Изгнанница
Шрифт:
– Не хочу я кошкой. Видела я кошек, - еле слышно сказала Лорисс.
– Чего видела ты? Тебе человеческим языком говорили: сиди, не лезь. Чего поднялась?
– Они друзья…
– Друзья, - опять передразнила ее Милица.
– Смех один. Мужеское платье на себя нацепила… друзья… Волосы обрезала… друзья? Ведешь себя, тьфу, как мужик какой. Друзья…
– Так надо.
– А надо ли?
– грозный голос Милицы раскатом грома проникал в сознание.
– Да не знаешь ты, чего творишь! Другой раз говорю тебе: оставайся тут.
– Не могу.
– Можешь, девушка. Не хочешь, другое дело. Надо пожелать. Отвечай, - глаза Милицы разгорались далеким лесным пожаром.
– Прости, Лесной Дед, - Лорисс стало страшно. Она отказывает Деду во второй раз. Память услужливо напомнила о Кошачьих Ушках.
– Твое дело, - Милица повернулась к Лорисс спиной и поплыла в темный угол.
Воспользовавшись тем, что осталась без присмотра, Лорисс тихо подвинулась к спящей Лавелии.
– Она останется здесь, - Милица развернулась, и Лорисс едва не сбил с ног порыв ветра.
Не могла же она вступать в противоборство с Лесным Дедом и отбирать у него законную добычу? И с чем, с мечом? Это все равно, что переходить реку с камнем на шее. Где глубоко - там и потянет. Что же, смириться с тем, что Лавелия будет “прыгать кошкой с дерева на дерево, не зная хлопот”? Страшная судьба. Но где Лорисс тягаться с Лесным Дедом?
– Что просил у тебя в прошлый раз, принесла?
– лукаво прищурилась Милица. На Лорисс пахнуло обожженными под лучами Гелиона травами.
– Принесла, - сказала Лорисс и подняла голову.
– Опять врешь, - угрожающий шелест заставил Лорисс вздрогнуть.
– Я не вру. Соленые огурцы в седельной сумке. Я вожу их с собой целую неделю.
– Врешь, - Милица приблизилась вплотную к Лорисс, и два черных омута заглянули ей в самую душу.
– Хорошая девушка. Ладно, коли так.
– Я выполнила твою просьбу.
– Хоть в этом послушна. Ладно, - Милица повернулась к ней спиной.
– Подожди, Лесной Дед, - от изумления Лорисс вскинула на Милицу полные слез глаза. Праведный гнев придал ей сил.
– Я выполнила твою просьбу…
– Остановись…
– Я выполнила твою просьбу, разве теперь ты не должен выполнить мою?
– Замолчи, девушка! Погоди, пока понадобится, а так - глупости одни.
– Ты должен выполнить мою просьбу!
Лицо Милицы изменилось. Сквозь печальный женский лик проступило сморщенное, изборожденное морщинами лицо Деда.
– Понимаешь, девушка, чего требуешь?
– Я прошу! И только то, что заслужила, - губы у Лорисс тряслись от волненья.
– Я выполнила твою просьбу. Разве ты не должен выполнить мою?
Фигура Милицы застыла. Она стояла на месте и вдруг начала расти. Постепенно увеличиваясь в размерах, она не давала возможности привыкнуть к новой устрашающей форме. Белое лицо с черными глазами нависло над Лорисс, заслонив собой сарай. Оно заполнило все вокруг, не оставив свободного пространства.
– Повтори, - шептали огромные синие губы в страшных поперечных морщинах. Будто шов, стягивающий губы разошелся, оставив незаживающие раны.
И Лорисс кричала туда, в черные глаза, в синие губы.
– Я выполнила твою просьбу, разве ты не должен выполнить мою!
– Проси, - синие губы разошлись, обнажая старческие беззубые десны.
– Позволь нам всем уйти, мне и моим друзьям! Убери кошек!
– Нахальная девушка, - губы изогнулись в ехидной усмешке.
– Не стыд тебе, хлеб у своих подруг отнимать? Но ты просчиталась. Тут две просьбы…
Раскат грома слился со смехом Лесного Деда.
– Желание твое. Гляди потом, что будет…
7
Дэвис смеялся от души. Разум, взирающий на тело с высоты, дергал нужные нити. Но тело, получавшее удовольствие от бурного смеха, ни могло не радовать.
Черная Вилена нахмурилась и отступила назад.
Дэвис полулежал, облокотившись на разноцветные подушки, разбросанные на длинноворсовом ковре. На низких подставках колыхалось великое множество свечей. Малейшие нюансы в изменении выражения черного лица читались без труда. Глаза с черными белками по-прежнему пугали несуществующей глубиной, но в них отсутствовал вызов.
– В тебе слишком много женского, - отсмеявшись, тело Дэвиса удобнее устроилось на мягких подушках.
– Обычно демоны стараются не иметь яркой индивидуальности. Они прямолинейны, дурно воспитаны, агрессивны, кроме того… просты. Я до сих пор недоумеваю: как получилось, что ты настолько женственна? Как объяснить с обычной точки зрения то, что сгусток силы, пройдя через трансформацию, и не побоюсь уточнить - креативное начало нашего мира, обрело такую совершенную форму и такой извращенный ум?
– Ты недоволен?
– Черная Вилена стоя к нему спиной, не обернулась. Черные ягодицы блестели в свете свечей.
– Я люблю сотрудничать с тем, что понимаю. До конца. Единственное, чем я могу быть недоволен, когда мои “друзья”…
– Слуги.
– Уточнение порадовало тебя?
Она недовольно передернула плечами.
– О чем я и говорю. Мазохизм - явление для демонов недостижимое. Так вот, единственное, чем я могу быть недоволен, это когда мои друзья неожиданно удивляют меня. Независимо от того, приятным оказывается этот сюрприз или нет.
– Лжешь. Приятный сюрприз не может огорчать.
– Отчего же? А теперь представь себе, что я призываю демона первой силы, чтобы зажечь свечу…
– А я? Я какой силы?
– Что за дурная манера постоянно перебивать?
– лицо Дэвиса дернуло щекой.
– Я расскажу тебе об этом после, если сочту нужным. Итак, чтобы…
– Бестолковой меня полагаешь. Твоя сказка мне понятна: хочешь зажечь свечу, а горит весь дом. Сила в демоне тебя порадует, а результат - нет.
– Ты не согласна со мной?
– Отчасти. Ты не новичок. Обуздать силу легко.
– Обуздать легко, - согласился Дэвис.
– Но сделанного не исправишь.
– Всегда?
– Часто. Скажем так, чтобы исправить, нужно иметь в своем распоряжении демона такой силы, которого не каждый магистр заполучить способен.
– Ты способен?
– Вилена, веди себя прилично. Помни, я кое-что могу.
– Что такого? Я хочу знать, кому служу. Это разве из ряда вон?
– Черная Вилена, наконец, развернулась, скрестила руки за спиной и вперила в него неподвижный взгляд. Ее ноздри трепетали.