Избранное
Шрифт:
Открылась дверца, украшенная гербом (две скрещённые золотые палочки, из каждой вылетают по три красные звезды). С облучка спрыгнул мальчик в голубой мантии, наклонился, что-то нашарил на полу кареты и развернул золотые ступеньки. Он тут же отскочил назад, а из кареты появилась чёрная лаковая туфля размером не меньше детских санок, и сразу же за ней изумлённым зрителям явилась её обладательница.
Нас с Гермионой согнуло пополам от неудержимого хохота, и мы постарались присесть, чтобы нас не было видно за однокурсниками.
– Такая туфелька и впрямь не каждой подойдет!
– прорыдала Гермиона.
Я мог только истерически хихикать.
Потом мы все-таки продышались, встали ровно и смогли рассмотреть гостью. Ростом и комплекцией она не уступала Хагриду. Великанша вошла в полосу света, падающего из окон замка, и обнаружилось, что у неё красивое лицо с оливковой кожей, тёмные глаза и крупный орлиный нос, а блестящие волосы собраны в низкий пучок. Дама была с головы до ног закутана в чёрную атласную мантию.
Дамблдор зааплодировал. Ученики вторили. Многие вставали на цыпочки, чтобы лучше разглядеть великаншу.
Лицо её расплылось в улыбке. Она подошла к Дамблдору и протянула сверкающую драгоценностями руку. Директор, и сам роста немалого, лишь слегка склонился для поцелуя.
– Дорогая мадам Максим! Добро пожаловать в Хогвартс!
– Дамблёдор-р, - произнесла мадам Максим грудным голосом.
– Надеюсь, вы пребываете в добром зд’гавии?
– Спасибо, я в превосходной форме.
– Мои ученики, - небрежно махнула она назад.
Из кареты выбралось десятка полтора подростков лет пятнадцати-шестнадцати, и все они дрожали от холода в мантиях из тонкого шёлка. Кое-кто обмотал голову тёплым шарфом.
– Бедолаги, - сказала Гермиона, упаковавшаяся в толстый свитер, шерстяные колготки под брюки, теплые носки, шарф и варежки, и заставившая меня напялить то же самое (кроме колготок). Впрочем, я еще и неуставную лыжную шапочку прихватил, подругу-то волосы грели. И меховые наушники.
– Этак простынут, помрут, и никакого им Турнира!
– Мадам Помфри вылечит, - фыркнул я.
– Ка’г-ка’гов уже приехал?
– продолжала мадам Максим.
– С минуты на минуту ждём, - сказал Дамблдор.
– Подождете его здесь или пройдете в замок?
– Лучше пойдём в замок. Тут у вас холодно. Только вот кони…
– Наш преподаватель ухода за магическими существами сочтёт за счастье о них позаботиться.
– Моим коням нужен сильный конюший.
– Мадам Максим явно сомневалась, что хогвартский учитель справится с её золотыми жеребцами.
– Они ош-шень к’гепкие.
– Уж поверьте, кому-кому, а Хагриду эта работёнка по плечу, - улыбнулся Дамблдор.
– Ош-шень хо’гошо!
– слегка поклонилась мадам Максим.
– Передайте, пожалуйста, мсье ’Агриду что пьют мои кони только ячменный виски.
– Биотопливо?
– хихикнула Гермиона.
– Интересно, а на авиационном керосине они летают?
– Давай не будем ставить на них опыты!
– поспешил я сказать.
– Не будем, конечно... Где тут керосин-то достанешь?
Шармбаттонцы ушли в замок, а мы остались ждать. Холодало...
– Слышите?
– вдруг воскликнул Рон.
Откуда-то из темноты донёсся престранный звук - погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу.
– Ктулху? Годзилла?
– предположил я и оказался не слишком далек от истины.
– Озеро!
– крикнул Ли Джордан.
– Гляньте на озеро!
От замка хорошо видно было озеро: в середине его появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой её сердцевины медленно поднимался длинный чёрный шест.
– Мачта!
– завопил я, подпрыгнув от избытка чувств.
– «Летучий Голландец»!
– Круто!
– вторила Гермиона.
Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете... и чем-то напоминая утопленника не первой свежести, уже слегка обглоданного рыбами. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец вынырнул целиком и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался лязг якорной цепи, и на берег спустили трап.
С борта потянулись пассажиры, и эти-то были одеты по погоде - в шубы.
– Дамблдор!
– радостно воскликнул их предводитель, поднимаясь по склону. Голос у него был бархатный.
– Как поживаете, любезный друг?
– Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров.
Высокий, худой, как и Дамблдор, с короткими седыми волосами и козлиной бородкой, Каркаров подошел к нашему директору и пожал ему обе руки.
– Старый добрый Хогвартс! Как хорошо снова оказаться здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. В тепло. Вы не против, Дамблдор? Виктор немного простыл.
Каркаров поманил одного из учеников, тот подошёл...
В наших рядах поднялся шум: сумки-то все оставили в спальнях, даже автограф не на чем поставить! Девчонки принялись отбирать друг у друга тюбик губной помады, сообразив, что ей можно расписаться на одежде...
– Ха!
– радостно сказала Гермиона, вынула из кармана шариковую ручку и зачем-то заглянула себе за пазуху.
– Как думаешь, если попросить Крама расписаться у меня на груди, он устроит мне экскурсию по кораблю?
Я не нашелся с ответом.
Глава 6
Шармбаттонцы подсели за стол Рэйвенкло, а дурмштранговцы - за слизеринский. Наверно, просто потому, что там было поменьше народу... и потише, чем за гриффиндорским. Во всяком случае, слизеринцы не норовили разобрать Крама на сувениры.
Пир удался на славу: кое-каких яств я не то что не пробовал раньше, а и названий не слышал! Но попробовал всего понемножку.
К тому времени к профессорам присоединились Людо Бэгмен и мистер Крауч. Гермиона с интересом уставилась на него, я тоже. Не каждый день встречаешь человека, заточившего родного сына в Азкабан... где тот, кстати, умер, мы уже навели справки - и в газетах об этом упоминалось, и Сириус подтвердил.