Чтение онлайн

Несколько долгих недель несчастный юноша не мог ничего делать. Измученный лихорадкой, он лежал на узкой кровати, погруженный в свои горькие думы. До него дошли слухи, что тот толстый американский полковник присвоил себе земли, принадлежавшие семье Гарсиа Лорка. В тот же день Матео дал себе слово, что не успокоится, пока не восстановит справедливость.

Матео постоянно питал свою ненависть, замешанную на отвращении. Он снова и снова перебирал в уме тысячи ужасных смертей, достойные толстого полковника. Когда юноша начинал думать о своей ненависти, она как будто принимала конкретные очертания. Ненависть всегда безобразна, но он делал ее еще безобразнее. Если она стихала, он подогревал ее жестокостью. В конце концов огромный монстр внутри Матео сделался таким послушным, что стоило ему закрыть глаза — и он поднимался по его команде. Но, как это ни странно, он мог убивать в себе это чудовище или заставлять его спать до поры до времени. Когда он думал о толстом полковнике, монстр в нем расправлял плечи и вырастал до невероятных размеров, тело Матео просто сотрясалось от ярости. Но стоило ему вспомнить о Тиа Андреа, которая так много работала, чтобы его прокормить, так нежно за ним ухаживала и лечила, огромный зверь забивался куда-то в угол его сознания.

С тех пор как Матео и его кузену Антонио исполнилось двенадцать лет, их отцы — Кастилио Ланза Гарсиа Лорка и Хоакин Ампаро — разрешали им присутствовать при разговорах на политические темы.

Мужчины, потягивая бренди и дымя кубинскими сигарами, часто обсуждали угрозу войны, которая назревала между президентом США и военным правительством Мехико. Эта война касалась территории, лежащей между реками Рио-Гранде и Нуэсес.

В 1846 году, когда президент послал генерала Тейлора с войсками охранять северный берег реки Рио-Гранде, Матео не мог понять, что это могло дать американцам. Ведь Техас простирается на сотни миль, и что могла решить приграничная война?

Отец Матео прямо-таки пылал от гнева, обсуждая это с дядей. С трудом взяв себя в руки, он тем не менее спокойно произнес:

— Генерал Тейлор очень тяжелый человек. И его появление на границе не пойдет на пользу мирным переговорам. Одно его имя действует мне на нервы, как ночной пожар.

— Да, это плохо… очень плохо, — согласно кивал головой дядя Хоакин.

— Американцы обязательно втянут Мексику в эту войну, — сердито продолжал отец. — Это ясно как день. Они похожи на маленьких детей, которые бросаются камнями. Сначала спровоцировали войну, а потом начали истошно кричать: «Война! Война!» Уверен: как только они продвинутся на соседнюю территорию, то захватят земли в два раза больше, чем уже прибрали к рукам.

Матео было двенадцать лет, когда двенадцатого мая 1846 года война была все-таки объявлена. И через шестнадцать месяцев Соединенные Штаты завладели не только той территорией, из-за которой они спорили с правительством Мексики, но и половиной Нью-Мексико, простирающейся от границы Техаса до реки Рио-Гранде. Туда входил и город Санта-Фе. Когда стало известно о том, что Арчулета сдал Санта-Фе без боя, отец Матео пришел в ярость.

— Арчулета просто дурак, что не оказал сопротивление.

— Этот человек слишком честолюбив. Он не понимает, что заключил сделку с дьяволом. Керни позволит ему править этими землями к западу от Рио-Гранде только до тех пор, пока они не подтянут новые силы. А потом они просто избавятся от Арчулеты, как это было с Санта-Ана.

— Да, Керни совершенно беспощаден… к тому же он тоже жаждет власти. Он хочет стать губернатором штата Калифорния. И если ему удастся присоединить Нью-Мексико к Америке, будьте уверены, он получит то, о чем мечтает, — задумчиво проговорил дядя Хоакин.

Когда до них дошли слухи о том, что мексиканцы подняли восстание в Таосе, на высоком загорелом лбу Кастилио Гарсиа Лорки появились новые глубокие морщины.

— Если правда, что наши люди убили губернатора Бента и больше двадцати его офицеров, то это несомненно дело рук Арчулеты. А это означает только одно: он наконец-то понял, что американцы собираются завладеть территорией, которая была поначалу обещана ему.

— Боюсь, ты прав, — проговорил дядя Хоакин. — И американцы так просто этого не оставят. Теперь последуют расправы. И за глупость и жадность Арчулеты будут страдать наши люди.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты ошибался, но я знаю, что твои слова справедливы, Хоакин.

— Магоффин — вот наглядный пример их подлости и лицемерия. Они используют его как предателя Иуду! Он до сих пор двигается на запад и готовит наш народ к приходу американских завоевателей. Он рассказывает им сладкие сказочки, обещая, что американцы не станут отбирать у них землю. Это отвратительный и опасный негодяй! Он бессовестно обманывает наших людей и даже не соизволит объяснить им, что, когда американцы придут к власти, они одни будут решать, кто имеет право пользоваться законом, а кто нет.

— Законы очень легко изменить, но еще легче ими манипулировать. Американцы — жадный народ, и его правители превозносят лишь тех политиков, которые помогают им набивать карманы. Они слишком заняты этим, и им некогда думать о нуждах своего народа.

— Так же, как и нашим правителям, — рассмеялся дядя Хоакин.

— Нечего кусать руку, которая дает тебе хлеб, — проговорил Кастилио, усмехаясь на замечание дяди Хоакина, давая понять, что он с ним согласен. — Закон для них — очень удобная вещь, которой можно прикрывать свои действия. Американцы сами назначают судей и присяжных. А мы на этой земле — эмигранты и полностью зависим от их порядочности или отсутствия таковой. Если человеку, сидящему в суде, захочется продать мою землю с аукциона…

— И плохо то, что Магоффин не упоминает об этих «деталях», когда славит американцев и обещает законопослушным честным гражданам неприкосновенность их имущества, — добавил дядя Хоакин.

— Этот человек должен быть арестован, — угрюмо заключил отец Матео, уставившись на резную каминную решетку. — Но уже слишком многие поверили ему… Магоффин просто дьявол. Он покупает наших людей с помощью вина и бурных празднеств. Американцы будут издеваться над нами до тех пор, пока мы не поймем, как они коварны!

Когда Матео окреп настолько, что смог сесть на лошадь, он начал разыскивать по деревням батраков, которые работали у его отца. Юноша просил помощи у этих людей, но в ответ каждый раз слышал одно и то же:

— Нет, Я не могу на это пойти… — Из-за плеча батрака робко выглядывали его жена и дети — их темные глаза были полны страха. Не имея часто куска хлеба, они привыкли быть осторожными.

— Но как ты добудешь еду? Кто даст тебе работу?

— Если нас всех убьют солдаты, нам не будет нужна еда.

— Значит, ты предпочитаешь, чтобы солдаты заморили тебя и твою семью голодом?

— Голодать лучше, чем умереть.

Теперь Матео очень хорошо понимал слова отца. Мексиканцы слишком боялись умереть, поэтому предпочитали не жить. Даже его брат Антонио не стал ему помогать.

Это продолжалось до тех пор, пока Матео не ограбил армейский дилижанс с зарплатой, убив при этом троих охранников. На вырученные деньги он нанял двух метисов, двух отступивших от веры и одного апачи, изгнанного из племени. Это было, конечно, невесть что, он бы хотел, чтобы его армия была многочисленнее, но обиженные Богом полукровки и преследуемые законом индейцы были все же лучше, чем совсем ничего.