Чтение онлайн

– Все не так, Вилена, - Нифонт набрал в ложку крошево и поднес ко рту, - все не так. Если действительно ты понимаешь кое-что в непростом искусстве убивать себе подобных, так дело не пойдет…

– А как пойдет?

– Пойдет по-другому… Вилена… или Виль.

И пока Лорисс удивленными глазами смотрела на Нифонта, тот неторопливо доел крошево, и после этого изложил ей все, что, по его мнению, ей надлежало сделать. А именно: если уж она решила ввязаться в мужские игры, то необходимо и стать мужчиной. О, пусть деточка не пугается, никакого колдовства! Он имеет в виду лишь внешнее подобие. Что мы имеем? Волосы обрезать - пара пустяков. Одежды внука на чердаке - пруд пруди. И еще одна радость: там же, на чердаке, в одном из сундуков лежит… И старичок для пущей убедительности поднял костлявый палец. Но на этом нужно остановиться подробнее. Знает ли деточка, что у Хариды в славном городе Славле много знакомых? Женщины особенно любят к ней обращаться, но это между нами. Старый Нифонт надеется, что деточка не из болтливых. Три дня пути до Светляков - это ж для упертой бабы не дорога. Такую знахарку, как Харида - поди поищи, ведь не найдешь! Так почему Харида обратилась именно к нему? А ответ лежит на поверхности.

– Моя мама, - взгляд у старого Нифонта стал мечтательным, и морщины разгладились, - моя мама была воительницей.

Лорисс недоверчиво покосилась на хрупкую фигуру деда.

– Не смотри на меня, деточка, все на твоем лице написано. Мама служила у барона, переодевшись в мужское платье, и никто!
– Старичок в волнении хлопнул себя по колену.
– Никто не распознал! А что я не рыцарь получился, так-то любовь, деточка. Знаешь, что это такое?

Лорисс невольно опустила глаза.

– То-то. Тогда и не рассуждай о том, чего не знаешь. А теперь о главном. На чердаке, в сундуке, лежат старинные вещи. И в числе прочего - корсетный пояс, - глаза у старичка возбужденно заблестели.
– Ты не видела такого, готов заключить с тобой пари! Он без застежек, но растягивается! Его шили умельцы из Северных пределов. Ты вот посмотришь и удивишься. Пойдем!

– Прямо сейчас?

– А когда? Твое будущее видится мне весьма отчетливо, хоть я и не Харида. Не сегодня - завтра, приезжает сын с внуком. А внук - одних с тобой лет. Двадцать ему скоро, Изотом зовут. Так вот, ему не обязательно знать, кто ты какая на самом деле. А обманешь парня - сможешь обмануть всех. Нет, умна Харида, умна. Это ж надо, прямо по назначению тебя отправить…

Поджилки тряслись от страха, а сердце замирало в предчувствии беды, когда утром Лорисс, открыв от изумления рот, разглядывала свое отражение в большом зеркале. Короткие черные волосы - смотри-ка, рука не дрогнула у старика!
– подчеркивали зеленые глаза, отчего-то ставшие холодными от такой перемены. Пришлись впору и штаны, и рубаха, и сапоги… почти. Если надеть три пары носков, то вполне. Но сапоги - дело наживное, их ведь и купить можно. Лорисс особенно приглянулись старая кожаная куртка с наплечниками, перчатки с короткими металлическими шипами и пояс, со специальными гнездами для метательных ножей. Таких любимых метальных ножей. Лорисс сдвинула пояс так, чтобы гнезда оказались справа. Вот так. Для левой руки.

– Единственно, чем не могу тебе помочь, деточка… прости, теперь ты - Виль… я думаю, вполне подходит. Я не смогу помочь тебе с оружием. Простите, мой господин, - старик шутливо склонил голову.
– Времена сейчас непростые. О том, откуда ты родом вообще предпочитают не вспоминать, - его глаза вдруг стали тусклыми.
– И о том, что наше предательство стоило нам десятка сгоревших деревень. Тех, кто не боялся говорить об этом… тоже… Ты на Главную площадь не ходи. Слышишь, не ходи!.. Так что для соседей будешь моим вторым внуком. От Марицы. Распутная девчонка удрала лет двадцать назад… Как раз подходит. А что? Виль Тилий - вполне… вполне…

Лорисс нахмурила брови, тренируясь перед зеркалом.

– Впечатляет, - старичок цокнул языком.
– Девица ты красивая. Была. А вот парнем получилась, не то, чтобы хуже… так не скажу. Только нечто, уж ты не обижайся, демоническое, что ли, в тебе открылось. Этакая… красота, девки таких любят.

– Скажете тоже, дядя Нифонт, - фыркнула Лорисс. И в “мужских” чертах явственно проступило девичье смущенье.

– И за лицом следи, это да, - напомнил старичок, и Лорисс поморщилась.

А на следующий день, незадолго до приезда сына и внука старого Нифонта, раздался звон колокольчика у двери, и Лорисс, справляясь с возложенными на себя обязанностями, спустилась по лестнице встречать гостей.

Гостя.

Прислонясь спиной к закрытой уже двери, сложив на груди сильные руки, стоял тот, кого Лорисс менее всего ожидала увидеть.

– Так, - вместо приветствия сказал гость. Чисто выбритый череп блеснул в свете лучей Гелиона, проникавшем с улицы через не занавешенное окно.
– Если бы мы не поспорили с Харидой, я ни за что бы тебя не узнал. Виль, верно?

– И кто выиграл?
– Лорисс застыла на последней ступеньке.

– Я проиграл, - Питер перестал подпирать дверь.

С этими словами Питер отстегнул пояс с ножнами, снял с плеча перевязь и протянул Лорисс. Машинально она взяла ножны, и оттуда, из глубины, достала роскошный полутораручный бастард. Длинная узкая рукоять, перевитая ребристой проволокой, заканчивалась мощным противовесом. Гарда, отогнутая в сторону клинка, расширялась, специально предназначенная для того, чтобы во время боя защищать кисть. Она словно была создана для захвата меча противника между широким перекрестием и собственным клинком. Любимый прием Лорисс, если уметь им пользоваться.

– Грозное оружие, - Лорисс смотрела на клинок, не в силах оторваться от созерцания совершенного творения рук человеческих.
– И легкий, - она взвесила меч в руке.

– Угадала. Длина его клинка чуть меньше, чем положено бастарду. Когда он достался мне от отца, я решил, что это существенный недостаток. А теперь мне кажется, что мастер, который ковал этот меч, делал это специально для женской руки.

– Бастард, - Лорисс не отрывала глаз от клинка.
– Ублюдочный меч.

– Мне не нравится такое название. Те, кто так его назвал, привыкли делить мир на черное и белое. А раз меч не относится ни к двуручным, ни к одноручным мечам, значит что - он изгой?

Под гардой на клинке Лорисс разглядела клеймо: змею с двумя головами по обеим сторонам тела.

– Но это же знак…

– Не имеет значения, чей это знак. Меч хороший, и он твой.

Лорисс пришлось сильно постараться, чтобы скрыть тяжелый вздох. Она просто сказала.

– Я не могу принять такой подарок.

– Я не сказал подарок, я сказал дар. Это разные вещи. Замолчи, - предупреждая ее попытку возразить, твердо сказал Питер.
– Я буду рад, если он послужит доброму делу. Пока это все, чем я могу помочь. Если ты придешь к цели, - Питер помолчал.
– Когда ты придешь к цели, пусть не дрогнет твоя рука. Тогда я буду знать, что в этом есть и моя заслуга.

После таких слов, Лорисс не смогла отказаться. Но больше меча ее обрадовало то, что Питер пошел до конца: гнезда пояса, предназначенные для маленьких острых жал, тоже оказались заполненными.

– Тебе пригодятся, - поспешно сказал он, видя, что Лорисс собирается с духом.
– Тем более что ты умеешь ими пользоваться. На этот раз без оговорок.

Если бы Лорисс умела плакать, то непременно пустила бы слезу. Но все слезы остались там, в деревенском доме, в одной из ночей.

***

Появляться в городе с мечом было запрещено. На остальное холодное оружие, новая гвардия лже-короля смотрела спустя рукава. Простые горожане, те, кто с рождения не понимал и не принимал насилия, пробовали возражать против установленных порядков. Переворот случился незаметно и почти бескровно. Новости, приходящие из Двуречной провинции были противоречивы, и поначалу мало кто понял, что произошло. Вроде бы тяжело заболел Наместник, и барон Зенон Ливэнтийский взвалил на себя тяжкое бремя управления провинцией. А когда в столицу Веррийской провинции - Славль - с “дружеским” визитом прибыл барон собственной персоной, вместе с небольшим, но хорошо обученным войском, оказалось поздно что-либо предпринимать. Регулярные войска Королевства, призванные защищать интересы Наместников, главным образом сосредоточились у Южных границ и у Восточного тракта. Словом, чтобы достойно противостоять лже-королю, необходимо было время и тот, кто стал бы во главе. Ни первого, ни второго у защитников старых порядков не имелось: Наместник, напуганный известием о сожженных деревнях, попросту сложил с себя все полномочия, отказавшись от должности в пользу нового Наместника. Хотя тот предпочитал называть себя королем - Зигурдом Великим.

Лояльные законы и отвратительная привычка говорить по поводу власти все, что думаешь, сыграли на руку лже-королю. С бунтовщиками - так теперь именовались люди, недовольные сменой власти, быстро покончили. Виселицы, стоявшие вдоль дороги, убедительный способ доказать, что говорить можно, а чего нельзя. Казна нового правителя за счет конфискации имущества недовольных быстро пополнялась. И оставшиеся в живых сделали неутешительный вывод: либо ты молчишь, и принимаешь мир таким, каков он есть, либо перебираешься, лучше вместе с семьей, на другое место жительства. Если сумеешь, конечно, пересечь Двуречную и оказаться в “мятежной” ныне Иворской провинции. О том, как обстояли дела в остальных пяти провинциях, сведения доходили весьма противоречивые. Если точнее, доходили те сведения, которые считал нужным доводить до населения новый правитель. Поговаривали, что главный Наместник, Сигмунд Добрый спешно отзывает войска от Южных границ. Но имелись слухи и том, что слишком многие в Королевской гвардии симпатизируют барону Зенону Ливэнтийскому, придерживаясь старого правила: лучше один правитель, чем много Наместников. Говорили также о том, что барону удалось, наконец, заручиться поддержкой и служителей Храма Отца Света. Во всяком случае, местный храмовник оказывал барону покровительство.