Чтение онлайн

Она — Марина? Она — Анхела? Кто она? Она влюблена в Патрика? Он ей кажется полным глупцом и пустозвоном? Ей хочется сбежать? Или ей хочется остаться, чтобы ее обожали и почитали?

Ужас! Ей никогда и в голову не пришло бы, что столь тревожно переживать кризис личности. Ей была нужна Лилиан, чтобы узнать, кто вселился в нее и кто определял ее поступки.

Но Лилиан не появлялась. Придется уживаться с надменным Дианкехтом, который даже собирался проникнуть в ее покои.

— Пожалуйста, оставьте меня на несколько мгновений, мне нужно побыть одной, — молила Марина, удерживая дверь от гофмейстера, напиравшего на нее с другой стороны.

— Вас проводят ваши горничные, — настаивал надоедливый придворный.

— Мне они не нужны, премного благодарю, мне никто не нужен.

— Я настаиваю, протокол велит, чтобы даме прислуживали горничные.

«Разве он не понимает, что я хочу побыть одна? Неужели это так трудно понять?» И тут Марине пришла в голову гениальная мысль.

— Мне наплевать на протокол!

Сказав это, она закрыла дверь перед носом изумленного Дианкехта и зажала рот руками, смущенная этим гениальным выпадом, который случился неожиданно и больше подходил Марине, чем Анхеле.

И хорошо, что она зажала рот. Перед ней открылось ужасное зрелище. Весь пол был усеян мертвыми крысами, и, прежде чем она успела закричать, хотя это было не по ее части, чья-то рука легла на ее руку и знакомый голос прошептал ей на ухо:

— Не кричи, не говори ничего, это Цицерон. Я отпущу твою руку, но, пожалуйста, не выдавай меня!

Рука, схватившая ее, разжалась, и Марина медленно обернулась, не веря своим ушам.

Это был он! Это Цицерон! Ей хотелось броситься в его объятия, расцеловать, сказать, что безумно скучала, сказать, что он ей мерещился в каждом углу, в каждой тени, в каждом кусочке земли, но вместо этого Марина целомудренно улыбнулась и опустила глаза:

— Я рада тебя видеть.

Цицерон очень нервничал, она заметила, что он не знает, куда деть руки, и странно смотрит на нее. Вероятно, его поразила ее красота.

— Кто ты? — спросил юноша с искренним удивлением.

Марина задавалась тем же вопросом, но на всякий случай решила ответить не прямо.

— Это я.

— Я видел, как тебя заколдовали, как ты стала другой. В кого они превратили тебя?

— Скажем… в Анхелу.

И с присущим Анхеле кокетством она крутанулась вокруг себя.

— Тебе нравится как я выгляжу, правда?

Цицерон умолк, и Марина, ожидавшая радостного согласия, подумала, что он робок, что парни иногда боятся слишком красивых, слишком умных или слишком симпатичных девушек.

— Будь, кем хочешь, только выслушай меня внимательно, — разрядил ситуацию Цицерон.

Марина-Анхела открыла свои небесно-голубые глаза и внимательно смотрела на него.

— Тебя подстерегает опасность. Оонаг собирается отравить тебя и отправить в Царство тьмы.

Марина так и думала.

— Не ешь ничего, не пей ни капли воды, не бери в рот ни щепотки соли. Если ты хоть что-нибудь съешь, ты либо помрешь, как эти крысы, либо станешь пленницей этого мира.

Марина приуныла: она не думала, что опасность так близка. Разве она не находится под защитой Финваны? Неужели у Финваны так мало власти?

Цицерон продолжал давать наставления:

— Я пытаюсь разузнать, как убежать отсюда. Как только узнаю, подам тебе знак. Будь внимательна и не доверяй Оонаг.

Марина хотела спросить о чем-то, но Цицерон не дал ей такой возможности, указав на пол, который был усеян мертвыми крысами.

— Эти крысы отведали закусок, которые приготовила для тебя королева Оонаг. Теперь мы спрячем их, а ты сделаешь вид, будто съела землянику и отравленный мед, а теперь испытываешь недомогание. Королева Оонаг не спустит с тебя глаз. Из-за этого мы окажемся в выигрышном положении, когда перейдем в контрнаступление. Договорились?

Марина и в самом деле испытывала недомогание.

— Ты спас мне жизнь, — робко призналась она и, подобно ангелу, непрерывно захлопала глазами, чему сама очень удивилась.

Неужели она строит ему глазки?

У Цицерона не было времени разбираться в таких хитростях, он стал торопить ее:

— Давай же, и быстрей!

Преодолевая отвращение, Марина приподняла юбку до колен и довольно бодро стала заталкивать мертвых крыс под кровать.

Затем Цицерон положил поднос на столик и дал ей знак сесть.

— Притворяйся и делай вид, что ты наелась. Так у тебя появится повод отказаться от еды во время пира. Ничего не пробуй, даже если будешь умирать с голоду.

Марина беспрекословно повиновалась.

— Почему ты все это делаешь? — тихо спросила она, пытаясь соблазнить Цицерона: то есть она спросила это нежно, с дрожью в верхней губе, так, чтобы ему было легче дать ответ, который, как она интуитивно чувствовала, прозвучит совсем просто: «Ты мне нравишься» или: «Я без ума от тебя».

И это станет прелюдией к поцелую, долгому поцелую.

Однако Цицерон не воспользовался случаем. Прежде чем броситься под кровать, он ответил:

— Ты волнуешь меня больше, чем моя видеоигра.

Марина расстроилась.

Вскоре явился Дианкехт собственной персоной, чтобы отвести ее на пир.

— Как? Вы еще не переоделись?

Марина разыграла спектакль.

— Я очень проголодалась и нашла угощение, однако сейчас испытываю недомогание.

Дианкехт побледнел:

— Я не велел, чтобы вам что-либо подавали.

Марина показала ему на полупустой поднос, на котором лежали остатки земляники, пролитый мед и наполовину опустошенный кувшин со свежим пивом.

Дианкехт понюхал поднос, и на его лице появилась гримаса.

— И вы говорите, что чувствуете себя не очень хорошо?

Марина умирала с голоду и чувствовала, что теряет силы.

— Я чувствую, у меня совсем нет сил.

— Садитесь, садитесь немедленно и больше не ешьте. Я схожу за врачом.

Марина тут же встала:

— Нет, в этом нет необходимости.

— Вы уверены? Вам ничего не нужно?

— Моя фея, я хотела бы увидеть свою фею Лилиан. Вы не могли бы предупредить ее?