Изгнанница
Шрифт:
– Елизар…
– Братин, - он не повысил голоса, но человек тотчас повиновался.
– Продолжим. Или, скорее, начнем сначала.
– Опять имя будешь спрашивать?
– усмешка вырвалась, но уверенности в себе не добавила.
– Понравилось сидеть в подземелье?
– оживился Елизар.
– Я с удовольствием провела бы ночь в лесу. Одна. Без тебя и охранников, - душевно улыбнулась она.
– Под землей? В качестве покойника? Могу устроить, - радушно предложил Елизар.
– Я уж боялась, что ты не предложишь.
– Как я могу? Такой красивой девушке?
– Нисколько не сомневаюсь. Тем более что опыт уже имеется. А, Елизар?
– она совершила над собой форменное насилие и постаралась не подмигнуть. В последний момент испугалась, что он попросту придушит ее. И успела помянуть недобрым словом Далмата - вот ведь привязалась дурная привычка с подмигиванием.
– Опыт, который у меня имеется, вряд ли тебе понравится, - тихо сказал он, но одна нога соскочила с другой. Елизар теперь сидел, широко расставив ноги, тяжелые руки подчеркнуто спокойно лежали на коленях.
У Лорисс появилось неприятное предчувствие. Иные люди в словесной перепалке чувствуют себя, как рыба в воде, только гляди - самой бы не начать задыхаться оттого, что нужное слово не находится. Иные за каждое неосторожно брошенное слово готовы вцепиться в глотку. А иные терпят до последнего, сохраняя показное спокойствие, но если сорвутся - мало не покажется. Лорисс склонялась к мысли, что Елизар относится именно к третьему типу людей, но остановиться не могла.
– Так кто тебе мешает совершенствоваться в этом непростом искусстве? Елизар Кэртийский, кавалер ордена Северной звезды первой степени, Семилучевой звезды третьей степени, участник Южной кампании двенадцатого года, герой битвы у Перевала Демонов, за особые заслуги удостоенного звания Ночного Льва…
– Это все, что ты обо мне знаешь?
– высокомерная улыбка тронула тонкие губы.
– Скажи мне то, чего никто не знает.
– Уверен, что хочешь это услышать?
Елизар помолчал, задумчиво разглядывая ее с головы до ног.
– Значит, прав был Тигрий, когда говорил, что ты пытаешься изображать из себя знахарку, или точнее - ведьму. Ту, которая накоротке с демонами. Но мне-то - неужели тоже угрожать собралась? Я уж, грешным делом решил, что ты умнее. Полагаю, ошибся.
– Ты даже не представляешь себе, насколько ты ошибся…
– Мне импонирует твой тон, девка. Я боялся, что эти несколько дней, проведенные в подземелье, окажутся роковыми для твоего рассудка и разговора не получится. Рад. Рад, что ты хотя бы пытаешься по-прежнему разыгрывать из себя крутую. Даже когда никто не видит. Я имею в виду твоих прежних друзей. Жаль только, недолго это…
– Правда, жаль?
– Бойка… Бойка, девка. Знаешь, как говорят: длинный язык - жизнь короткая. Я тоже не испытываю удовольствия от общения с тобой. Так давай избавим друг друга, меня - от зрелища того, что ты будешь представлять из себя через месяц - другой. Тебя - от страданий. Ты знаешь, зачем я пришел.
– Наверное, для того, чтобы получить ответы на вопросы. Мне кажется, кроме моего имени тебя интересует еще кое-что.
– Умная девка…
– Сразу отвечу: имя свое я назвала. Мне нечего добавить.
– Почему я не удивлен? Ты даже представить себе не можешь, - он подался вперед, - сколько через мои руки прошло людей, разыгрывающих из себя сильных духом. Так у них хотя бы получалось, в отличие от тебя. Вообще-то с девками я предпочитаю договариваться иным способом…
– И получается?
– Обижаешь…
– Упаси Отец! Сомневаться в личных качествах рыцаря, мне, вроде бы не к лицу. Особенно героя Южной компании, едва не отдавшего жизнь при битве у башни Полуденного Ветра, почти в одиночку удерживающего…
– Чем обязан? Столько внимания моей скромной персоне.
– Интересуюсь исключительно героями. Есть у нас, у девочек, слабость: знать все о предмете своего интереса.
– Брось, это общеизвестные факты…
– Могу добавить кое-что и от себя…
– Вряд ли получится.
– Я постараюсь.
– Так говорят те, кому нечего сказать.
– Дважды женщины бросали в тебя нож и дважды промазали. Не заладились у тебя отношения с женщинами, а, кавалер?
– наблюдая за его спокойствием, Лорисс искренне надеялась, что оно кажущееся. Потому что в душе у нее медленно закипала злость. Неужели она сдастся первой? И в то время, когда она будет брызгать слюной, стремясь вывести его из равновесия, он будет снисходительно улыбаться?
– В чем ты пытаешься меня убедить? В этом?
– в его руке на золотой цепочке маятником закачалась оскаленная волчья морда.
– Где ты это взяла?
– А это не мое, мне скрывать нечего. Это возьми себе - мне чужого не нужно.
– Тяжкий груз взваливаешь на свои плечи, девушка, - но взгляд его дрогнул.
– Эта вещь должна быть погребена под слоем пепла, и не тебе ее доставать. Еще более, тебе не подходит роль вершительницы правосудия. Девочки любят полагаться на волю случая и гадать: ах, если у меня получится, то Отец Света на моей стороне. Твой промах, по-моему, доказал тебе обратное. Судьба хранит меня.
– Мой промах - еще один шанс тебе. Раньше думала - подарила тебе лишние дни жизни. А теперь думаю - ты уже второй год живешь в долг. Смотри, чтобы счет, который получишь перед смертью, не оказался для тебя непосильным. Все бывает, кавалер. Дурная слава подобна тяжелой могильной плите.
Глаза Елизара медленно сузились. Сквозь прищур цвет глаз стал неразличимым.
– Угрожаешь?
– почти весело спросил он.
– Чем могу угрожать?
– Лорисс развела руки в стороны и раскрыла ладони.
– Тем более кавалеру, рыцарю. Призванному… напомни мне… защищать женщин и детей, наказывать виновных, предоставлять сирым кров, подавать милостыню убогим. Я ничего не забыла?
– Нет, - тихое “нет” Лорисс угадала по губам.
– Там еще значится: хранить верность королю.
– Ну, с этим-то все в порядке. Король умер, да здравствует свобода! Каждому ясно, что табурет не может стоять на трех ногах. Без короля и от рыцарской чести не осталось и следа. Нет больше справедливого дяденьки, который говорит: так делать не следует, а так воспитанные люди не поступают. Да здравствует праздник непослушания!
Неизвестно в силу каких причин, но последнее высказывание доконало Елизара. Лорисс склонялась к мысли, что для него не имело значения, что именно она говорит, его бесил сам факт. Не стоит же, право, думать, что человека, убивавшего женщин и детей, можно было легко достать словами? Да еще пустяковой моралью для непослушных детей!
Лорисс оказалась права: он относился к третьему типу. Злость, копившаяся у Елизара на протяжении разговора, нашла выход в яростном взрыве. Табурет с грохотом отлетел в сторону, по комнате заметались тени. Елизар подлетел к Лорисс, как дикий зверь. Железная хватка сдавила ей горло. Чудовищная сила вздернула ее с каменного ложа и подняла, прижав к холодной стене.