Изгнанница
Шрифт:
Прикусив до боли нижнюю губу, Лорисс рухнула перед бородатым мужчиной на колени. Времени для духовных терзаний не оставалось. Но чем яснее она это понимала, тем дольше медлила. Она убила человека. Лорисс подняла голову и посмотрела на небо: ночное, расцвеченное звездами небо и ни облачка. Ни грома, ни молний. А человек не дышит. И виновата в этом она. Огромный бородатый мужчина умер подозрительно легко. Но самое страшное: в душе не было угрызений совести. Возможно, ужасная кара настигнет ее позже? Лорисс услышала, как застонал Лазарь. Она видела перед собой огромное неподвижное лицо - и не видела. Мгновенья проходили, а она так и не могла заставить себя прикоснуться к рукояти ножа, что являл с мертвым телом единое целое. И тут ее обожгла мысль, к мертвецу не имеющая отношения. Что будет, если Лазарь упадет и ей придется его поднимать, а она не сможет? И тогда она решительно взялась за рукоять.
– Подальше… кровь.
Не понимая, что делает, Лорисс отклонилась в сторону, и, собрав все силы, которые оставались в ее распоряжении, выдернула нож из груди. Мертвое тело подалось вперед, словно отстаивало свое право владеть ножом, что лишил его жизни. Лазарь оказался прав. Хлынула кровь. Вернее, кровь била из пробитой артерии ровно мгновенье. И если бы Лорисс предусмотрительно не отодвинулась, за краткий миг оказалась бы залитой черной струей.
– Здесь… недалеко, - шептал Лазарь, тяжким грузом навалившись ей на плечи.
– Теперь ты подожди, - и не успел Лазарь оглянуться, как широкая полоска, которую оторвала Лорисс от своей нижней рубахи, плотно обмотала его талию.
– Пойдем.
Идти, слава Свету, пришлось недолго. На первом же перекрестке они повернули налево, и Лазарь сказал.
– Здесь… стучи.
Лорисс взялась за железное кольцо и постучала по металлическому диску. Казалось, гул поднимет и мертвого.
– Кто еще?
– раздался недовольный мужской голос.
– Я… Лазарь, - его голос прозвучал достаточно внятно. Дверь тотчас открылась.
4
Если бы Лорисс спросили, какой она представляет себе настоящую графиню, она непременно описала бы ту особу, которую видела сейчас. Маленькая, изящная, с огромными… карими глазами. Светлые волосы, еще мокрые после купания свободно лежали на плечах. Такое новомодное явление, как широкая юбка-брюки, специально предназначенное для путешествий в мужском седле, вначале поразило Лорисс. Она и представить себе не могла, что истинная графиня способна появиться на людях в таком одеянии. Но корсетный пояс, туго стянутый настолько, что невольно закрадывалось подозрение, что при таких размерах негде было поместиться тому, чему положено быть внутри, искупал в глазах Лорисс ее вину за все остальное. Белая рубаха в сочетании с серой шерстью широких брюк, подчеркивали трогательную беззащитность их обладательницы. Сейчас, по причине прохладного вечера, на хрупкие плечи была небрежно наброшена короткая куртка.
– Ты прав, Ангус… то есть Флавиан, - графиня протянула к огню озябшие руки.
– Мы будем называться по-другому. Пусть я буду Лавелия. Просто Лавелия. Не забудешь… не забудете?
– она огляделась вокруг.
– Прекрасно, Лавелия, - Флавиан с улыбкой посмотрел на почти готового зайца.
– Что касается ужина…
– Да, ваша… - Северин осекся, натолкнувшись на твердый взгляд Флавиана, - простите, Флавиан. Прошу и вас, Лавелия. Остались еще фрукты, сыр, мясо. Заяц, как видите, сейчас будет готов. А вот что касается продуктов на завтра…
Глеб кивнул и опустился у костра на корточки.
– А завтра, Флавиан, нам нужно пополнить запасы. Три деревни мы объедем, там есть окружная дорога. Но ближе к вечеру, нам придется попроситься на ночлег. Заодно и запасы пополним.
– Отлично, - Флавиан кивнул и выразительно посмотрел на зайца.
Граф стоял, повернувшись к Лорисс в профиль. Прямой нос, изогнутая бровь, красиво очерченные губы. Такому, теряй лоск - не теряй - все равно высокое происхождение на лице написано. Даже сейчас, несмотря на обстоятельства, он был чисто выбрит. В отличие от Глеба, который позволил темной щетине почти превратиться в бороду. Когда Лорисс представляли графу, его темно-русые волосы были красиво уложены локонами. За время, проведенное в пути, локоны распрямились. Флавиан аккуратно убрал их в хвост, перевязав темной лентой. Странное ощущение охватывало Лорисс, когда она смотрела на графа. В голову приходили непрошеные мысли о шестнадцатом дне рождения и о Белом Принце. Именно таким и положено быть Белому Принцу: высоким, красивым, с мягкими учтивыми манерами. Со спокойным голосом и твердым взглядом.
– Я не помешаю тебе, Виль?
– Лавелия присела рядом с Лорисс на корягу.
– Нет, ваша, - начала Лорисс, но не закончила. Неловко отодвинувшись, чтобы больше места досталось графине, она чуть не упала. Маленькая рука Лавелии весьма ощутимо поддержала ее за локоть.
– Никогда не думала, что мне придется когда-нибудь ночевать в лесу, на поляне, - Лавелия приняла из рук Далмата миску с мясом зайца.
– Хорошо, что ты, Далмат, умеешь готовить. Я беспокоилась, что нам придется голодать, если мы отправляемся в путь без повара. Но, как говорится, эс фортиан кромен раса. Не беспокойся - и все устроится.
– Вы изучали древний веррийский?
– Глеб вскинул на нее удивленный взгляд.
– Да. Я люблю старину.
– Сестра всерьез занималась изучением культуры древних верров, - Флавиан отщипнул кусок мяса и поднес ко рту.
– Она в подлиннике прочла древнюю “Песнь о Белом Принце”, если ты понимаешь, о чем я говорю.
– Я-то как раз понимаю, для меня верры - мои предки. Но для вас… Насколько я знаю, вы родом из Ивории. И потом, “Песнь о Белом Принце” не совсем… как бы это сказать… подобающее чтение для девушки.
– Правильно, - Лавелия вытерла руки о полотенце, предусмотрительно поданное Северином.
– Но я люблю все древнее. Предания, сказки, фольклор. Для меня все эти имена: Капризная Дева, Непослушная Она, Дорожная Попрошайка, Белоглазый Каду, звучат как музыка. Отец Света знает, как много я бы отдала, чтобы столкнуться с ними воочию или, хотя бы, поговорить с очевидцем! Но пока мне не везет. Столько написано об Отвергнутой Жене, о Черном Подарке, но все это видел кто-то и где-то. Ах, как подумаю, что так и проживу всю жизнь, и ни разу не встречусь с чем-нибудь необычным…
– Лавелия, ты увлеклась, - граф накрыл ладонью ее руку.
– Да, Ангус… Флавиан, прости. Знаешь, когда я думаю об этом, все правила поведения из “Добропорядочной девушки” у меня из головы вылетают. Я говорю о недопустимости эмоций в компании. Я готова поспорить с утверждением, что “эмоциональность - удел простолюдинки”…
– Лавелия, - Лорисс показалось, что в голосе Флавиана мелькнуло недовольство, - мы говорили об Отверженных.
– Да. Особенно меня волнует Девочка-у-Дороги. Сохранилось так мало описаний.
Вот ведь, что значит графиня! Такая безобидная беседа, а как все вывернулось. Кто ж поминает ее ночью, будь она неладна! Лорисс почувствовала, как похолодело между лопатками или то виновата ночная сырость?
– Вы знаете наверняка, что Капризная Дева, например, относится к группе Отверженных, тогда как Белоглазый Каду - это демон. Вот мне и кажется, что Девочка-у-Дороги - не проклятое дитя, убившее при рождении мать, а скорее демон, питающийся людскими душами.
Тьфу, тьфу, будь она неладна. Лорисс подавила в себе острое желание плюнуть на приличия и бежать подальше от гостеприимного костра. На ее счастье, не только она была знакома с правилами безопасной ночной жизни.