Изгнание
Шрифт:
— Выпрягайте лошадей! — крикнула она Джозефу и Роману сиплым сухим голосом и, гордо вскинув голову, зашагала вперед по тропинке, неся в руках сундучок.
Сквозь набежавшие слезы Китти видела быстрый жест полковника Кэллоувэя. Несколько молодых людей подбежали к фургону, чтобы выпрячь двух лошадей. Роман с Джозефом, убрав топоры, побрели за одинокой женской фигурой. Китти высмотрела забытый матерью небольшой узелок с яблоневыми семенами, которые Амелия так старательно поливала, и, взобравшись на фургон, схватила его.
Роман догнал Амелию и осторожно взял у нее из рук поклажу. Затем вернулся, чтобы уложить вещи в одну из корзин, навьюченных на спину лошади. Джозеф, оказавшись рядом, старался попасть в шаг со своей маленькой женой, обнимая ее рукой, а Амелия Джентри упрямо шла вперед, ни разу не оглянувшись на фургон, который откатили назад, на лужайку, и оставили там навсегда.
Китти еще никогда не приходилось видеть более захватывающую картину, чем Камберлендское ущелье — широкая, похожая на седло брешь в неприступном горном массиве, обрамленная голыми белесыми меловыми скалами — они возвышались метров на триста на севере и заканчивались пиком поменьше на юге. Узкая тропа тянулась вдоль крутых склонов на протяжении пяти или шести миль. Корявые дички цеплялись корнями за голую скалу, а тонкие ручейки падающей сверху воды орошали зеленые лужайки нежного мха малахитового цвета. Здесь голоса людей отражались громким эхом, и Присцилла со своими новыми подружками перепели все знакомые песни, чтобы только послушать, как звуки их голосов возвращаются к ним, отскакивая от скалистой поверхности гор.
Когда же путешественники наконец достигли дальнего края ущелья и увидели перед собой гряду ярко освещенных солнцем заснеженных пиков и зеленых долин, все еще подернутых утренним туманом, — они благоговейно замолкли и замерли в восхищении. Слышался лишь перестук копыт лошадей, переминавшихся с ноги на ногу, да высоко над их головами кружила пара орлов, расправив на воздушных потоках мощные крылья…
Китти увидела впереди Романа. Он спешился и теперь молча, неподвижно стоял, задумчиво глядя куда-то вдаль. Черты его бронзового от загара лица были такими четкими, такими ясными, такими резкими, словно их выточили из скальной породы…
И вдруг резкий крик Джозефа Джентри пронзил настороженную тишину.
— Черт подери! — взревел он. — Вот и приехали! Наконец-то добрались, девочка моя!
С этими словами он сгреб Амелию в охапку, стащил ее со спины старой Молли и закружился с ней по траве. Все остальные тоже слезли с лошадей, хлопали друг друга по спине, целовались и крепко обнимались.
— Мисс Джентри! — крикнул Фландерс Кэллоувэй, широко улыбаясь Китти. Его красивое лицо горело от возбуждения. — Ну, что скажете о Кентукки, а?
Китти засмеялась.
— Это просто потрясающе, мистер Кэллоувэй! Просто потрясающе! — повторяла она, не выпуская однако из виду, что девушки Кэллоувэй подбежали к Роману и, завертев своими пухленькими личиками, начали оживленно болтать с ним, и что Роман отвечает им своей обычной полуулыбкой, которую она так часто замечала у него.
— Нужно вознести благодарность Всевышнему, — сказал Бен Тайлер и, заметив одобрительные кивки, сорвал с головы засаленную мятую шляпу, опустился на колени и склонил голову.
К нему все время подходили другие, и он от их имени возносил благодарность Богу за то, что тот благополучно доставил их в такую даль, умолял Всемогущего не обойти их своим вниманием на оставшемся пути, и все его тело вздрагивало от каждого произнесенного слова.
Когда он закончил молитву, все хором пропели:
— Аминь!
Люди взволнованно кружили, не чуя под собой ног от возбуждения: они еще не добрались до цели пути, но земля уже лежит перед ними. Земля Кентукки… Земля неизведанная, терра инкогнита… Полковник Кэллоувэй стоял рядом со своей супругой Элизабет с младенцем на руках. Малыши носились вокруг, оглашая местность громкими воплями. Коровы и свиньи сошли с тропинки и с удовольствием поглощали сочную траву, а Леди, громко лая, стремительно носилась взад-вперед, бурно разделяя всеобщую радость.
Через несколько минут Роман, однако, потребовал заканчивать привал.
— Нужно ехать дальше, — сказал он и загадочно добавил: — Еще рано, погода отличная, но ведь все может измениться…
Словно в подтверждение его слов к вечеру поднялся ветер, и темные, пропитанные тяжелой влагой облака закрыли солнце. Начался дождь, который вскоре превратился в нудный холодный душ, от которого коровы задирали хвосты, а с крупов лошадей стекали струи воды.
Китти обрадовалась было наступившей прохладе, но уже через час вся вымокла до нитки и замерзла. Дети уныло хныкали, и Келли, наклонившись всем телом над ребенком, пыталась заслонить его от непогоды.
— Может, помочь вам? — обратилась к ней Китти, понимая, что молодая женщина, вероятно, совсем измучилась.
Келли оглянулась через плечо, послав ей торопливую ласковую улыбку. Намокшая шляпка хлестала полями по ее щекам.
— Спасибо за доброту, — ответила она, — но он сейчас зол как черт: все еще пытается выковырнуть свой зубик. Скорее всего, он еще громче захнычет.
Меньше чем через час должна была наступить темнота, а дождь, судя по всему, и не собирался кончаться. Фландерс Кэллоувэй проехал до арьергарда, сообщая каждому о том, что Роман знает неподалеку одну большую пещеру. Хоть она и находится немного в стороне от их маршрута, они могли бы там найти пристанище, обсушиться у костра и приготовить ужин.
— Он утверждает, что там довольно круто, — предостерег Китти Фландерс, подъезжая к ней поближе и повышая голос, чтобы она могла его услышать. Китти утвердительно кивнула, и он проехал мимо, направляясь к ее матери и Присцилле.
Отряд повернул налево, и вскоре Китти смогла убедиться, что предостережение оказалось своевременным: тропинка резко уходила вверх, мокрые ветки деревьев и кустов хлестали ее по всему телу, пока она не наклонилась вперед, прильнув к гриве лошади и нашептывая ей ободряющие слова.
Через несколько минут крутого подъема тропинка немного расширилась, и Китти с радостью услышала чей-то крик «спешиться!», считая, что они уже добрались до пещеры. Но когда все слезли с лошадей и подошли друг к другу, то заметили, что дальнейший их путь лежит через обрывистую скалу и выступ на ней, по которому им предстоит пройти, шириной всего в два — два с половиной метра, а внизу на глубине метрах в ста двадцати виднеются верхушки густых сосен и большие острые камни.
— Здесь достаточно места, — спокойно сказал Роман. — Проведем лошадей одну за другой. Просто теснее придется прижиматься к скале.
— Мы с миссис Кэллоувэй пойдем первыми, — сказал старый полковник.
Он помог ей снова сесть в седло и, зажав в кулаке уздечку, смело пошел по тропинке туда, где расширялся выступ с крутым спуском вниз. Потом Бен повел Фэй, а за ними потянулись и остальные.
Коровы со свиньями бесстрашно, как ни в чем не бывало, вступили на узкий выступ, а гончая беспечно проследовала за ними. Полковник Кэллоувэй с Беном вскоре вернулись, чтобы помочь переправить тягловых лошадей.
— Амелия! — Джозеф вопросительно посмотрел на жену.