Чтение онлайн

–  Вовсе не о нём я!
– виновато ответила она.
– Я о другом печалюсь!.. Мне город жалко! Там ведь детишки малые...
– она всхлипнула, утирая слезу с пылающей щеки.

Ни Ростиславе, ни Елене пока не суждено было испытать радость материнства - боярыня сама до недавнего времени избегала мужа, а на княгиню занятый своими делами Ярослав с некоторых пор внимания не обращал.

–  А мужа своего ждёшь?
– осторожно молвила Ростислава. Елена бросила на неё виноватый взгляд и покачала головой.

–  Да неужто?
– ахнула княгиня.
– И не тоскуешь вовсе?

–  Нет. Ты будто о князе Ярославе Всеволодиче печалишься!
– Ростислава враз построжела - словно потух в глазах какой-то огонёк.

–  Твоя правда, Еленушка, тяжко мне, - неохотно молвила, - а всё ж тебе грех-то жаловаться! Тебя-то вон как любят! Чай, сама сказывала, как он тебя без воли родительской взял! По любви!

–  Матушку мою только в землю положили, а он тут как тут!
– При воспоминании о том дне Елена печально поникла.
– Уж сколько я слёз пролила - ничего его не тронуло!.. Дал бы хоть проводить её, траур снять - а так! Каждый день в храм Божий хожу, у матушки прощения вымаливаю за то, что раньше положенного срока замуж пошла! Боюсь - не простит!

–  Простит, - убеждённо молвила Ростислава и погладила руку боярыни.
– Дай срок!

–  Боюсь я его, - словно какую тайну, шёпотом решилась молвить Елена.
– И себя боюсь!.. Ещё как в первый раз увидала - помнишь, я сказывала, ещё в дому родительском! С того дня глаз на него поднять не могу - страх берёт!.. Вот сейчас каб взошёл - я, верно, обмерла бы!

–  А я Ярослава боюсь, - тоже шёпотом доверилась Ростислава.
– Обрёк город на муку - и ничего его не трогает! Ни стоны, ни слёзы!.. И что за душа у него такая?

Елена не успела вымолвить и слова - стукнула входная дверь, и в горницу протиснулась сенная девушка. Махнув поклон, она торопливо выпалила:

–  Гости к нам! Из Торжка!

И тут же отскочила в сторону, потому что дверь за её спиной распахнулась, и, пригнувшись, чтобы не задеть притолоку, в горницу широким шагом вошёл Ян.

Ростислава вскинула брови. Елена побелела и, ахнув, уронила вышивание. Прижав руки к груди, она во все глаза смотрела на подходящего мужа, а тот, метнув на неё короткий взгляд, прошёл к княгине и низко поклонился ей:

–  Здрава буди, княгинюшка! Весть у меня для тебя!
– Как всегда бывало при их встречах - на людях и на женской половине терема, когда Ян заходил проведать жену, - княгиня застыла, впившись взглядом в его лицо, словно старалась вобрать его в себя до мельчайшей чёрточки. С самого дня и часа сватовства, когда она впервые побледнела, увидев его, Ростислава смотрела на него только так. Вот и сейчас княгиня уронила руки на колени и молча приготовилась выслушать гонца.

–  Князь новгородский Ярослав Всеволодович меня за то- 1бой прислал, - сказал Ян.
– Собирайся, княгиня, - должны, мы немедля в Новый Торг [152] отъехать!

Ростислава ответила на это спокойным холодным взором и медленно поднялась.

–  Раз князь то повелел, не нам княжьему слову поперёк вставать, - ровным голосом молвила она.
– Елена, прикажи!

И, двигаясь, как во сне, княгиня вышла из горницы. Метнувшаяся было вслед за нею Елена развернулась от двери.

–  Князь повелел!
– воскликнула она, сжимая кулаки.
– Что он ещё приказал?.. Совсем Новгород погубить хочет, раз нас в нём не будет, так? А ты с ним заодно!..

–  Елена!
– ахнул Ян, бросаясь к жене.
– Что ты говоришь? Одумайся!

–  Ты одумайся!
– бросила она гневно.
– Подумай - кому ты служишь! Душегубцу! Сколько народа он уморил!

–  Замолчи, Елена!
– вскрикнул Ян, взметнув руку.
– Не зли меня!
– Заметив огонь в его глазах, молодая женщина сжалась в комок, ожидая удара. Мигом проснувшаяся старая мамка приподнялась, готовая позвать на помощь, но Ян опустил руку и за плечо развернул к себе жену.

–  Ты ничего не знаешь!
– сквозь зубы процедил он в её побелевшее лицо.
– Ты совсем ничего про меня не знаешь, а потому лучше молчи. И собирайся! Нам назавтра надо быть в дороге! Князь повелел - не нам против князя слово молвить! Иди!

И вышел сам, круто развернувшись.

Мало кто в Новгороде узнал, когда княгиня покинула голодающий город. Её возки сопровождала Янова сотня. Михайла Звонец с наместником Хохатом Григоровичем оставался в детинце единственным княжеским человеком.

Возвращаясь в Торжок, Ян чувствовал, как в нём клокочет гнев. То, что он увидел на улицах Новгорода, услышал от Ростиславы и Елены, тревожило его думы, лишая покоя. Измождённое лицо женщины, тянущей к нему на руках умирающего ребёнка, трупы на улицах, переполненные скудельницы, одичавшие собаки, опустевшие дома с распахнутыми настежь воротами - и меньшего было достаточно, чтобы возмутить любого человека. Въехав на подворье, Ян не стал дожидаться, пока сойдут княгиня и её спутницы, а сразу отправился к князю.

Ярослав только что вернулся от обедни и отдыхал в тишине. Он слышал шум на дворе, и когда Ян взошёл, привстал в нетерпении:

–  Приехали?

Но тут же осёкся, увидев глаза своего дружинника. Ян застыл в дверях, и взор его метал молнии.

–  Из Новгорода я, княже, - севшим голосом сказал он.
– Умирает Новгород!.. Убили город! Ты убил!

Ярослав с удивлением поглядел на него.

–  Вон как ты заговорил!
– промолвил он медленно, подходя.
– Я, стало быть, виноват?

–  Ты!
– в лицо ему выдохнул Ян.
– Каб не твоя воля, ничего б не было! Ты видел, что там творится? Нет? Съезди, сам глянь!.. Трупы на улицах лежат, и никто их не убирает. Люди кору едят, траву! Собаки одни сытые с той мертвечины!.. Матери детей своих продают! Улицы целые обезлюдели! Даже обедни больше не служат - некому и не для кого!.. Чего ты хочешь? В пустом городе княжить? Так он уже пуст! Иди, бери голыми руками!

По мере того, как Ян говорил, лицо Ярослава всё более темнело. Он тяжело дышал, скрипя зубами, и наконец не выдержал.

–  Молчать, смерд!
– сорвался на крик.
– Как смеешь!

–  Смею, - отмолвил Ян.
– Княжьим судом тебя сужу, князь, по правде. Новгород тебе сам поклонился, сам на стол взял. А ты ему чем отплатил?.. Ведаю, что можешь возразить мне, - торопливо добавил Ян, едва Ярослав приоткрыл рот, - что бояре народ мутят, каждый в свою сторону тянет. Сладить с вотчинниками, что вольности новгородские своими считают, трудно, но люди-го, смерды-то, горожане посадские чем виноваты? Их за какие грехи лютой смерти предаёшь?.. Ведь они-то и мрут! А бояре твои все по теремам затворились - у них кладовые полнёхоньки, житницы и бертьяницы [153] не скоро оскудеют. Они живут, и горя не знают, а народ против тебя слово молвит... Опомнятся новгородцы, кликнут прежнего своего князя, Мстислава Мстиславича - что тогда скажешь? Одумайся, не плоди более зла.