Чтение онлайн

Факел у Милицы, идущей впереди, погас, но слава Свету, Лорисс уже споткнулась о крыльцо. Влетев в распахнутую дверь, она едва не задела головой о дверной косяк. Ей несказанно повезло - Милица поддержала ее.

– Осторожней, - низкий голос успокаивал, - сейчас будет светло.

В горнице горела лучина. Уют и тепло заботливо окружили Лорисс. И будто не было тех ночей в лесу, под открытым небом, когда от усталости перестаешь испытывать раздражение от отсутствия крыши над головой, от лапника, пусть и накрытого одеялом, но все равно немилосердно упирающегося в бока. Когда костер то греет слишком жарко, а к утру - и рада бы - да от вчерашнего пламени остаются только серые угли, припорошенные белесым пеплом. Когда даже представить трудно, что есть где-то горница с горящей лучиной, теплая печка у стены. А и хотелось бы представить, да разве радость принесет то воспоминание? Так, маета одна, ни душе, ни телу.

За окном ревел ветер, шумные струи дождя стучали по подоконнику, гремел гром. Здесь, в доме, отчетливо представлялось, как пройдет время и шум утихнет. Тогда будешь рада заснуть под умиротворяющий стук капель за окном, пусть на короткое время, но лишающий тебя способности думать. От печки шло тепло, а на столе уютно потрескивала лучина. В красном углу на маленькой полке стояла вырезанная из дерева фигурка Лесного Деда. Лорисс неодобрительно покачала головой. Как же так? Деда чтим и про Деда же забыли? Удобно, ничего не скажешь. Одно дело, тут его поминать в теплой горнице, и совсем другое - идти в любую погоду к домику в лесу.

– У нас просторно, мой господин, - пока граф и графиня озирались по сторонам, Милица передвинула скамью ближе к столу.
– Мы вдвоем живем здесь. Я и Рогнеда.

Из-за печного угла на зов хозяйки не вышла, а выплыла Рогнеда. Лорисс слишком устала, иначе непременно открыла бы рот от изумления. Такой красавице место не в забытом Светом хуторе, а в главном городе любой провинции. Высокая, светловолосая, с толстой косой, перекинутой через плечо. Со спокойными светлыми глазами и чуть надменной улыбкой. Тонкая рубаха так сильно поднималась на груди, что Лорисс растерялась: везет же некоторым.

– На ужин у нас мясо, - голос Рогнеды соответствовал ее формам. Такой же чувственный и волнующий.
– Не побрезгуйте, господа. Кролик тушенный, вас устроит?

В тот же миг Лорисс показалось, что ее, равно как и господ, устроит даже суп из крапивы.

Три вместительных блюда с кусками мяса и три кружки с молоком - больше на столе ничего не было. Но на взгляд усталой, разбитой Лорисс, и этого оказалось более чем достаточно. Торопливо отламывая от большого куска мяса куски поменьше, по мере того, как наступало насыщение, она ощущала, как глаза стремились закрыться. Предоставь им только волю - Лорисс заснула бы прямо за столом.

– Так хочется расспросить вас о том, что творится в мире, - мягкий голос Милицы обволакивал.
– Но понимаю, как вы устали. Я постелила вам, Виль, и вам, Лавелия, в соседней комнате. А вам, Флавиан…

– Исключено, - граф отодвинул пустое блюдо и взял в руки кружку с молоком.
– Я буду спать в одной комнате с сестрой. А Виль будет спать…

– Возле сеней есть клеть, специально для гостей, - Рогнеда улыбнулась. В ее глазах утонула комната, лучина, дождь за окном…

Лорисс широко открыла глаза. Графа с графиней за столом уже не было.

– Пойдем, госпо… дин, - Рогнеда нагнулась к ней, коснувшись огромной грудью руки Лорисс.
– Я покажу, где ты будешь спать.

В клети не хранились травы. Никогда. Лорисс повела носом. Здесь пахло сыростью и мокрой шерстью. Но широкая лавка, накрытая волчьей шкурой, показалась Лорисс периной, набитой отборным куриным пером - “дольше помучишься - мягче поспишь” - так говорила мать.

Из окошка под потолком веяло свежестью. По крыше размеренно стучал дождь. Его ритм напоминал стук копыт, к которому тело успело привыкнуть за долгий день. Прижав к груди мешок с заветной трубкой, Лорисс успела подумать о том, что же скрывается за отсутствием на хуторе мужчин, и нет ли в этом тайны?…

Стояла непроглядная тьма, когда Лорисс разбудил приглушенный крик. Она открыла сонные глаза, искренне надеясь, что к реальности этот звук не имеет отношения. В доме стояла тишина, и Лорисс не без удовольствия приписала крик к отголоску кошмарного сна. Глаза сомкнулись, и она стала засыпать. И тут крик повторился. Отчаянно цепляясь за зыбкую грань между явью и сном, она с досадой осознала, что надежда бесполезна. То, чего подсознательно ждала ее душа от странной деревни - случилось. Она села, и так удачно, что ноги сами нащупали сапоги. Лорисс поискала оставленный рядом с лавкой пояс.

Сверкнула молния. Белый свет проник через открытые просветцы. На краткий миг стало светло. Лорисс нашла то, что искала. Быстро застегнув пояс на талии, она толкнула дверь, ожидая, что та распахнется настежь, но просчиталась. Дверь не была заперта снаружи - откуда замок в деревенском доме?
– что-то тяжелое прижимало ее с той стороны.

Раскат грома заглушил попытку Лорисс с разбега навалиться на дверь плечом. То, что мешало, пронзительно скрипнуло, и дверь слегка приоткрылась. В образовавшуюся щель с трудом протиснулась ладонь. Просунув руку по локоть, Лорисс изо всех сил навалилась на дверь плечом. Та нехотя поддалась - и вот уже удалось втиснуть тело между дверным косяком и дверью. Еще одно усилие, и отодвинув в сторону то, что на поверку оказалось тяжелым сундуком, Лорисс оказалась в сенях.

Дверь в горницу была приоткрыта. Свет после темноты неприятно резал глаза. Выхватив метательный нож, Лорисс крадучись подошла ближе. И тут опять раздался крик. На этот раз он доносился со двора. Лорисс услышала что-то похожее на “ко мне!”, однако остановится уже не могла. Держа наготове нож, она резким движением распахнула дверь.

Всю картину в целом, представшую перед удивленным взором, рассмотреть сразу не получилось. Спиной к ней, заслоняя горницу, судя по роскошной косе, стояла Рогнеда. И лишь потом, когда глаза привыкли к свету, Лорисс заметила графа. Флавиан сидел, прислонясь спиной к стене. Рубашка его была разорвана, правый рукав пропитан кровью. Она стекала между пальцами левой руки, которую он прижимал к предплечью. Две глубокие царапины на щеке изменили его лицо до неузнаваемости. Но хуже всего было выражение неподдельного ужаса, которое явственно читалось в его глазах. Белые губы тряслись, словно он быстро повторял какие-то слова.

– Зачем ты вышел, Виль, - голосом, лишенным эмоциональной окраски, сказала Рогнеда.
– Это тебя не касается.

Лорисс сжимала в руке нож, но не могла заставить себя метнуть его в беззащитную спину.

– Что ты от него хочешь?
– громко сказала Лорисс, стремясь звуком своего голоса вернуть себе мужество.

– То, что я хочу - я получу. Уходи, - ее голос по-прежнему не выражал эмоций.

За окном, сплетаясь с шумом дождя, слышались крики людей и ржание лошадей.

– Ты ничего от него не получишь! Оставь его в покое!

– Уйди.

– Повернись ко мне, стерва!
– Лорисс приготовилась для броска.
– Иначе получишь нож в спину!

– Как хочешь - сама напросилась.

Плечи Рогнеды качнулись. Она медленно поворачивалась. Вот уплыла в сторону коса, и Лорисс с ужасом увидела, что на месте человеческого уха у Рогнеды было острое, покрытое пухом ухо. Не давая Лорисс опомниться, она поворачивалась дальше. Лорисс невольно отступила, и уперлась лопатками в косяк, но от страшного видения было не уйти. Лицо Рогнеды было лицом из кошмарного сна. С плоским, покрытым светлой шерстью носом и черными ноздрями, с огромными круглыми глазами, со зрачками, темными полосками пересекавшеми радужку. Безгубый рот щерился в улыбке, обнажая острые клыки.