вином не заполняют старые мехи.» Будь это откровение более ясным и полным, оно, вне всякого сомнения, облегчило бы восприятие последующих посланий, полученных в других формах, и каждое новое проявление потусторонних сил предваряло бы и поясняло последующее. Но ничто не развивается на основе хаоса. Учения, не признававшие общепринятые религиозные догмы, считались дьявольскими, а их приверженцев клеймили как еретиков, более того, кое–кто из них убеждали самих себя в том, что они одержимы дьяволом и что речи их — дьявольские. Главная причина этой одержимости, по их мнению, крылась во внутренней борьбе с собственными духовными убеждениями, которую они вели. Нам же подобное объяснение напоминает скорее попытку оправдаться в собственных глазах. Так или иначе, они вступили на скользкий путь пророчества и были смущены тем, что их собственные предсказания так и не сбылись.

Некоторые из заявлений этих «одержимых», перечеркнувшие их прежние религиозные убеждения, казалось, могут заслужить серьёзное уважение более просвещённых потомков. Так, один из убеждённых поклонников «Библии» в своей речи на собрании Библейского общества отмечал: «Эти речи — проклятие, посланное на землю для того, чтобы закалить Дух Господень и Слово Господне.» Так или иначе, но проявление потусторонних сил в виде высказываний совершенно не зависело от того, кто их произносил. Данное обстоятельство прекрасно согласуется с положениями современного спиритического учения. В течение какого времени эти послания можно было считать священными? Да сколь угодно долго, как и любую другую теорию, включая теорию материализма. Ниже вы убедитесь в этом сами.

Одним из основных выразителей духа стал некий Роберт Бакстер, но не тот Бакстер, чьё имя через тридцать лет свяжут с известными пророчествами. Наш Роберт Бакстер был, по всей вероятности, обычным горожанином, твёрдо стоявшим на ногах. Для него Священное Писание являлось неким сводом законов, где каждая фраза имеет своё определённое значение и ценность — особенно те фразы, которые укладывались в традиционную схему его религиозных представлений. Он был благородным человеком с неугомонной совестью, которая постоянно беспокоила его по мелочам и в то же время делала непреклонным в том главном, на чём строились его убеждения. Этот человек находился под сильным спиритическим влиянием: он сам отмечал, что «его устами говорила сила». Согласно Бакстеру, 14 января 1832 года следовало считать началом того самого мистического периода продолжительностью в 1260 дней между Вторым Пришествием Христа и Концом Света. Такое предсказание должно было привлечь внимание Ирвинга. Но к тому времени Ирвинг покоился в могиле, а Бакстер уже отрёкся и от обманувших его голосов, и от собственного ложного предсказания.

Бакстер написал памфлет с претенциозным названием: «Повествование о фактах, объясняющих сверхъестественные проявления среди членов церковной общины Ирвинга и произошедшие с другими отдельными лицами в Англии и Шотландии, а также некогда и с самим автором». [23] Духовная правда не могла более пронизывать этот разум, подобно тому, как поток света проходит через призму. Бакстер допускал существование многих вещей явно неестественной природы, путая порой истинные явления со спорными и даже с явно сфальсифицированными. Целью памфлета было отрицание злого умысла у его невидимых наставников — только таким образом он мог вернуться в лоно единой шотландской церкви. Стоит отметить, однако, что другой член общины Ирвинга написал ответный памфлет с ещё более длинным названием, в котором доказывал, что Бакстер прав только в том, что он был побуждаем духами, и ошибался, пытаясь путём самообмана оправдать свои заключения. Памфлет интересен тем, что содержит письма разных людей, обладавших даром забытых языков. Они написаны серьёзными и разумными людьми, не способными на какой–либо обман.

Что бы сказал в наше время об этих явлениях беспристрастный исследователь психических явлений? Автор же считает, что это был действительно поток психических сил, а истинное значение их проявления ограниченная сектантская теология старательно принижала и сглаживала с помощью аргументации, за которую можно только упрекнуть использовавших её фарисеев. Если бы автор мог отважиться на высказывание собственного мнения, то он бы сказал, что наиболее восприимчивым к спиритическому учению является тот основательный тип человека–труженика, который идёт своим путём, невзирая ни на какие ортодоксальные вероучения. Только его пылкий и восприимчивый разум может служить «чистым листом», на котором «отпечатается» точное и свежее впечатление от вторжения психических сил. Такой человек станет достойным и любимым чадом учения о загробном мире, способным воспринять все другие разновидности Спиритизма. Это не отрицает того факта, что благородство характера может превратить даже способного на компромисс человека в более последовательного адепта учения, чем любой ортодоксальный спирит. Область Спиритизма очень обширна и затрагивает все разновидности христианства, мусульманства, индуизма и парсизма [24] . Но одних только контактов с духами недостаточно — этой точки зрения подсознательно придерживаются даже многие дикие племена: мы нуждаемся в нравственных заветах, и если расцениваем Христа как милосердного учителя или как Божественного посланника, то не можем отрицать, что его этическое учение в той или иной форме, даже вне связи с его именем — имеет существенное влияние на человеческую мораль.

Однако мы отклонились от темы. Голоса из 1831 года — проявление истинной психической силы, определённая спиритическая закономерность, каждый раз искажаемая при восприятии подобных сообщений медиумами, представляющими различные религиозные секты. Закономерно и то, что самонадеянные, высокомерные люди, использующие великие имена и пророчества для высмеивания самих пророков, всегда становились мишенью мира духов. К ним относились и те авторитеты Церкви, которые нападали на паству Ирвинга и действовали то на пользу ей, то во вред, в зависимости от выбранного «орудия нападения».