Чтение онлайн

–  На что?
– насторожился тот. Кабы и впрямь случилась у князя нужда до Изборска, своего боярина бы послал, а не прискакал сам второпях.

–  Беда у меня, - решил открыться Владимир Мстиславич.
– Изгнало меня псковское вече из города. Жену мою с сыновьями оставило, да людей кое-кого, кто тамо вотчины имел, а с прочими я еле ушёл... Да ещё и гонца в Новгород отправили загодя к брату моему с клеветой на меня...

–  А ты, никак, княже, задумал изборцев на псковичан вести, чтоб стол себе силой ратной вернуть?
– перебив, угадал старый воин.
– Усобицу поднять хочешь?

–  Я хочу вернуть то, что мне по праву принадлежит!
– воскликнул Владимир Мстиславич.
– Бояре взбунтовались - мол, вотчины их разорение терпят, ряду я, мол, не исполняю Плескову!.. А того не ведают домоседы, что с нашими серыми сермягами [119] в бою против железного рыцарского воинства не выстоять... Видал ли ты, старик, как они ходят? Строем сомкнутым - «свиньёй» прозывается! Его ничем не проймёшь, ничем не расстроишь! Каждый рыцарь — крепость неприступная! Вот у кого бы поучиться!.. А что наши? Кольчуга супротив рыцарского меча ничто - я, когда бывал в Ливонии, пробовал - рубит, как холстину. А бьёмся как? Налетаем толпой, без строя, каждый сам себе господин, никто князя не слушает, бежит наособицу... Дружины ещё с пешцами перемешается - вовсе неразбериха!..

Владимир говорил с упоением, сам увлекаясь беседой. Раскрасневшись, он взахлёб расписывал дисциплину крестового воинства, его боевые порядки, его несокрушимость и силу, когда громит оно нестройные ряды тёмных язычников [120] , неся им свет истинной веры. Он не замечал того, как странно притихли его спутники и хмурится с каждым словом всё больше старый Родивон Изяславич. Он молчал, не желая перебивать князя, но когда Владимир заговорил о свете истинной веры и благодати, что несут немецкие и свейские рыцари тёмным язычникам, он не выдержал.

–  А был ли ты, княже, недавно в боях, что на твоей земле гремели?
– негромко вопросил он, и Князевы советники насторожились.
– Во время, когда те же самые свейские рыцари погосты наши громили, людей рубили и живьём жгли?.. То ведь не тёмные язычники были, а наши, русские люди, которым тоже свет христианской веры ведомен. Почто, спросить тебя хочу, сии рыцари православных христиан от язычников не отличают?.. Не потому ли, что мы для них те же враги? Ты, княже, на меня волком-то не смотри, - примирительно продолжил он, видя, как привстаёт на месте Владимир псковский.
– Я стар, к тому ж в своём дому, а ты гость, со мною един хлеб ядущий. Не стыдись того, что скажу я... Изборск на порубежье стоит, нам отсюда всё видно, и многое даже яснее. И вот что тут всё ведают - не по пути нам со свеями да с немцами. Они, конечно, кое-что лучше нашего разумеют, да только не друзья они нам, а враги. Каб не Изборск, давно, может, Плесков-град твой в руинах лежал, церкви Божии были пожжены, люди порублены да в полон уведены, а вера наша поругана. Мы землю от беды храним. Слаба защита, дак на тебя, на князя псковского наша надёжа, что поспеешь полки собрать, пока мы врага, явись он из-за рубежа, нашими копьями да мечами встретим... И одолеем, вот те крест, потому как мы за родную землю, за дело правое стоим.

Владимир нетерпеливо отмахнулся от старика.

–  Что ты сказать хочешь, то я всё давно слышал, - сказал, как отрезал он.
– Ответь мне одно, князь-воевода - дашь дружину, чтоб мне во Псков вернуться?

–  А почему бы тебе не испросить помощи у свеев да немецких рыцарей, раз ты их так хвалишь?
– отмолвил Родивон Изяславич.
– Мы ж, русские, слабее их, оборужены не в пример хуже, да и в бой идём толпой - куда нам с немцами тягаться!.. Коль любо тебе, князю русскому, кровь своих ближних лить, иди в Ливонию, а нас не зови за собой! В том мой сказ!
– Родивон Изяславич поднялся, оперся на посох.
– Как гостя выгнать за порог тебя не могу - живи, княже. И тебя, и людей твоих с честью примем, а потом, как время приспеет, сам реши, куда тебе сподручнее идти. Ежели ты и впрямь русский князь!

Не бросив более ни единого взгляда на князя и его сотрапезников, он вышел из горницы, плотно притворив за собой двери.

Полчаса спустя половина Изборска знала, что за гости явились на княжье подворье и каков с ними вышел разговор. Родивон Изяславич не передавал никакого приказа, но тем не менее все, до кого дошла весть, потихоньку доставали и проверяли брони и оружие - на случай, ежели гости забудутся и захотят применить силу.

Не завернув в Новгород, где сейчас сидел с недавних пор союзник владимирских князей Мстислав Мстиславич Удалой, дружина Яна сразу свернула к Пскову. И так случилось, что явилась она в город на следующий день за посланным князем Мстиславом полком, коему надлежало держать власть в городе до той поры, пока не прибудет новый князь взамен изгнанного Владимира.

Мать Яна была псковичанкой и её сестра ещё жила в городе. Оказавшись в Пскове, Ян сразу отправился к тётке. Улицы города поразили его небывалым оживлением - повсюду кучками собирались люди, проезжали всадники, в детинце и на княжьем подворье ворота были распахнуты настежь и видно было, там полно воинов. Переступив порог тёткиного дома, Ян сразу спросил обо всём, что увидел, и так узнал, что произошло на вече. Сейчас власть в городе была у Мстиславова воеводы [121] Яруна Нежича, который прибыл сюда по личному наказу князя с лучшей сотней и должен был дождаться приезда нового князя.

–  Мстислав-то, светлый ум, - хвалила тётка новгородского князя с таким видом, словно знала лично, - сразу всё понял и указом своим повелел никакого вреда Плескову не чинить. За братца своего не вступился - обещался иного князя нам дать из своей родни, такого, чтоб стоял за землю русскую, живота не щадя!

–  А Владимир-то что?
– спросил Ян.

–  А ничего, соколик! С половиной дружины своей едва ушёл: вече-то как поднялось, так и бояр его хватать зачало... Ну, какие сами к народу не вышли. А он наконь и задал деру!.. И то верно! Хорош же он был князь! Избореск твой один свеев оборонил, а он и с крыльца не шагнул на помощь!

–  В Изборске сеча была?
– мигом насторожился Ян, забыв об остальном.
– Когда?

–  А я почём ведаю, милый?
– развела руками тётка, но тут же поспешила добавить: - Не тужи, соколик, авось ладно там всё - к самому Плескову свей не подошли - знать, завернули их в Избореске-то!

Тётка ещё что-то говорила, но Ян её уже не слушал. Отговорившись неотложным делом, он покинул тёткины хоромы и отправился на бывшее княжье подворье.

Воевода Ярун Нежич был на дворе, когда Ян явился туда. Он не стал гнать настырного витязя, тем более что между Новгородом и Владимирской Русью сейчас был мир. А то, что княжий дружинник оказался здешним, его даже заитересовало. Он внимательно выслушал сбивчивые рассуждения Яна и наконец важно кивнул головой:

–  Твоя правда, витязь! Князь Володимир Мстиславич из рода государя моего. Он, как и брат его старший, уж коли чего захотел - нипочём не откажется. Но чтобы свеев на помощь кликнуть?.. Не бывало такого, как Русь стоит! Половцев [122] да печенегов [123] при старых князьях [124] друг на дружку водили, но рыцарей звать?..

–  Вели к отцу моему послать гонца, воевода, - настаивал Ян.
– Совета у него испроси. Изборск, как слыхал ты наверное, сим летом уже выступил в бой супротив них и ранее, при старых князьях, частенько дорогу врагу заступал. Отец мой в Изборске воеводою всю жизнь простоял, он лучше ведает дело... Кроме того, мыслю я - коль решил князь Владимир бежать в Ливонию, не миновать ему моего города. Может, уже стоит он тамо со своей дружиной...

Высказав только что пришедшую мысль, Ян почувствовал смутную тревогу от того, что это предчувствие может оказаться правдой. Озлобленный изгнанием князь - и его родной город! Кто знает, чем дело может обернуться!

–  Дай мне хоть десяток охочих до дела молодцов, воевода Ярун, - воскликнул он.
– Мне так и так в Изборск скакать, а твои люди пусть сами там побывают, поглядят, что к чему... Сам отбери, каких пошлёшь!

Отправляя Яруна Нежича во Псков, Мстислав Удалой не наказывал ему ловить брата Владимира, и воевода просто не знал, что делать, коль придётся ему столкнуться с беглым князем. Однако коль он теперь владычествует в Псковской земле, отчего не отправить своих людей в пограничный Изборск? Мало ли, что приключится!