Изгнание
Шрифт:
Роман понимающе кивнул.
Китти с удивлением заметила, что фургон, добравшись до вершины крутой гряды, через несколько мгновений исчез из вида.
— Да… — Она отбросила спутанные волосы с лица и надела шляпу. — Вы правы. Мне нужно поторапливаться.
Кивнув ему, она быстро зашагала прочь, чтобы догнать маленький караван, но ей удалось пройти одной лишь несколько метров: Роман очутился рядом, причем его длинные ноги делали один шаг, когда Китти делала два. Крупный мерин послушно следовал за ними. Казалось, Роман совсем не замечал Китти и его вполне устраивало молчание, но девушка все же несколько минут спустя рискнула нарушить тишину:
— Нам действительно угрожают индейцы? Даже здесь? Еще до того, как мы перейдем через горы?
Роман долго медлил с ответом.
— Благоразумие в любом случае не помешает, — наконец изрек он.
— Да, я согласна с вами…
Они продолжали идти рядом, и Китти заметила, что несмотря на тихое спокойствие и, казалось бы, полную погруженность в себя их проводника, от его взора ничто не ускользало: он внимательно оглядывал деревья вдоль ручья, каждую расщелину в горах… Ей казалось, что он способен услышать любой, даже самый легкий шорох.
Он был совсем не похож на тех молодых людей, что субботними вечерами обивали порог их дома, стараясь перехватить ее заинтересованный взгляд. Они вели себя шумно, и в своем стремлении непременно понравиться ей были похожи на суетливых щенков-подростков. Китти не хотелось даже сравнивать их с Романом…
Девушка понимала, что он шел медленно только ради нее, поэтому ускорила шаг. Они поднялись на гряду и увидели внизу фургон.
— По-моему, вы говорили, что от хижины капитана Мартина до ущелья всего двадцать миль… — Ее новая попытка завязать беседу была вознаграждена лишь кивком его головы, и весь остальной путь они прошли молча.
Когда они нагнали путешественников, навстречу им бросилась гончая. Собака в восторге вертелась вокруг них, выражая свою радость немыслимыми движениями хвоста. Подскочив к Китти, она лизнула ей руку, и девушка со смехом потрепала ее за уши.
— Больше не буду отставать! — сказала она, обращаясь то ли к гончей, то ли к Роману, и мимолетно улыбнулась ему.
Она направилась к своей лошади, Леди довольно трусила рядом с ней.
— Китти Джентри…
Повернувшись к Роману, она с удивлением увидела, что он что-то протягивает ей. Какое-то подобие вымученной, кривой улыбки появилось на его решительном лице. Он разжал ладонь, и Китти увидела на ней побег круглолистого колокольчика, который он прятал в ней все это время.
— Зачем вы его выбросили? — спросил вдруг молчун. — Он ведь такой… красивый. — И сделал шаг к ней.
Китти взяла с его ладони цветок, почувствовав, как кровь ударила ей в лицо.
— Спасибо… — сказала она, стараясь не выдать своего смятения.
Роман с серьезным выражением лица поклонился ей и, вскочив в седло, погнал вперед своего большого поджарого мерина.
2
Длинная дымчато-голубая цепь Камберлендских гор уже маячила на горизонте северо-запада на фоне светлого неба, когда партия наконец прибыла на торговое поселение — факторию — Мартина. Капитан Мартин, худощавый и необыкновенно подвижный, поинтересовался о здоровье всех участников перехода. Из маленькой грубо сбитой хижины большими шагами вышел полковник Ричард Кэллоувэй и поспешил пожать руку Роману.
— Роман! Рад снова видеть тебя, парень! — Он широко улыбался, демонстрируя крепкие белоснежные зубы. — Мы торчим здесь неделю и начали уже беспокоиться, как бы с вами чего не случилось.
— Мы потеряли много времени вот из-за этого фургона, — объяснил Роман.
Кэллоувэй, оглядев взгроможденную на фургон мебель, изумленно покачал головой. Полковник был на десять лет старше Джозефа Джентри, но все еще оставался привлекательным мужчиной: стройный как тростник в своих бриджах из оленьей шкуры, с серебристо-седыми волосами до плеч… Этот человек обладал особой репутацией: он принимал участие во французской и индейской войнах, а потом, уехав из Виргинии в Северную Каролину, получил звание полковника графства (округа) Бедфорд.
Как и Роман, он вместе с Буном строил укрепленный форт на реке Кентукки и теперь вернулся на восток за семьей. С ним были и восемь его детей — от пятнадцатилетней Бетси до младенца, который появился на свет всего несколько недель назад и сейчас сосал грудь его жены Элизабет. Тут же находился и его племянник Фландерс.
«Черт подери, восемь человек с ним и еще куча осталась в Виргинии! — с восхищением сообщил Джозеф Амелии при первой же возможности. — У него внуки старше его младших детей!»
Вместе с ними в Кентукки ехали еще две семьи: Портеры — пухленькие любезные супруги с тремя почти взрослыми мальчиками и одной девочкой по имени Льюрен — и Шерилл — молодая супружеская чета с пятилетним мальчиком и шестимесячным грудным ребенком на руках.
Капитан Мартин предоставил одну из хижин женщинам, и Амелия поспешила воспользоваться этим, чтобы нагреть воды и помыться, но ее торопливые действия почему-то вызвали у женщин косые взгляды.
— Неужели вы не боитесь заболеть? — спросила Элви Портер Амелию, которой Китти с Фэй помогали таскать воду.
Элви было, вероятно, около тридцати; легкие воздушные волосы обрамляли круглое, словно тыква, лицо.
— Боже упаси! — воскликнула Амелия. — Наоборот, я верю, что купание раз в неделю зимой не принесет обнаженному телу никакого вреда. Но летом ванну нужно принимать гораздо чаще. С нами никогда ничего не случалось дурного!
Женщины обменялись недоверчивыми взглядами, но когда началось купание, Элизабет Кэллоувэй, которой наконец удалось укачать ребенка, предположила, что затея с ванной не так уж плоха: во всяком случае, путь до Бунсборо неблизкий, а погода все еще жаркая… Потом и юная Келли Шерилл сказала, что не прочь вымыть голову, если девочки присмотрят несколько минут за ее младенцем.
В хижине становилось все темнее и все жарче от раскрасневшихся горячих тел. Женщины разоткровенничались, словно чувствуя потребность поговорить друг с другом.
— Мой Роберт, — робко начала Келли Шерилл, — обрабатывал чужую землю до полусмерти, но так ничего и не скопил… как и его отец. Сейчас мы надеемся, что удача не обойдет нас стороной.
— А у нас был свой участок земли, — вступила в разговор Элви Портер. — Но всю почву до нас загубили посадками табака. Там не рос даже горох для свиней!
Амелия расчесывала блестящие белокурые кудри Присциллы.
— Джозеф не смог бы умереть спокойно, если бы мы не поехали, — вставила она, ловко укладывая пряди волос в локоны.
Как только она закончила прическу, Присцилла выбежала из хижины вместе с девочкой Портеров и Кеззи Кэллоувэй. Новые подружки были почти ее сверстницами.
Две другие девочки Кэллоувэев, постарше, — Бетси и Фанни — уселись на полу с Китти, по очереди играя в ладушки с младенцем Шериллов, который смеялся и икал, открывая рот и демонстрируя прорезающиеся зубки на маленьких розоватых деснах.