Чтение онлайн

Хотя не могу не признаться в том, что я взял с собой в Лондон одну из ассирийских табличек, полученных мистером Бейли в виде аппорта, и отвёз её в Британский музей. После внимательного изучения эксперты музея сказали, что табличка поддельная. Дальнейшее расследование доказало, что табличка действительно была поддельной, но могла быть изготовлена только одним определённым мастером, евреем по национальности, проживающим в пригороде Багдада. Здесь–то мы и столкнулись с необъяснимой загадкой. Конечно, подделку легче вывезти из страны, чем подлинник. Бейли получил по крайней мере около сотни подобных аппортов, и ни один таможенный офицер не смог объяснить, как они могли быть ввезены в страну. Повидимому, использовавшийся в данном случае процесс перемещения при помощи человеческого магнетизма был возможен только с поддельными табличками, тогда как их оригиналы, скрытые толщей земли, оставались недосягаемыми для него. С другой стороны, Бейли ясно дал мне понять, что он предъявлял таблички в Британский музей. Таким образом, я боюсь, что его трудно полностью освободить от обвинений в подтасовке фактов. В этом и состоит главная сложность проблемы. Нельзя забывать, что физический медиумизм не зависит от личных качеств человека, точнее зависит, но не больше, чем поэтический талант.» [384]

Мы часто забываем, как и те критики, которые любят цитировать историю разоблачения Бейли, [385] что незадолго до случая в Гренобле он провёл длительную серию экспериментов в Милане, в ходе которых исследователи прибегли к неслыханным и даже экстравагантным методам проверки медиума, подглядывая за ним в его собственной спальне. Комитет, состоящий из девяти бизнесменов и докторов, не смог обнаружить никаких изъянов в ходе всех семнадцати сеансов, даже после того, как медиума поместили в мешок. Эти сеансы продолжались с февраля по апрель 1904 года и были полностью запротоколированы профессором Марцорати. Несмотря на успешное завершение опытов, медиум подвергся после этого серии обвинений во Франции. Если бы вместо проявления упорного скептицизма и жажды разоблачений аналитики занялись тщательным изучением психических явлений, то общественное мнение давно бы изменилось к лучшему. Явление аппорта настолько непостижимо для человеческого разума, что автор при случае попросил духа прояснить природу этого явления. Ответ был следующим: «Явление включает в себя многие факторы, которые находятся за пределами вашей человеческой науки и которые вам не суждено понять. В то же время мы можем привести в качестве приблизительной аналогии переход воды из жидкого состояния в газообразное.»

Это действительно скорее аналогия, нежели объяснение, но, как говорят: «За неимением гербовой — пишем на простой.» Следует добавить, что не только мистер Стенфорд из Мельбурна, но и доктор Маккартни — один из ведущих медиков Сиднея, проводили серии экспериментов с Бейли и были уверены в подлинности его психического дара. Автор вынужден с сожалением отметить, что он исчерпал почти весь список медиумов, с которыми ему приходилось встречаться на сеансах и проводить эксперименты, но он не может оставить без внимания случай на сеансе Евы, когда ему удалось ухватить пальцами эктоплазму, или увиденное им собственными глазами яркое свечение, возникшее над головой фрау Зильберт как ослепительная корона. Автор надеется, что смог познакомить читателей с великими медиумами, достижения которых не утратили своего значения для истинных последователей и сторонников Учения. Он хотел бы уверить читателя в том, что эти страницы были написаны человеком, не жалеющим своих сил для того, чтобы на собственной практике познать Учение. Что касается обвинений в излишней доверчивости, которые выдвигают все кому не лень в адрес людей, высказывающих позитивное мнение по поводу этого предмета, автор может торжественно заявить; за всю свою долгую карьеру исследователя он не может припомнить ни одного случая, когда ему пришлось бы признаться в собственной ошибке или удостоверить реальность событий, признанных впоследствии обманом. Доверчивый человек не смог бы посвятить двадцать лет чтению и экспериментам перед тем, как составить своё окончательное мнение.

Ни одно из описаний физического медиумизма не может быть полным без упоминания замечательных результатов, полученных Марджери. Этот псевдоним выбрала для своих публичных выступлений миссис Крэндон — красивая и талантливая женщина, жена одного из самых известных хирургов в Бостоне. Она продолжала проявлять свой редкий талант в течение нескольких лет, и одной из заслуг автора явилось то, что он сумел привлечь к ней внимание комитета из «Сайнтифик америкэн». Приходится признать, что тем самым он подверг её, помимо его воли, многим хлопотам и беспокойству, которые она и её супруг переносили с героическим терпением. Трудно сказать, что более неприятно: фокусник Гудини с его абсурдными и невежественными теориями о мошенниках или такие «учёные» заседатели, как профессор Мак–Дугал из Гарварда, который после проведения пятидесяти сеансов, где было исписано столько бумаги, в конце концов так и не смог дать определённого заключения относительно этих «чудес», ограничившись неясными намёками. Не помогло и участие мистера И.Дж.Дингуолла из лондонского Общества психических исследований, который пропагандировал с нескрываемым энтузиазмом истинность медиумических явлений в своих частных письмах, но отказался от своих признаний на публичном собрании. Такие, с позволения сказать, «эксперты» относились к медиумизму с недоверием, но ведь около двухсот участвовавших в сеансах представителей общественности обладали достаточным здравым смыслом и благородством для того, чтобы засвидетельствовать всё происходившее у них на глазах. Автор может добавить, что сам присутствовал на сеансе с миссис Крэндон и удостоверился в истинности её дара и в его многогранности, хотя одного сеанса может кому–либо показаться недостаточным.

Духом, руководившим этим сеансом, был Уолтер — покойный брат леди–медиума. Он так убедительно продемонстрировал свою индивидуальность — чувство юмора и местный диалект, что ни у кого не осталось сомнений в том, что это действительно был он. Его голос раздавался в нескольких дюймах от лица медиума. Силы развивались и проявлялись во всём своём разнообразии, пока не достигли пика медиумического проявления. Самопроизвольное дребезжание электрических звонков, которое мог не услышать только глухой или учёный–эксперт, было более чем убедительным доказательством демонстрации её психического дара. Передвижение объектов на расстояние, свечение, поднимание столов в воздух, аппорты и, наконец, эктоплазма, которую она «выделяла» в лучах красного света, сменяли друг друга. Терпеливая работа супругов Крэндон будет несомненно оценена по заслугам, и их имена сохраняться в летописи психической науки, в отличие от имён многочисленных клеветников.

Из всех форм медиумизма наивысшей и более значительной можно считать «автоматическое письмо», так как именно в этой области медиумизма мы сталкиваемся с реальным и непосредственным получением сообщений из загробного мира. К несчастью, этот метод ведёт к самообману, потому что подсознание человека обладает значительной силой, природу которой мы ещё не знаем до конца. Не следует воспринимать любую рукопись, полученную из загробного мира способом автоматического письма, как истину в последней инстанции. Подобно тому, как тонированное стекло преобразует проходящий сквозь него солнечный свет, так и человеческое естество никогда не бывает кристалльно чистым.

Истинность любого такого письма определяется правдивостью фактических деталей, общей несхожестью с личными особенностями пишущего и сходством с тем, кто является его вдохновителем. Когда, например, в случае с покойным Оскаром Уайльдом было получено длинное сообщение, которое не только содержало характерные особенности его стиля, но и ссылки на неизвестные эпизоды его личной жизни, то эти доказательства обладали невероятной убедительностью. [386] Существует великое множество подобных письменных «памятников» в англоязычных странах. Есть среди них и хорошие, и плохие, и «никакие», но их отличает связь с внешним вдохновителем. Христианин или еврей может задаться вопросом, почему некоторые главы «Ветхого Завета» были написаны в таком особенном стиле и почему современные примеры похожих письменных сообщений воспринимаются с таким сомнением. «И пришло ему писание от пророка Илии, говорящее»… (1, «Паралипоменон», ХХI, 12) [387]– вот только один пример из множества других, доказывающих использование древними людьми определённых форм духовной связи. Среди исследований последних лет нет ничего равного по своей полноте и значению работам преподобного Джорджа Вэйл–Оуэна, чья знаменитая книга «Жизнь по ту сторону занавеса», [388] является документальным подтверждением духовного влияния самого Сведенборга. Это интересная точка зрения была предложена доктором А.Дж.Вудом. Он утверждал, что в значительной части чрезвычайно тонких и сложных вопросов можно найти близкое сходство между работами этих великих мэтров. При этом Вэйл–Оуэн, если и был знаком с работами великого шведского проповедника, то лишь поверхностно. Джордж Вэйл–Оуэн — выдающаяся фигура в истории современного Спиритизма, поэтому даже краткие заметки о его достижениях в этой области не будут лишними. Он родился в 1869 году в Бирмингеме и получил образование в Институте Мидленда и Квинз–Колледже в Бирмингеме. После этого он получил приход сначала в Сифорте (в окрестностях Фейрфилда), затем в Ливерпуле на Скотланд–роуд, где он снискал особую известность среди бедного населения, и наконец стал викарием Орфорда, недалеко от Уоррингтона, где его энергия была направлена на создание новой церкви. Он оставался на этом посту в течение двадцати лет, и паства глубоко ценила его. С ним стали происходить странные явления, и наконец он понял, что обладает скрытым даром «автоматического письма». В первом случае он «получил» письмо от своей матери, которое было дополнено и продолжено неким Высшим Духом или ангелом. Это письмо вылилось в длинное послание, содержащее размышления о жизни после смерти, философские положения и совет от невидимого источника, который, как кажется автору, был отмечен печатью высокой организации. Эпически–возвышенное послание написано архаичным английским языком, который придаёт ему необычную окраску.

Отрывки из этой книги появлялись в газетах и обратили на себя внимание, поскольку они принадлежали перу священника Англиканской церкви. Рукопись была удостоена внимания лорда Нортклиффа и произвела на него большое впечатление, равно как и отказ автора принять вознаграждение за публикацию этой рукописи. Каждую неделю в воскресной газете лорда Нортклиффа «Уикли диспэтч» стали появляться заметки Вэйл–Оуэна — это был очень эффективный метод приобщения масс к высоким целям Спиритизма. Он показал, что невежественная, необъективная в отношении этого Учения пресса на самом деле совершала ошибку, теряя на этом новых читателей.

Тираж «Уикли диспэтч» заметно возрос за тот год, когда в газете стали публиковать рукопись священника. Подобные действия вызвали в высшей степени негативную реакцию со стороны консервативных епископов. Мистер Вэйл–Оуэн, как и все великие религиозные реформаторы, стал объектом нападок и сильно страдал от преследования своего церковного начальства. Однако он с достоинством переносил все лишения, вверив свою судьбу и судьбу своих близких Провидению. Его отважная супруга поддерживала его с такой самоотверженностью, какой могла бы позавидовать любая современная молодая пара. Всё это поставило его в первые ряды многочисленной армии спиритов. После краткого лекционного турне по Америке и Англии мистер Вэйл–Оуэн занял председательствующее место в собрании спиритов Лондона, привлекая к нему огромное внимание общественности. Великолепный словесный портрет Вэйл–Оуэна дал мистер Гоу: «Высокая, худощавая фигура священника, его бледное, аскетичное лицо с большими горящими глазами, излучающими мягкий юмор, его скромность и спокойные слова привлекали к нему и вызывали симпатию. За этим обликом скрывались редкого благородства душа, здравый смысл и доброе, открытое отношение к миру. Им скорее руководил дух Эразма [389] или Меланктона, [390] чем грубоватый дух Лютера. [391] Наверное, современная церковь больше не нуждается в Лютерах.» Так как автор включил это жизнеописание в главу о великих медиумах, опираясь на собственный опыт общения с преподобным, стоит подчеркнуть, что он гордится близкими дружескими отношениями с мистером Вэйл–Оуэном и имел возможность самолично изучать его дар и убедиться в его подлинности.

Автор должен добавить, что однажды, находясь наедине с женой, он вдруг услышал голос духа (речь идёт о «прямом голосе», — Й.Р.). Глубокий мужской голос, раздававшийся в нескольких футах от их голов, громко и отчётливо произнёс слова приветствия. Возможно, что это проявление могло бы получить в дальнейшем своё развитие. В течение нескольких лет автор в кругу семьи проводил спиритические сеансы и неоднократно получал духовные сообщения — письменные и голосовые — через посредство своей жены. Однако он не осмеливается обсуждать эту слишком личную для автора тему в общем обзоре психических явлений.

Многие люди не сталкивались со Спиритизмом и даже ничего не слышали о нём до 1914 года, когда во многие дома постучался ангел смерти. Противники Спиритизма полагают, что именно потрясшие наш мир социальные катаклизмы вызвали такой повышенный интерес к психическим исследованиям. Эти беспринципные оппоненты заявили, что отстаивание автором позиций Спиритизма и защита Учения его другом сэром Оливером Лоджем объясняются тем, что оба они потеряли сыновей, погибших на войне 1914 года. Из этого следовал вывод: горе помрачило их рассудок, и они поверили в то, во что никогда бы не поверили в мирное время. Автор много раз опровергал эту беспардонную ложь и подчёркивал тот факт, что его исследования начались в 1886 году, задолго до начала войны. Сэр Оливер Лодж, со своей стороны, говорил: